Глава 6
29 июня 2025 г., 17:29
Часть 23.
Согласно всеобщему суждению, Анакса с современным интернетом был знаком едва ли поверхностно. Он толком не листал ленту со случайными видео, не читал блоги, не участвовал в обсуждениях, и его навыки ограничивались умением при необходимости связаться с коллегами и студентами и публикацией историй с самоедами. Как-то раз Гиацина случайно заглянула к нему в телефон и обнаружила, что даже список диалогов у профессора был необычайно чист. В мессенджере хранились лишь личные переписки и пара рабочих чатов: «Преподаватели университета Рощи Муз (очень раздражают)», «Клуб любителей астрономии Амфореуса (не беспокоить)», «Аглая (надоедливая коллега)», «Гиацина (озорная, но прилежная ученица)»… Тогда Анакса ещё не подобрал Снежка и вёл простую исследовательскую жизнь, а потому профиль его пустовал. Но в последнее время его весьма заинтересовала новая сфера: стримы. Недавно в рабочем кабинете профессор Анакса случайно увидел знакомое лицо на планшете Гиацины. Из угла экрана на него, не моргая, пристально смотрел беловолосый парень с наушниками фирмы «Химера» на голове, пара голубых глаз не отрывалась от камеры, а сам он излучал очень яркую улыбку. В центре картинки активно двигался одетый в чёрное персонаж, мечом рассекавший монстров через стену от него. Снующие туда-сюда по экрану случайные тексты – Анакса позже узнал, что это называется «летящими комментариями» – кажется, обсуждали происходящие в игре действия. Сладенькая: не, стримлер, ну этот матч уже в кармане 666 Анакса какое-то время задумчиво разглядывал сообщение, после чего последовательно ввёл в строку поиска: «что значит стримлер» и «какое значение у 666» Следы пёселя: Ультой похитителя пламени сквозь стену закинуть клона под башню, чтобы добить чела и выжить! Ну и свёкла! Анакса написал слово «свёкла» пиньинем, обнаружив, что это омофон «гения». Что касается «ульты сквозь стены» – он попытался понять смысл этой фразы, но в итоге отложил вопрос в долгий ящик. Анакса сделал вид, что случайно увидел название приложения и скачал его себе на телефон. Когда студенты разошлись по домам, профессор, оставшийся в кабинете, решительно открыл программу с розовой иконкой – Bilibili. Молодёжь Амфореуса искренне любила зависать на этой платформе. Анакса же, едва открыв главную страницу, оказался ослеплён количеством обрушившихся на него видеороликов: «поездка студента в Лофу Сяньчжоу на 100 юаней», «топ самых ожидаемых аниме на октябрь», «что ест десятикилограммовый рыжий кот»… Яркие заголовки так и маячили перед глазами, заставляя веко подёргиваться. Он открыл поисковую строку, ввёл «Снежик из Элизии Эйдес» и зашёл на нужную трансляцию. На экране, кажется, отображался интерфейс завершения матча. Фаенон же громко пил из своей кружки с рисунком химеры, улыбаясь в камеру. – Сегодня мы классно отыграли, спасибо, что были со мной! Звонкий юношеский голос разрезал тишину кабинета, заставив Анаксу дёрнуть бровью. Воровато осмотревшись по сторонам, он убавил громкость и поднёс телефон ближе к глазам. В игровых стримах камера – лишь дополнение, и потому обрезанный квадрат с лицом Фаенона находился в самом углу. Анакса двумя пальцами увеличил его изображение, помещая самодовольную мордашку в центре своего экрана.***
Фаенон находился в полном неведении. Он так и не узнал, что возникшие у Анаксы подозрения о его ночной работе исчезли так же тихо, как и возникли. Он играл весь вечер, но звонка своего учителя так и не дождался. Закончив стрим, Фаенон сладко потянулся, погладил Снежка и засуетился, собираясь набрать номер Анаксы, однако едва он нажал кнопку вызова, как послышался звонок в дверь. Фаенон резко выглянул наружу. Анакса с каменным лицом быстро смахнул звонок на «отклонить», скользнув по студенту равнодушным взглядом. Профессор опередил своего ученика: – Сегодня задержался. Только собирался тебе написать. Фаенон закивал головой, делая вид, что всё понял. Подсознательно он чувствовал, что что-то не так, но всегда верил Анаксе, а потому сомнений у него не возникло. Фаенон вывел радостно скачущего Снежка и проводил учителя до дверей его квартиры. Сращивание костей занимало сотню дней – хотя Анакса неплохо восстанавливался, до полного отказа от костылей было ещё далеко. Фаенон с жалостью посмотрел на гипс на его ноге, после чего по собственной инициативе расправился с грязью на лапках Снежка и отправился на кухню вскипятить для профессора