Холод

***

Мне кажется, что-то мы отдалились друг от друга. Я хочу к нему зайти, но он постоянно занят. Я всё помню : помню, как мы лежали в обнимку, и я перебирал его пушистые, шатенистые волосы. Я до сих пор помню, как он держал меня за талию, целовал в шею, и говорил как же любит меня. Я помню все его нежные и грубые грубые в мою сторону. Сейчас больше грубости, он как цветок - был красив, глаз радовал, но как я не старался уберечь ту его душевную красу, он усох. Увял, листья опали. Больно всё это наблюдать. «Никита, ты что, не видишь? Я занят, уйди». Наверное, зря я к нему зашел. Он был явно не рад тому, что я попросил обычного внимания. На экране монитора зрителей мы всё такие же - он любит меня, а я его. Всё такие же весёлые. Это всего-навсего маска, скрывающая за собой потухающий огонь отношений.

***

Вновь обрабатываю раны. Не знаю, что скажу теперь : кошке подрезали когти, когда я сказал «меня кошка поцарапала». Мелкие капли крови я стер, а любимый уже ждет. Бинтом обмотал запястья и вышел, кажется, меня ждет серьёзный разговор. Его глаза видят меня насквозь, а он как хищник - чувствует тревогу своей жертвы. Вчера он поднял на меня руку, теперь на моем плече появился синяк. Это было больно, очень больно. А я и отбиться не мог, я меньше него на сантиметра 24, ежели мой рост 173, а его 197. Не хочется верить в происходящее, я быстренько ушёл, но он схватил меня за волосы, и притянул к себе. Я, как любая уважающая себя добыча замер. «что ты там делал?». Он говорил тихо, но ощущения как тупым ножом делать раны. Больно и сложно одновременно. Я не придумал ничего лучше, кроме как сказать, что умывался, а потом обрабатывал царапины. Кажется, он не поверил. Давид тяжело задышал, как запаханный бык, а после усмехнулся тяжелым баритоном. А теперь представьте, какого было мне, когда это происходило прямо у меня над ухом. «А если честно?» Стало страшно. Мне никогда не получится врать ему. Вдох-выдох, и я повторил все тоже, но с более уверительной интонацией. Аллилуйя, он меня отпустил! Правда, он довольно грубо толкнул меня в больное плечо, но всё же. Прям, от сердца отлегло.

***

Он меня обнял? Правда? Нет, я в это не верю. Последнюю неделю он лишь бил меня, ругал за каждое неверное действие, а тут взял, и сам обнял. Я заплакал. Заплакал от количества эмоций. Слезы скатывались по моим щекам. Я разворачиваюсь лицом, и прижимаюсь к нему, к его теплой груди, оставляя следы влаги на его кофте. Наверное, он не совсем понял. «ты че хнычешь?» Опять. Нет, не опять, снова. Я пытался ему объяснить, но Давид только покачал головой, и сказал что причина моих слез - дурацкая. «Дурак, знал бы ты, как мне больно когда ты меня бьешь, или говоришь что у тебя есть дела поважнее. Ты наверное, не знал, но ты мне дороже всех. Меня очень ранит твой холод. Я хочу чтобы наши отношения были как раньше, но ты, походу, нн особо горишь желанием...» Мне было сложно это говорить. Ком в горле затруднял дыхание и речь. Когда я закончил, то совсем разрыдался. Больно признавать то, чего ожидал меньше всего. Давид замолчал. Он ничего не говорил, лишь гладил мегя по спине и голове, и мне становилось легче. «... У меня сердце болит, когда ты забиваешь на мои чувства, понимаешь?» Никогда не думал, что буду чувствовать холод от него. Никогда, повторюсь!