Одор сливочной клубники

      Сладкая мята. Одор, больше подходящий омегам, а не альфам. Слишком нежный. Когда запах проявился впервые в четырнадцать лет, в то время как у остальных он проявлялся в промежуток между восьмью и двенадцатью годами, одноклассники начали дразнить его пуще прежнего. Если раньше ему насмешливо говорили, мол ты просто обычная бета, альфой тебе никогда не стать, то после появления запаха, шутки стали презрительнее. Это запах для омежки, может ты врешь нам что альфа? Затем они смеясь убегали от разъяренного Ли Феликса, который тогда еще не научился пропускать гадости мимо ушей. Ему еще и с телосложением не особо свезло. Худенький, невысокого роста, с тонкими чертами лица, на шее расцветал тонкий изящный узор с большом количеством завитков, заходящих за ухо, похожее на эльфийское. Как говорила одна его особо неприятная тетка – прекрасен, как омега, плох, как альфа. По его настоянию эта родственница в их дом с его пятнадцати лет больше ни разу не заходила.       Феликс терпел издевки до старшей школы. Потому что в старшей школе у него появился самый настоящий друг. Бан Чан. Альфа по сути и альфа на вид. Свое от природы крепкое телосложение он поддерживал активным участием в большинстве школьных соревнований – баскетбол, футбол, бег, плавание... Он был хорош во всем. Узор на его шее был крупным, заметным издалека. Даже его запах был идеален и притягивал омег как магнит – мускус и роза. Сила и красота в чистом виде.       Дружба их получилась случайным образом, как наверное у всех школьников: учитель в классе Чана заболел и урок истории объединили с классом Феликса. Чан уселся поближе к сидевшему особняком у окна альфе и легко начал с ним диалог, сразу же найдя общие темы для разговора. Чан вообще легко заводил новую дружбу, но их дружба получилась особенно крепкой. Прогулки после школы, совместная борьба с учебой, разговоры обо всем и ни о чем. Именно Бан убедил Феликса в том, что его запах нормален. Не все альфы должны пахнуть брутально, он обязательно найдет себе омегу, которой или которому этот запах будет приятнее всех самых изысканных и мужественных ароматов на свете.       В университете слова Чана подтвердились. Нет, омегу Феликс себе так и не нашел, но вокруг них собралась совершенно разношерстная компания друзей, разных и интересных, благодаря чему консервативный взгляд Феликса на такие вещи был сломлен.       Альфа Ян Чонин, с запахом чистого мыла и орхидей, и цветочным узором. Ян не стеснялся красить свои высветленные волосы, в нежно-розовый цвет. Посмотрев на него, Чан на первом курсе поэкспериментировал с волосами и высветлив верхнюю часть волос, окрасил ее в ярко-красный цвет. Он и Феликсу предлагал стать поярче, но того и свой натуральный цвет устраивал. Тетя Феликса наверное сошла бы с ума, увидев это безобразие.       Омега Чонина – Ли Сиюль, красивая, надменная девушка, с обостренным чувством справедливости и запахом розового перца. По ее внешности можно было бы сказать, что она интересуется только шопингом и украшением своего внешнего вида в салонах, но на самом деле она интересовалась политикой, всегда участвовала в университетских дебатах между студентами. А еще она искренне обожала Чонина и могла порвать за него на мелкие кусочки. Дураков обидеть его почти не находилось, поэтому рвала на кусочки она только на дебатах, да иногда спорила с преподавателями до тех пор, пока они не выгоняли ее из аудитории за излишнее упрямство.       Качок Со Чанбин был омегой, с интересным запахом дерева с ванилью. Он не красил волосы, носил простую одежду только черных цветов, начитанный парень крупного телосложения.       В их компанию на третьем курсе затесался даже бета – Хван Хёнджин. Умный, надменный, чаще молчаливый. С ним у Феликса коннекта не сложилось, он был скорее непонятно как появившимся другом Чана. Тот про знакомство с ним особо не рассказывал. Разговоры Феликса и Хёнджина сводились лишь к спорам по поводу учебы и взаимному закатыванию глаз, а после долгому игнорированию.       После окончания университета вся группа друзей сорганизовалась в поездку на Чеджу. Чан, который бронировал все билеты и жилье, сразу предупредил их, что их бюджета не хватает на отдельные номера каждому и придется селиться по двое. Феликс Чану доверял, поэтому такой подставы совершенно не ожидал.       – Вы что, издеваетесь...       Феликс уставился на Хёнджина, стоявшего около двери его номера с такой же ключ-картой как у него. В суматохе он даже не спросил Чана, с кем тот его поселил, к тому же убежденный, что будет жить с лучшим другом. Он сделал пометку в своей голове побить его на досуге.       Вздохнув он прошел внутрь, пропустив Хёнджина вперед. Номер был простенький – две узкие кровати с тумбочками по противоположным стенам, окошко между ними, небольшое кресло с торшером, и санузел за дверью.       