немного воды. – У учителя сейчас так много дел? Ты каждый день поздно возвращаешься, – сказал Фаенон, уже планируя приготовить ему суп из корня лотоса и свиных рёбрышек. – Середина семестра на носу, потом будет полегче, – ответил Анакса, – готов к экзаменам? Эти слова тут же вернули разлетевшиеся мысли Фаенона в нужное русло. Он хмыкнул, заморгал, а после виновато посмеялся: – Конечно, конечно, ха-ха. Анакса покачал головой: – На первом курсе предметы не такие сложные. Достаточно внимательно слушать и кое-что подучить, и всё получится. На вашем факультете полноценный экзамен проводить любит только Каллиникус, остальные позволяют пользоваться учебниками. Эти слова, достигнув ушей Фаенона, обернулись чистым проявлением заботы. Он радостно подумал: «Профессор Анакса так беспокоится обо мне, он такой хороший!» – Я буду очень-очень стараться! И, учитель… что насчёт «Краткой истории вселенной»? – Фаенон изогнул брови в улыбке, – у нас было не так много занятий, ты же не станешь усложнять нам жизнь? Анакса холодно усмехнулся: – А я и забыл о её существовании. Не люблю создавать студентам трудности, но если кто-то не сдаст домашнюю работу, то повидаемся в следующем году. Это заявление о завале экзамена заставило Фаенона испуганно содрогнуться. Он тщательно перебрал в памяти все задания по этому предмету: – Э-э, я, вроде как, всё, что было на Сюэситуне, сдал вовремя. Только я в последнее время немного занят, так что к последнему заданному эссе материалы пока не нашёл… – по его позвоночнику вовсю заструился холодный пот, и Фаенон попытался поскорее сбежать из этой неприятной ситуации. Перед уходом он спросил: – Учитель, тебе помочь добраться до спальни? Эти слова шли от чистого сердца. Раньше из-за стримов их встречи проходили мимолётно и завершались после передачи собаки из рук в руки. Сейчас же у них обоих было время на лишние разговоры, и Фаенону в голову закралась вполне естественная мысль, что профессору Анаксе с его травмами может быть неудобно добираться до кровати. Анакса приподнял бровь, колеблясь, после чего ответил: – Не стоит. Только когда Фаенон закрыл дверь, Анакса наконец достал из внутреннего кармана свой телефон, который едва не уронил несколько минут назад, и разблокировал его. На экране засветился аватар с изображением белого самоеда, видеоплеер уже померк, мерцая фразой «трансляция приостановлена», а сверху пестрил ID: «Снежик из Элизии Эйдес».Часть 24.
В восемь часов вечера Гиацина, держа в руках стопку бумаг, крадучись прошла мимо кабинета своего научного руководителя. Она украдкой заглянула внутрь, но через узкую щель смогла разглядеть лишь смутный силуэт профессора. С тех пор, как на прошлой неделе она тайком подложила ему свой планшет с включённым стримом Фаенона, время, которое им уделял Анакса, уменьшилось. В университете Рощи Муз у студентов и преподавателей, как правило, было два раздельных кабинета. У Анаксы тоже был свой уголок, но он предпочитал большую часть рабочего времени находиться рядом со своими подопечными, чтобы вовремя дать совет и ответить на вопросы. Если посмотреть с этой стороны, то он и вправду был куда ответственнее многих своих коллег, и у его аспирантов просто не было времени на безделье. По этим причинам его странная изоляция вызвала бурное обсуждение в беседе «Любимой семьи». пусть зовущего в магистратуру молнией ушатает: что случилось с безумным мятным котом? неужто завёл роман? Быстрее бы на зимние каникулы: Солнце взошло на западе. лишь бы пережить конец семестра: скорее я диссертацию сдам, чем мятный кот в кого-то влюбится. Диссертация меня убьёт: …Ну тогда удачи тебе проснуться. Спаситель из Элизии Эйдес: ? пусть зовущего в магистратуру молнией ушатает: младший, профессор тебе ничего не говорил? я всё-таки волнуюсь, не скрывает ли он чего важного Спаситель из Элизии Эйдес: Нет? Ведёт себя вполне обычно, за исключением, э-э, того, что начал возвращаться домой довольно поздно Гиацина посмотрела на сжатый в ладонях телефон, после чего снова перевела взгляд на дверь кабинета Анаксы. Из щели едва слышно доносился какой-то голос, но разобрать слова было невозможно. Гиацина твёрдо решила разузнать все подробности, и ради этого она поставила на кон свои оценки за семестр. Лёгким движением распахнув дверь, она притворно радостным голосом воскликнула: – Учитель Анакса! Слышимый ранее звук чужого голоса исчез в то же мгновение. Анакса, сидя за своим столом, бросил на неё ледяной