Спокойной ночи, малыши

      В тот злосчастный летний вечер Такуми не поверил позвонившей ему Шираиши и не узнал страшный позорный секрет Моги, в результате чего они начали встречаться. Отношения у них были прекрасными — это было нежная, первая юношенская любовь. Такуми очень любил Нацуки и решил познакомить её со своим отцом.       Моги пришла в гости к Фудживарам, но Такуми почему-то не было дома. Вместо него её встретил его отец — Бунта. Мужчина узнал девочку по голосу и решил проявить вежливость и гостеприимство. Он провёл её на кухню, угостил чаем и непринуждённо болтал с Нацуки какое-то время. Девочка его приятно удивила: несмотря на свою миловидную внешность, она была весьма эрудирована и знала как поддерживать диалог со взрослым мужчиной. Однако и у неё в какой-то момент закончились темы для разговора. Внезапно она прервала неловкое молчание и сказала:       — Что-то Такуми давно нет… — скромно пробормотала она, приминая краешек своей синей юбочки руками, — Он не говорил когда вернётся?       — Нет, — коротко ответил Бунта и добавил, — Надеюсь, он скоро вернётся.       Моги улыбнулась ему в ответ и отмахнулась рукой.       — Ничего страшного, мне и с Вами очень приятно провести время, — вежливо, но с некоторым намёком уверила его она.       Бунта уловил этот намёк и посмотрел на Нацуки с интересом. Он ухмыльнулся и продолжил этот двойственный разговор.       — В самом деле? — пряча хитрую улыбку, пробормотал мужчина, — Не думал, что такой старик, как я, будет интересен такой милой юной девочке, как ты.       — Вы слишком низкого о себе мнения, Фудживара-сан, — она хихикнула, — Я считаю, что вы довольно привлекательный.       Бунта вопросительно приподнял бровь, изумлённый её словами.       — Так тебе нравятся мужчины постарше? — Бунта сразу понял её главную слабость. Он был очень опытным и проницательным взрослым мужчиной, — Тогда почему ты встречаешься с моим сыном?       Моги смутилась.       — Ну… Я его люблю, — неуверенно промямлила она, отводя смущённый взгляд в сторону.       — Раз ты его так сильно любишь, тогда почему ты так пристально смотришь на меня и говоришь, какой я привлекательный? — Бунта продолжал давить на неё, ожидая, когда неприступная красавица наконец-таки ему сдастся.       Моги потупилась. Она не могла признать этого вслух, но по её реакции и всё и так было ясно: она уже отдала предпочтение отцу Такуми, нежели ему самому. Бунта сразу это понял и собирался правильно воспользоваться. Он затушил сигарету об пепельницу и приблизился ближе к Нацуки. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её. Он как будто бы собирался её поцеловать, но всё продолжал дразниться. Моги ужасно сильно заводила эта его манера — она уже чувствовала себя в его власти и ей было ужасно за это стыдно, но голос совести быстро затихал на фоне разбушевавшейся между ними страсти.       Моги не смогла терпеть слишком долго и быстро накинулась на Бунту, сливаясь с ним в страстном поцелуе. Он схватил её за талию и прижал к себе, а она, мгновенно почувствовав его уже слегка привставший член, тихонько застонала. Нацуки, сгорая от желания, стала тереться о него своей промежностью. Бунта же в этот момент схватил руками её аккуратные груди и грубо сжал. Девочка стала извиваться в его руках. Всё в её виде сейчас говорило о том, что она хочет секса. Но Фудживара-сан не собирался давать ей просто так. Она должна была умолять.       — Ф-Фудживара-сан, я хочу Вас… — отчаянно заскулила Моги. Её ноги уже дрожали от напряжения. Она была готова прямо сейчас упасть коленями на пол и сделать ему минет.       Бунта довольно ухмыльнулся и приподнял её за подбородок, заставляя взглянуть ему прямо в глаза.       — Ты должна хорошенько попросить меня об этом, — поставил условие он.       Моги послушно упала перед ним на колени и, схватившись руками за штанины его тёмно-серых брюк, едва ли не плача стала его умолять.       — Папочка, — по привычке случайно сорвалось с её губ, но Бунте понравилось, — Пожалуйста… Я так сильно в тебе нуждаюсь. Прошу, позаботься обо мне.       — Хорошая девочка, — похвалил её он и, нежно поглаживая по головке, намекнул сделать ему минет.       