Завтра я приду снова

В убежище все было по-прежнему: самодельный флаг освобождения на стене, белье на веревке — давно пора было его снять, кровать, слишком узкая для двоих, но все-таки вмещавшая его и Силко, когда требовалось. Стол и письмо. Письмо тоже оставалось нетронутым. Вандер написал уже полдюжины писем. Одно оставил здесь, остальные — разослал по всем адресам, где Силко мог находиться, и не только разослал: ходил сам, в разное время, не по одному разу… Но Силко, очевидно, и правда не хотел, чтобы его нашли. Вандер в отчаянии опустился на шаткий стул и уронил голову на руки. Конечно, Силко не хочет его видеть — имеет на это полное право. И, возможно, это правильное решение, а Вандер, будь он кем-то другим, поддержал бы Силко в этом. Но, раздери его йордлы, они были вместе пятнадцать лет!.. Если Силко ушел насовсем, значит, думал об этом и раньше — значит, у них все было далеко не так радужно, как считал Вандер. Какой же он болван, если ничего не замечал… Вандер поднял голову — и замер. Под углом свет фонаря падал на стол так, что был виден слой пыли. Неровный слой: будто кто-то аккуратно поднял стакан, под которым лежало письмо, взял само письмо, а потом положил почти так же, как было. Почти — но не точно. Вандер поднялся, осмотрел письмо, не касаясь. Сходил за фонарем, посветил с разных сторон. Так и есть: стакан остался на своем месте, а письмо было сдвинуто. Кроме Силко об убежище знали только Фел и Коннол, но они мертвы уже больше месяца, значит… Значит, Силко все-таки прочитал письмо. И ничего не ответил. *** — Силко! Вандер барабанил в дверь дома на окраине — одного из мест, где Силко мог скрываться — уже добрых десять минут. Это было уже третье по счету убежище из тех шести, о которых Вандер знал или смог узнать. В первом его обругала старая йордлиха, сказавшая, что никакого Силко тут никогда не было и посоветовавшая проваливать. Во втором он проторчал почти полчаса, но ему так и не открыли. — Силко! Я знаю, что ты прочитал мое письмо. Прошу, давай поговорим! Похоже, здесь тоже никого не было. Вандер стукнул в дверь еще раз и уже собрался уйти, когда занавеска в окне колыхнулась. Разглядеть, кто за ней скрывался, Вандер не успел — но, может быть, тому, кто здесь находился, в конце концов надоело, что в его дверь барабанят, и он решил выйти и сказать Вандеру хоть что-то. Поэтому Вандер продолжил стучать. Прошло, должно быть, еще десять минут, когда дверь распахнулась — резко, едва не угодив Вандеру в лоб. На пороге стоял Силко. Без сомнений, он был в ярости, но к этому Вандер был готов. Потрясало другое: вместо левого глаза у Силко было… то, что, наверное, до сих пор можно было назвать глазом, только радужка вместо светло-зеленой стала оранжевой, а белок потемнел. Ниже, до самых губ, тянулся свежий и скверно заживший шрам. В остальном это был совершенно прежний Силко, его Силко, и Вандеру захотелось упасть перед ним на колени и разрыдаться. — Какого хера ты здесь забыл? — прошипел Силко, которому, очевидно, надоело ждать, пока Вандер заговорит. — Твой глаз, — сказал Вандер ошарашенно, и тогда Силко взорвался: — Мой глаз?! Ты пришел полюбоваться на то, что натворил? Я тебе верил! А ты! Меня! Предал! Ненавижу тебя! Мысль, которую Вандер больше месяца не пускал в голову, — мысль о том, что он изувечил Силко, а отравленная вода Пилта завершила дело, — оказалась верной. И кроме ужаса Вандер парадоксальным образом испытал облегчение: теперь он точно знает. Знает… и может помочь, умолять о прощении, сделать хоть что-то, но больше не терзаться ожиданием и неизвестностью. Вандер отодвинул Силко, который продолжал выкрикивать проклятия, зашел в дом и закрыл за собой дверь, отрезая их двоих от улицы, где уже начали собираться зеваки. Торопливо огляделся: дом был небольшой и более чем скромный, и за крошечной прихожей — вешалка для одежды, зеркало, обитая плюшем скамья, — сразу открывалась гостиная. Силко посмотрел на него изумленно, рявкнул: — Не трогай меня! И бросился на Вандера с кулаками. Возможно — и даже наверняка — Вандер заслужил пару оплеух, но драться с Силко больше не собирался, никогда. Сперва он отступал, уклонялся и ставил блоки, не позволяя разбить ему челюсть или расквасить нос. Потом попробовал схватить его, чтобы удержать и дать время выдохнуться. Но Силко умел бороться с крупными противниками — и даже учил тому же малышку Вай, — и Вандер пропустил его любимую подсечку и оказался на полу. Силко уселся на него сверху и продолжил колотить, а Вандер, который еле успевал защищаться, почувствовал, как его неуклонно накрывает волна гнева. Вот оно, то, что по-настоящему стало причиной событий, едва не стоивших Силко жизни, — гнев. Гнев Вандера, а вовсе не действия Силко, которые привели к трагедии на мосту. Вандер тогда пообещал себе, что больше не позволит гневу разрушить их жизнь, и эта мысль позволила совладать с собой. Поднимающуюся ярость он использовал для того, чтобы наконец скрутить Силко, опрокинуть на спину и придавить к полу, не давая дернуться. — Пусти меня! — Силко скалился и сверкал глазами, а Вандер совершенно неуместно подумал, какой Силко красивый и как здорово было бы поцеловать его сейчас, — весь этот месяц Вандер терзался не только виной и сожалением, но и отчаянной тоской по Силко, по его рассеянной улыбке по утрам, по теплу его тела… Силко прекратил вырываться, замер. Перевел растерянный взгляд на губы Вандера. А потом вскинул голову и впился в его рот злым поцелуем. Определенно, это было не то, чего Вандер ожидал от Силко, когда шел сюда. Но уже в следующую секунду лихорадочно целовал его сам. *** Эта кровать, в отличие от той, в убежище в шахтах, была достаточного размера, чтобы вместить их двоих, хоть и не такой удобной, как их привычная постель в «Капле». Но Силко не дал им возможности как следует распорядиться свободным пространством. Едва оба отдышались, Силко спихнул Вандера с себя, вскочил и принялся собирать разбросанную одежду. Вандер сел на кровати. Позвал: — Силко?.. — Заткнись. — Силко вытащил из комода полотенце, не глядя кинул в сторону Вандера, попав точно в руки. — Я знаю, что ты прочитал мое письмо, пожалуйста… — Я сказал, заткнись. — Скажи хотя бы, есть ли у меня шанс! — взмолился Вандер. — Нет. Смотреть на него Силко по-прежнему избегал, продолжая одеваться: брюки, рубашка, жилет. Каких-нибудь пять минут назад Силко не был так категоричен, когда извивался под Вандером и просил трахать его сильнее. Но Вандер уже смирился с тем, что просто им не будет, поэтому тоже принялся приводить себя в порядок. Прежде чем уйти, Вандер подошел к Силко, который делал вид, что очень занят содержимым шкафа. Спросил: — Я могу зайти завтра? — Нет, — был ответ. Но на следующий день Вандер, конечно, пришел снова. А Силко снова открыл ему дверь.