взгляд. Гиацина, стараясь выглядеть естественно, быстрым шагом подлетела к столу и с хлопком бросила на него свою ношу. Украдкой она осмотрела содержимое рабочего места профессора: поверхность аккуратно прибрана, рядом лежат нечитанные документы, включённый ноутбук… ага, и не к месту, будто ненароком, оставленный подле руки Анаксы телефон – сейчас с потухшим экраном. – Ты ещё не ушла? – спросил профессор Анакса, явно недовольный. – Ха-ха, учитель Анакса, я только закончила вносить правки, вот и забыла постучаться от радости, – Гиацина неловко посмеялась, мысленно отметив, что профессор только что смотрел стрим. Она, закончив с делами, убила лишнее время в столовой и саду, протянув до восьми вечера – всё ради того, чтобы застать его врасплох. Недавно увиденный в кадре трансляции Снежика профессор Анакса стал для Гиацины настоящим потрясением. Фаенончик – студент и стример, профессор Анакса – его сосед. По отдельности эти определения ещё можно было понять, но стоило только сложить их в единую картину вида «мой научрук засветился на трансляции моего любимого стримера и нежно потрепал его по голове», и всё её понимание ситуации бесследно исчезало. Пока чат не переставал хихикать и выпытывать у Фаенона информацию о его отношениях с тем «другом», Гиацина хотела вскричать: «кто-нибудь, помогите мне». Она почти моментально изменила ник, боясь, что научрук выяснит, кто скрывается за этим аккаунтом и узнает, какую дикость она смотрит на ежедневной основе. Тогда камера отображала картинку чуть расплывчато, да и Анакса засветил лишь половину лица. Гиацина смогла узнать его только потому, что была близко с ним знакома, и то – с трудом. Поначалу она хотела просто предупредить своего научного руководителя, подозревая, что он не в курсе стримерской деятельности Фаенона. Если вдруг он ещё пару раз попадёт в кадр, то может подставить под удар свою конфиденциальность, и кое-какие фаны смогут с лёгкостью его вычислить. Но знает он или нет – ей неизвестно, и потому Гиацина нашла самый деликатный способ это выяснить. Однако Анакса засматривался на её планшет на протяжении целых десяти минут и, воспользовавшись моментом, когда, как он думал, никто не смотрел, украдкой записал ID стримера – видимо, действительно не знал. Гиацина же, притаившись за одним из мониторов, всё отчётливо видела. Всё-таки ей было дико интересно, что же происходит между этими двумя? Анакса склонился над её диссертацией. Этот черновик Гиацина состряпала наспех только ради этой импровизированной разведки, и потому просто стояла рядом, нервничая. Однако выражение лица профессора изменилось несильно – судя по всему, в целом её работа была неплоха. Пока она раздумывала, как бы ему намекнуть, применив свои знания психологии, Анакса вдруг сказал: – Гиацина. Своей разрушительной силой этот звук не уступал самому Янь-вану, и Гиацина вытянулась по стойке смирно. К счастью, дело касалось лишь одного пункта её работы, и Гиацина облегчённо выдохнула, чувствуя себя то сдувающимся, то вновь наполняющимся воздушным шариком. Анакса читал очень внимательно, время от времени задавал вопросы, а Гиацина тут же на них отвечала, постепенно ослабляя свою защиту. Внезапно профессор поднял голову, и взгляд его алых глаз будто случайно скользнул по её лицу. Он спросил: – Что значит «трещащий самоед»? Гиацина: – А? Анакса уточнил: – Снежок послушный, он особо не шумит. Гиацина вспомнила, что постоянные зрители Фаенона любят спамить этой фразой при любом появлении Снежка, сделав её в итоге локальной шуткой. Профессор Анакса, как и ожидалось, понял цель её визита. Ха-ха, попалась. Гиацина почувствовала, как её прошиб холодный пот, но сохранила спокойный вид, продолжая упорно нести бредни. – Это, м-м, сленг. Был один пользователь, который завёл кота, а тот всё мяукал, прося поиграть, а он ничего не понял и написал об этом огромный пост. Её мысли путались, из-за чего объяснение вышло бессвязным. Профессор, как она и ожидала, нахмурил брови. – Снежок так себя не ведёт, – сказал Анакса. Гиацина тут же заискивающе закивала: – Да-да, Снежок – очень умный и послушный пёсик. Эти слова успешно задобрили её научрука. Анакса закрыл диссертацию и вернул её Гиацине, кратко обозначив несколько замечаний, после чего отпустил. На прощание он лишь небрежно бросил: – Не говори Фаенону. Гиацина нервно кивнула, не смея больше издать ни звука, и поспешно ретировалась. …А Фаенон пусть выкручивается сам.Часть 25.