Нацуки быстро смекнула и принялась расстёгивать его ширинку, после чего слегка стянула вниз его брюки сразу вместе с нижним бельём. Перед её глазами предстал большой оголённый член Бунты. С его головки уже во всю сочилась смазка, а сам ствол уже подрагивал от напряжения. Моги посмотрела на него с опаской, но мужчина настойчиво надавил ей на затылок, намекая уже поскорее взять его в рот. Девочка в очередной раз послушно исполнила его приказ и обвила мокрую головку своими пухлыми губами. Она имела большой опыт в постели с мужчинами, поэтому ей совсем не составило труда взять его ещё глубже. Нацуки заглотнула член Бунты почти по самое основание и, нежно водя языком вокруг его чувствительной головки, посасывала.       Фудживара застонал от удовольствия и сжал рукой её рыжие волосы. Ему очень давно никто не делал такой славный минет, да и в принципе в постели с женщинами он не был уже почти несколько лет, поэтому Моги точно знала как правильно позаботиться об этом взрослом, но так нуждающимся в её ласке мужчине. Она уверенно сосала ему, не сомневаясь в том, какое божественное удовольствие ему доставляли её ласки. Однако Бунта, видимо не желая кончать так скоро, прервал её.       — Пойдём в комнату, — коротко приказал он.       — Но куда? У вас же всего одна спальня в доме… — но как только она сама произнесла это вслух, она быстро всё поняла: сексом они будут заниматься в комнате Такуми. Как же стыдно и возбуждающе одновременно!       Бунта поднял её на ноги и, крепко схватив за запястье, повёл за собой. Как только они поднялись по лестнице и вошли в комнату Такуми, он запер за ними дверь и кинул Нацуки на кровать. Она уставилась на него беззащитным, как у пойманного зверька, взглядом и потеряла дар речи. Какой же он всё-таки был красивый! Эти зрелые грубые черты лица и редкая колючая щетина придавали Бунте какой-то особенный шарм. Он навис над ней и вновь поцеловал её в губы, снова и снова пробуя её рот на вкус. Моги отвечала его действиям взаимностью — она стала нежно поглаживать его грудь и медленно, немного неловко, расстёгивать пуговицы на его розоватой рубашке.       Когда же они оба оказались полностью обнажены, Бунта поднял её своими руками и посадил на себя. Его член с легкостью вошёл в киску Нацуки — она уже была достаточно мокрой и истекала мутной прозрачно-белой жидкостью. Сев на него, Моги застонала от удовольствия — он вошёл в неё по самое основание. Ещё ни один из её партнёров не имел такой приятной формы органа. Она практически машинально стала скакать на нём, раз за разом насаживаясь почти от самого верха до самого низа. Бунта крепко сжимал её бёдра и подначивал двигаться активнее.       Внезапно их отвлёк самый неподходящий в этот момент звук — поворот ключей в замке входной двери. Вернулся Такуми. Он, окинул первый этаж взглядом и так и не найдя там ни отца, ни своей подруги, решил подняться в свою комнату, чтобы положить там вещи. Однако, подойдя к ней, он вдруг заметил, что дверь закрыта, а из-за неё всё доносились какие-то странные звуки — мокрые шлепки и хнычущие голоса. Его сразило ужасное осознание — его девушка прямо сейчас изменяла ему с его родным отцом. Однако он не стал врываться в комнату и начинать скандал. Его это останавливало внезапно возникшее возбуждение. Почему-то ему понравилось, как Моги прыгала и стонала на члене его отца.       По ту сторону двери парочка изменщиков так же была осведомлена о возвращении Такуми. Нацуки это смутило. Она на мгновение замерла и окинула Бунту тревожным взглядом. Однако сам он, кажется, совсем не переживал.       — Не останавливайся, — удивительно мягким тоном сказал ей он, — Дай ему слышать, как сильно ты меня любишь.       — Но… — Моги засомневалась и уже собиралась слезть с него, готовая к разбирательствам с Такуми.       — Никаких «но», — отрезал Бунта, — Прыгай. Или ты соскучилась по нему и теперь хочешь, чтобы он к нам присоединился?       Моги смущённо отвела взгляд, но в этот момент слегка приоткрылась дверь в комнату и перед их глазами предстал Такуми — возбуждённый и уже натирающий свой собственный член. Он, казалось, выглядел не менее смущённо, но в его закрасневшемся личике и блестящих карих глазках читалась откровенная пошлость и первобытное желание. Бунта радушно ему улыбнулся и, сняв Моги со своего пульсирующего, но всё ещё крепко стоящего органа, кинул Такуми, приглашая того подойти ближе.       — Подойди поближе, не стесняйся, — он вновь заговорил этим негромким, спокойным, почти даже усыпляющим голосом. Оба подростка — и Такуми, и Моги, легко подавались на этот утешающий ровный тон.       