Фаенон в недоумении отложил телефон. Он очень долго листал чат «Любимой семьи», но так ничего и не понял. Когда учитель Анакса успел вступить в отношения? Фаенон вспомнил события последних дней: утром он приходил к учителю домой, чтобы забрать Снежка, вечером, наоборот, Анакса навещал его и забирал собаку обратно, иногда они пересекались днём и обедали вместе. Где же здесь затерялся третий человек? Но ведь и у выводов старшекурсников были свои причины, да и Анакса уже который день возвращался домой поздно, заставляя одного конкретного студента всё думать, думать, думать… Фаенон впервые ощутил настоящую угрозу, будто его вещь, которую он так привык держать в своих объятиях, внезапно украли. Он невольно прищурился. На этой неделе в университете проходят экзамены и, если верить словам Анаксы, на большинство из них можно было просто принести учебники и конспекты, так что основная масса людей всё сдаст без лишнего стресса. Однако на «Краткой истории вселенной» билетов не было. Профессор, сидя в своей коляске на кафедре, не проронил ни слова, лишь раздал несколько тем для эссе и попросил студентов после пары загрузить свои работы в электронную систему. Фаенон повторял материал, мыслями постоянно возвращаясь к делам профессора Анаксы. И каждый раз, когда у него не получалось выбросить что-то из головы, он неизбежно нуждался в подушке для нытья. Мидею очень не повезло стать его первой жертвой.***
– …Недавно я понял, что мне кое-кто нравится, – внезапно заявил Фаенон. Они решили собраться своей компанией в одной чайной за пределами кампуса, чтобы попить бобы и сделать домашнюю работу. Кастория сейчас провожала свою приехавшую издалека сестру, а потому запаздывала. Мидей в шоке чуть не выронил телефон: шестнадцатый айфон ударился о стол, демонстрируя открытую на нём фотку его гигантского рыжего кота. – Так ты реально бездельничать пришёл! – упрекнул его Фаенон, – договорились же, что сегодня сделаем всю домашку и вечером пойдём гонять в баскетбол. Мидей даже слова сказать не успел, а уже оказался обсыпан обвинениями, и потому взбесился: – А ты тут на нервах собрался играть? Что с тобой вообще творится? – Э-э… – Фаенон замер на мгновение, мечтательно подперев голову двумя руками, – я могу не говорить? Мидей с холодом во взгляде размял кулаки: – Знаешь, больше всего я ненавижу людей, обрывающихся на полуслове. – А я думал, что на первом месте те, что придираются к содержимому кремносского… ладно, ладно, я всё скажу! – ради спасения дорогого ноутбука Фаенон поднял обе руки в жесте капитуляции, – ничего интересного, просто кажется, что я влюбился. Фаенон говорил спутанно, но беспокойно моргающие глаза и порозовевшие кончики ушей всё равно выдавали его с головой. Мидей какое-то время молча на него смотрел, а потом спросил: – Тот профессор? Фаенон побледнел: – Ты как узнал? Мидей всё ещё злился: – А для этого нужно быть гением? Фаенон уныло повесил голову: – А я думал, что хорошо скрываюсь. Мидей поднял свой телефон, протирая экран: – О, твоя актёрская игра заслуживает разве что «Золотой метлы» Амфореуса. – Эх, братишка, и что мне тогда делать? – в голосе Фаенона слышалась бесконечная тоска, – говорят, что профессор Анакса недавно нашёл себе пару. Чувствую себя ужасно, я ведь совсем ничего не заметил. – И ты сразу поверил? – Мидей принялся монтировать видео про своего кота, через силу выделив каплю своего внимания на ответ этому хрупкому Спасителю. Фаенон вложил весь свой талант и душу в отыгрывание этой полной тоски роли: – Но я не могу не думать об этом! Всё время в голову лезет «а вдруг?» А вдруг он и правда в кого-то влюбился? Как мне тогда быть? – Сам в своих проблемах варись. – Так может поможешь их замариновать? Мидей не выдержал: – HKS! Фаенон затараторил, не умолкая ни на секунду: начал с их с Анаксой первой встречи, рассказал, как каждый день выгуливал его собаку, и радостно поведал о своём счастье от того, как довольный профессор потрепал его по волосам. Он страдал так, будто ему сердце резали ножом: – Он же даже по голове меня гладил, неужели я ему совсем-совсем не нравлюсь? Мидей, не раздумывая, ляпнул: – Может, он просто считает себя твоим отцом. Фаенон пропустил этот комментарий мимо ушей, продолжая упорно думать о своём: – Но ты прав, я ведь не заметил у него никаких признаков влюблённости, так что они, наверное, ошиблись. Всё-таки я ближе всех к нему. Сказав об этом, Фаенон торжествующе распушил свой несуществующий и активно виляющий хвост. Но когда Спаситель начал по пятому кругу вздыхать о том, как прекрасен учитель Анакса, Мидей вырубил свой телефон и рывком встал. Фаенон прервал свой рассказ, озадаченно спросив: – Что-то не так? – …… – Мидей резко повернулся в сторону двери, – пойду встречу Касторию. – А, хорошо, – Фаенон проводил его спину скучающим взглядом и вернулся к написанию отчёта. Через некоторое время в кафе зашла сама Кастория, сев напротив него, однако рядом с ней никого не было. – А где Мидей? – между делом поинтересовался Фаенон. – Господин Мидей просил передать, что ушёл на занятие в клуб, – ответила Кастория, – вечером он будет ждать на баскетбольной площадке. – А? Разве он не собирался делать домашку? – снова спросил Фаенон, – но ты как раз вовремя, Кас, я хотел с тобой поговорить. В последнее время я… Нежно влюблённый юноша встретил увлекающуюся любовными историями девушку, и теперь их оживлённый и приятный разговор ничто не могло прервать.***
Согласно теории его военного советника Кастории ухаживания делятся на три этапа: 1. При встрече нужно произвести неизгладимое впечатление (Фаенон: есть!) 2. Сблизиться, начать игнорировать чувства партнёра и позволить ему в гневе сбежать (Фаенон: погоди секунду) 3. Вымаливать прощение, стоя на коленях (Фаенон: ?) – А можно поменять сюжет? Вычеркни этот троп из списка своих книг, Кас, хорошо? – взмолился Фаенон. – Прошу прощения, в последнее время это довольно популярная развязка, поэтому сейчас я тщательно изучаю стиль написания романов этого типа, – виновато сказала Кастория, вычёркивая этот пункт из своего списка для чтения. В итоге она выбрала три жанра: «родственные души», «флафф» и «чистая любовь». Кастория скорректировала стратегию: – В большинстве произведений персонажи влюбляются с первого взгляда. Вероятно, авторы не умеют писать по-другому. Ещё есть истории, где чувства расцветают со временем, и есть те, где враги становятся возлюбленными, но из-за специфики сеттинга они не совсем нам подходят. Но, думаю, эти сюжеты сходятся в том, что все люди чувствуют свои личные границы. Возможно, всё получится, если постепенно сокращать дистанцию до тех пор, пока партнёр не привыкнет к твоим прикосновениям. Эти слова заставили невинного студента резко вспыхнуть краской. В голове невольно всплыли образы: лицо Анаксы, тепло его ладоней, опущенные ресницы и те самые алые глаза. Касаться его? Стоило Фаенону вспомнить их мимолётное соприкосновение кончиками пальцев, как кожа в том месте тут же начала неистово жечь. Только сейчас он по-настоящему осознал: будь любовь огнём, он бы уже давно обернулся пеплом. – Хорошо, – Фаенон потёр разгорячённые щёки, – Я… Э-э, буду стараться. Кастория с любопытством наблюдала за ним, словно пытаясь найти вдохновение для своего романа. Она подумала: «Господин Фаенон и вправду потрясающий. Только первый курс, а уже хочет поступить в магистратуру факультета астрономии и начать отношения. У него будет насыщенная студенческая жизнь».***