Такуми подошёл поближе, всё ещё поглаживая свой член сквозь тонкую хлопковую ткань трусов. Он хотел, нуждался и был готов на всё.       — Убери руку, — не меняя интонации, приказал Бунта.       Такуми не мог трепеть, но раз отец настаивал… Он встал перед ним смирно, уже, кажется, и забыв о лежащей рядом голой Нацуки.       — Что насчёт тебя, мальчик? Не хочешь ничего сказать своему папочке? — он посмотрел на Такуми голодным жадным взглядом, ожидая, когда тот, подобно Нацуки, примет свою роль подчиняющегося и станет точно так же умолять.       — Да… — дрожащим голосом забормотал Такуми. Его горло уже совсем пересохло от волнения, — Всё, что угодно для тебя, пап.       — То, что я и хотел от тебя слышать, — Бунта с гордостью улыбнулся и подозвал Такуми рукой, — А теперь иди сюда, — он махнул рукой и указал меж своих ног.       Такуми кивнул, с сомнением, но не смея перечить отцу.       — На колени, мальчик, — Бунта видел во взгляде сына смесь возбуждения и тревоги одновременно и наслаждается этим.       Такуми выполнил приказ отца, встав перед ним на колени и снизу вверх подняв на него свой жалкий, беззащитный взгляд.       — Хороший мальчик, а теперь скажи это снова, — Бунта довольно улыбнулся, удовлетворённый послушанием своего ненаглядного сына.       — Всё, что угодно для тебя, пап… — неуверенно прошептал Такуми и, не выдержав этого мучительного зрительного контакта, уронил глаза в пол.       — Мой мальчик… — Бунта по-отцовски погладил его по голове и вдруг отвернулся, — А теперь смотри и учись, — он вернул своё внимание к голой и напуганной Моги, полушно ждавшей свой очереди, сидя на постели.       Бунта вернулся к ней и, нежно, как родную дочь, поглаживая по розовой щёчке, сказал:       — Вставай раком, милая.       Моги тяжело сглотнула, но, не сказав ни слова против, послушно развернулась и оперлась на локти. Она не могла видеть того, что происходило сзади, поэтому теперь она могла только расслабиться и просто доверять опытности Бунты. Он же приблизился к ней сзади и, поглаживая ладонью по бледным ягодицам, вновь обратился к Такуми:       — Иди-ка сюда, — он снова махнул рукой, подзывая сына к себе. Когда тот встал по противоположную от него сторону кровати, обращаясь лицом к Нацуки, Бунта стал его инструктировать, — Понаблюдай за ней внимательно, — сказа он, во второй раз вставляя член в киску Моги.       Моги снова застонала, не в силах сдерживаться от грубых и резких толчков внутрь себя. Она подняла отчаянный, полный стыда и вины взгляд на Такуми. Подумать только — она, как шлюха стонала под его отцом и при этом всё время смотрела прямо ему в глаза. Её сердце наполняла самая сложная и противоречивая смесь крайних чувств и эмоций. Такуми так же разрывался между двумя полюсами — с одной стороны он ненавидел и отца, и Нацуки за то, как они наплевательски мерзко отнеслись к его чувствам и предали его, но с другой… Его это страшно возбуждало. Один только Бунта безоговорочно наслаждался происходящим.       — Можешь ему отсосать, — мягко намекнул он Нацуки.       Девочка посмотрела на Такуми испуганно, но завидев, как тот, уже окончательно сдавшись, стягивает с себя нижнее бельё и становится ближе к её лицу, поддалась. Она аккуратно взяла член Такуми в рот. Впервые. До этого они за три месяца отношений ещё не имели интима. Однако с его отцом она переспала в первый же день знакомства. До чего же иронично.       Бунта толкал её сзади, буквально вынуждая брать член Такуми глубже и глубже в горло. Моги не могла не сравнить опыт с отцом и сыном — Бунта был куда более опытен, его действия были смелее, быстрее и грубее, а Такуми, казалось, ужасно стеснялся: он всё время медлил, дрожал, но как будто бы обладал большей чувствительностью. Всё-таки, это неудивительно, ведь Такуми, в отличие от своего отца, всё ещё был девственником.       Бунта внезапно прервал их. Видимо, снова заскучал и решил сменить позу на ещё боле извращённую. Он достал свой член из Нацуки и отошёл от неё на некоторое расстояние, обходя по кругу кровать. Девочка, потеряв из поля зрения своего хозяина, запаниковала, но тот быстро откликнулся и поспешил её утешить:       — Не волнуйся, принцесса, ты выдерживаешь меня на отлично. Я уверен, что и с моим мальчиком ты так же хорошо справишься, — он обращался к Нацуки, но похлопывал Такуми по плечу с намёком, ведь теперь был его черёд лишиться девственности.       