Фаенон снова встал ранним утром. Полный энергии, он умылся, надел самую чистую и аккуратную футболку и встал у квартиры профессора Анаксы. Но сегодня учитель из своего дома не вышел. Фаенон простоял под дверью пять минут и озадаченно проверил их переписку: никакого ответа не было, только милый стикер с самоедом от пользователя «Спаситель из Элизии Эйдес». Что-то стряслось? Фаенон растерянно моргнул, пальцы соскользнули на карман брюк, где лежал ключ от квартиры Анаксы. С тех пор, как профессор доверил его своему ученику, тот не расставался с ним ни на мгновенье. Немного подумав, Фаенон открыл чужую дверь. Внутри было чисто, как и во все его предыдущие визиты, разве что у журнального столика валялась игрушка – возможно, брошенная там Снежком. В доме же стояла мёртвая тишина, не было слышно ни присутствия людей, ни собаки, и Фаенону казалось, что в такой атмосфере он сможет уловить даже падение булавки. Он совсем растерялся и заглянул в телефон, но часы показывали, что время их обычной встречи уже давно прошло. С профессором Анаксой что-то случилось? Или здесь есть какие-то скрытые обстоятельства? Фаенон не мог перестать перебирать в голове всевозможные варианты, а тревога в груди всё разрасталась, торопя его делать всё новые и новые шаги в сторону плотно закрытой двери. Перед тем, как зайти в спальню учителя, ему потребовалось несколько минут моральной подготовки. «Разозлится ли учитель Анакса? А если я увижу то, что не должен? Боже, как я вообще могу зайти к нему в спальню? Нет, а вдруг дверь вообще заперта? Он крепко схватился за ручку и очень медленно и осторожно потянул её вниз. Дверь легко поддалась. Внутри было абсолютно темно, если не считать одного луча света, пробивавшегося через зазор в шторах и падающего на край кровати. Профессор Анакса, одетый в пижаму-геозавра, завернулся в одеяло и крепко спал. Вероятно вследствие переутомления на протяжении нескольких последних дней профессор оказался настолько измотан, что сейчас потонул в царстве снов: глаза были плотно закрыты, дыхание ровное, глубокое. Возможно, сейчас ему снился странный кошмар, ведь брови оставались хмурыми, а лицо казалось недовольным. Фаенон остолбенело смотрел на него, даже не моргая. В мыслях пронеслось: «Боже, учитель Анакса спит в кигуруми-геозавре? Слишком мило!» Студент, никогда ранее не посещавший спальню профессора, увидел здесь огромное количество мерча с этими животными. У изголовья кровати лежал плюшевый геозавр в голубых и белых цветах, на подоконнике выстроились в ряд их фигурки, и даже на постельном белье красовались рисунки с этими существами. Когда Анакса перевернулся на другой бок, из его объятий выглянул ещё один плюшевый геозаврик фиолетового и жёлтого цветов, уставившись своими глазками-пуговками на посетителя этой наполненной сонной атмосферой комнаты. Фаенону даже показалось, что с ним здоровались. Фаенон на мгновение утонул в радости своего открытия, забыв, зачем вообще пришёл. Только когда с противоположной стороны кровати показалась белая и пушистая мордашка, он встрепенулся, переведя взгляд на Снежка. Умный самоед сидел там с самого начала, но Фаенон избирательно его проигнорировал, лишь сейчас поняв, что тот, как и его хозяин, спал на кровати. «Похоже, учитель Анакса тоже позволяет ему эту вольность», – подумал Фаенон. Но он не знал, что на самом деле Снежок всегда ждал, пока Анакса уснёт, прячась в своей лежанке, чтобы потом тайком забраться к нему и устроиться рядом. А к утру он так же тихо возвращался на своё место, делая вид, что ничего не было, и активно вилял хвостом. Этот пёс перехитрил их всех. Фаенон поманил Снежка к себе, и вместе они бесшумно скользнули к двери, намереваясь покинуть комнату. Однако, находясь на грани между сном и явью, Фаенон прищурился от яркого света снаружи и вспомнил наставления Кастории. На цыпочках он вернулся в спальню и остановился у кровати учителя, снова смотря на Анаксу сверху вниз. Он протянул руку и поправил одеяло, сбившееся из-за неспокойного сна, после чего мягко разгладил хмурую морщинку на лбу Анаксы, нежно проведя кончиками пальцев по его лицу. И оставил ему частичку своего лёгкого утреннего тепла.