Наконец-то он мог войти в свою девушку. Дождался. Такуми, ещё немного волнуясь, встал позади Моги и, видимо в ожидании команды отца, просто молча надрачивал свой член. Бунта же полез в карман своих брошенных на пол брюк за сигаретами и зажигалкой. Он расслабленно закурил и наконец заметил выжидающий взгляд сына.       — Ну, давай, — сказал он, выдыхая изо рта серое облако дыма и пристально, словно наставник, наблюдал за своими «учениками».       Такуми нерешительно приблизил розовую головку своего члена к уже изрядно мокрой и использованной киске Моги. Он приставил его к её входу до самого упора и немного надавил. Как ни странно, он вошёл в неё с легкостью, а Моги не испытала вообще никаких новых ощущений от проникновения другого члена внутрь себя, но сделала для себя одну интересную заметку: у Бунты всё же был больше.       Такуми стал медленно и скромно то вводить, то доставать свой член из неё. Он двигался так, как будто бы совсем не знал что делать или просто боялся. Что бы то ни было, Бунта решил ему помочь.       — Ну же, смелее, — он улыбнулся и, казалось, даже посмеялся. Поражало то, с какой вовлечённостью и непринуждённостью он наблюдал и руководил ими.       Тяжело вздохнув, как перед ответственной гонкой, Такуми поднажал и стал вколачиваться в тело Нацуки чуть сильнее. Она же наконец-таки застонала от удовольствия. Всё-таки, папочка знал как правильно делать ей приятно. Комната наполнилась сигаретным дымом, жаром, звучала тяжёлыми вздохами и похныкивающими стонами. Так продолжалось ещё несколько минут ровно до того момента, когда оба подростка захотели кончить, но Бунта вновь взял над ними контроль.       — Терпите, — грубым возгласом приказал он, а после медленно сделал глубокую затяжку дымом.       Моги, едва сдерживая оргазм, ощутила, как её большие карие глазки засияли слёзками. Она непроизвольно заплакала и, кажется, даже сама не сразу этого заметила, в отличие от курящего напротив мужчины. Он любовался её страдающим и одновременно наслаждающимся выражением лица. Он знал, что она послушается его, вытерпит, пример внутрь сперму его сына, а после даст и ему самому кончить внутрь себя.       — Пап, прошу… — тяжело дыша, прошептал Такуми, свободной рукой смахивая пот со лба.       — Ещё немного, — на лице Бунты всё сильнее расплывалась хитрая улыбка, пока его «подопечные» сдерживались из последних сил.       Наконец, докурив сигарету и небрежно потушив её о стол, он с гордостью вздохнул и обратился к ним.       — Вот теперь можете.       Парочка тут же взвыла от удовольствия. Одновременный оргазм пробил их тела, словно молния. Сперма Такуми под большим давлением выстрелила внутрь влагалища Моги, заполняя его собой. Она же во всю извивалась и билась под ним, отчаянно закатывая глазки. Когда же Такуми достал из неё свой всё ещё пульсирующий орган, из её дырочки маленькими капельками полилась белая жидкость. Тёпленькая и очень-очень скользкая.       Бунта довольно улыбнулся и с некой отцовской гордостью погладил сына по голове, а после, когда тот отстранился, взял свой черёд. На этот раз, уже с чётким намерением кончить. Моги обессиленно лежала под ним и уже, кажется, привыкла один за другим принимать в себя члены гонщиков. Она позволила Бунте ещё недолго, но достаточно грубо, как и его стиль вождения, дотрахать себя и обильно излиться внутрь.       — Молодец, принцесса, — он достал из неё свой член и приподнял её своими руками, после чего нежно обнял и по-отцовски поцеловал в лоб, поглаживая её короткие рыжие волосы на затылке, — Папочка очень тобой доволен.       Такуми сидел поодаль. Такой же голый, но теперь испытывая некоторую ревность. Ему тоже хотелось бы, чтобы папочка так же лелеял и ласкал его. Всё-таки, он был его отцом, а не её. Как же несправедливо. Но Бунта всё равно отдавал предпочтение Нацуки.       Наконец, закончив обниматься и шептаться с ней нежными словами, мужчина обернулся в сторону сына и легко ему улыбнулся.       — Иди сюда, — подозвал он его, — Ложись спать с нами.       Невзирая на смущение и бушующую зависть, Такуми, как послушный пёсик, подскочил к отцу и лёг к нему вплотную, всем телом прижимаясь и стараясь обхватить его руками больше, чем Моги. Та лежала по другую сторону от Бунты и, нежно посасывая его большой палец, уже засыпала. Они выглядели как мило спящие вместе котята, и Бунта ласково поглаживал их по плечам и сам постепенно расслаблялся.       — Спокойной ночи, малыши.