Хёнджин выбрал себе кровать справа, Феликс уселся на своей слева и начал медленно распаковывать вещи. Поездка заняла у них весь день, время уже было позднее, осталось только принять душ, да лечь спать, чтобы подготовиться к предстоящему трехдневному отдыху.       Феликса весь день беспокоил легкий запах сливочной клубники, но в хаосе передвижения из Сеула до Чеджу он не принимал его во внимание. Здесь же, в тесном номере отеля запах усилился и стал отчетливым. Какое-то время он пытался снова его игнорировать, но этот запах слишком отвлекал внимание. Он принюхался чуть внимательнее и до него наконец дошло.       – Ты что, омега?       Хёнджин, сидящий к нему спиной, ковыряясь в своем чемодане, застыл. Напряженным голосом он ответил:       – Я забыл свои подавители запаха, а все аптеки уже закрыты. Завтра же с утра запаха не будет.       – Черт возьми, все это время я думал, что ты бета?       – Это и было моей целью, идиот.       Он привычно закатил глаза и приоткрыл окно.       – Воняешь тут... своей клубникой. – пробурчал он недовольно. Его же инстинкты говорили ему совсем обратное. Эта сливочная клубника пахла слишком приятно. Слишком…       – Ты вообще-то тоже пахнешь!       – Я альфа и я всегда пахну. Кто вообще в наше время пьет одор-подавители... – он пробубнил, плюхнувшись на свою кровать.       Феликс лукавил. В старшей школе он добыл подавители без паспорта, нелегально, в мечтах избавиться от ненавистной мяты, доставлявшей ему столько хлопот, но напоследок все-таки посоветовался с Чаном, который убедил его, что это излишняя мера. Почему же он тогда Хёнджина не убедил? В отличие от Феликса, который с Хёнджином старался не контактировать и тесных разговоров никогда не вел, тот точно должен был знать о сути Хвана и приеме им подавителей запаха.       Стандартные хлопоты перед сном – помыться, переодеться в пижаму, почистить зубы, сопровождались навязчивым, чуть опьяняющим ароматом клубники. Запах Хёнджина после душа чуть ослабился, но Феликс все равно был окутан им. Это завораживало и раздражало одновременно. Почему его вообще так сильно тревожил запах этого бе... омеги, которого обычно Феликс на дух не переносил и терпел только ради Чана? В конце концов он сдался и, повернувшись на бок лицом к кровати Хвана, задал слишком интересующий его вопрос:       – Почему ты вообще пьешь подавители? У тебя же приятный запах, я бы даже сказал отличный для омеги. Тебе бы позавидовали те, кто пахнут полынью, например, или...       – Я ненавижу его. Он приносит мне лишь неудачу. – он ответил резко.       – Неудачу?       Феликс заинтересованно посмотрел на парня и устроил голову на руку поудобнее. В этом запахе сливочной клубники было что-то еще, что цепляло его, заставляло принюхиваться и вдумываться, пытаться вспомнить незнакомое. Этот запах был намного больше, чем обычная омега-сладость.       – Альфам слишком сильно нравится этот чертов запах. Они чувствуют только его и ничего больше, он словно ослепляет их.       Феликс нахмурился от этих слов. Это очевидно, что альфы тянутся к запахам омег, но он знал, что в Хёнджине много чего есть, кроме этого.       – Ты – это нечто большее, чем просто твой запах. Ты же знаешь это, да?       – Но и ты тоже... Ты же сейчас так мягок ко мне только из-за него. Пока ты его не чувствовал, ты относился ко мне честно, не принимая во внимание мою сущность, и мне это даже нравилось. А теперь... Теперь в твоем запахе я чувствую интерес. – он горько усмехнулся, лежа на спине и разглядывая потолок.       Ли на мгновение замер, удивленный проницательностью Хёнджина. Феликс всегда гордился тем, как хорошо он научился скрывать свои эмоции после буллинга в школьные времена, но, кажется, он видел его насквозь.       – Хёнджин. Кроме твоего запаха – ты умный, решительный и... бесящий. Твой запах этого не изменил, – он улыбнулся уголком рта. – А еще ты...       Тот неожиданно резко прервал его.       – Прекрати эти подкаты! Ты просто хочешь вкуснопахнущего омегу, пометить своим запахом, чтобы затем хвастать перед остальными, указывая на метку с твоим узором на шее, все чертовы альфы так делают...       Феликс был ошеломлен его словами, он никогда не хотел заявлять права на омегу просто ради хвастовства. Альфы рождались с уникальным узором на шее, исходящим от одор-железы и омега, принадлежавшая своей альфе, получала идентичный узор, держащийся так долго, пока их запахи были рядом, но Ликс и не думал о том, что можно наградить своим узором только из-за бахвальства.       – Ты действительно так думаешь обо мне? Думаешь, что я мог бы сделать нечто подобное? – сказал он тихим и полным раздражения голосом.       – Я вообще не знаю какой ты! Мы вечно либо игнорировали друг друга, либо ссорились… И я никогда не видел тебя с омегами.       – Так вот, я совсем не такой, – он покачал головой. – Я не беру омег без их согласия, не обращая внимания на их чувства и желания, помечая их ради забавы... Я... я вообще даже в отношениях никогда не был. – последнюю часть он признал неохотно, на лице виднелось смущение.       – Оу... – парень наконец повернулся в его сторону, глаза Хвана расширились.       – Да, немного неловко, но это правда. – Феликс избегал зрительного контакта, чувствуя себя уязвимым. Этот факт из его жизни был не тем, чем он мог гордиться, учитывая сколько опыта было у того же Чана...       – Взрослый альфа без опыта? Как такое произошло?       Он пожал плечами, все еще не в силах встретиться с Хёнджином взглядом.       – Не знаю... Наверное, я просто был больше сосредоточен на других вещах. Школа, друзья, университет... У меня просто не было времени.       Это было правдой лишь отчасти. Феликс действительно был сосредоточен на учебе и своем будущем, но также он знал, что просто еще не нашел того, кто был бы ему по-настоящему привлекателен.       – Интересно...       – Да, возможно... У тебя-то большой опыт, да? – он попытался уколоть его, вернувшись к своему привычному поведению.       – Да, есть некоторый опыт. В основном неприятный. Мой запах привлекает самых разных альф. – он ответил холодно.       – Что ты имеешь в виду под словом «неприятный»?       – Они брали меня силой. Просто потому, что им так хотелось. Как они все говорили, из-за «невероятно сладкого одора». – он криво улыбнулся.       Внутренние альфа-инстинкты Феликса взревели от ярости. Мысль о том, что с Хёнджином обращались как с вещью, просто приятно пахнущим омегой, которого можно было использовать и выбросить, вызвали у него тошноту.       – Что они делали?.. – его голос звучал тише, чем обычно.       – Это наш мир, Феликс. Мир омег. Многие из нас переживают подобное. Хорошо хоть никто метку не смог оставить...       Он ощутил странное чувство беспомощности. Ли знал, что общество часто видит омег определенным образом и относилось к ним так, как описывал Хёнджин. Тот факт, что ему приходилось мириться с насилием, приходилось пройти через мерзости... Этот факт наполнял его гневом и печалью.       – Мне жаль. – его голос был едва громче шепота.       – Поэтому я и прячу свой запах. Кому нужен бета без запаха? Никому. – он вздохнул и добавил еле слышно: – Хотел бы я быть по-настоящему бетой...       Сердце Феликса сжалось от этих слов. Его внутренний альфа кричал «Но ты нужен мне! Со своим запахом, который так мне нравится! Я бы никогда не взял тебя силой, я бы любил тебя так, как следует!». Но сказав такое, он лишь уподобится остальным, поэтому вслух он произнес другое.       – Тебе не нужно быть кем-то другим, кроме того, кто ты есть. Тебе не нужно скрывать запах, чтобы другие воспринимали тебя иначе…       – Я не хочу, не хочу быть слабым! Я не хочу быть лишь тем, что делают мои чертовы звериные инстинкты! – неожиданно яростно он возразил ему.       Феликс покачал головой и посмотрел ей прямо в глаза.       – Ты не слабый. Ты сильный, достаточно сильный для того чтобы справиться с этими дерьмовыми альфами, которые относятся к тебе, как к приятно пахнущему объекту. Ты больше, чем твой запах. Ты... Ты прекрасен... – он не удержал себя от последней фразы и густо покраснел.       – Ты так говоришь только потому, что я сейчас испускаю этот чертов запах клубники! – он застонал в бессилии и закрыл лицо ладонями. – Ай, неважно... Завтра с утра найду подавители в ближайшей аптеке. Спокойной ночи, Феликс.       Хван отвернулся к стене и с головой накрылся одеялом. Феликс почувствовал в запахе клубники горькое раздражение.       – Спокойной ночи, Хёнджин... – произнес он еле слышно.       Ночь прошла тяжело для Феликса. Его внутренний альфа впервые так сильно взбесился от чужого запаха, от невероятно манящего запаха сливочной клубники. Феликс пытался заставить себя игнорировать его, отвлекался на социальные сети, на музыку, но ничего не помогало, клыки то и дело сами собой удлинялись, царапая язык, желая прокусить одор-железу омеги на соседней кровати. Каждая клеточка его существа тянулась к нему. Ли хотел подойти к его кровати и коснуться его, почувствовать нежную, благоухающую кожу под своими пальцами... Но Феликс, всегда крепко державший свою альфа-сущность под контролем, ни за что бы не сделал этого.       Он спал не более пары часов за всю ночь и окончательно проснулся еще на рассвете. Отвлекая себя от вида парня в кровати по соседству, он принял душ, налил себе воды и уселся в кресло с книгой, не видя в ней ни единой буквы, так как взгляд сам собой приклеивался к омеге, чьи темные волосы, наверняка благоухающие сливочной клубникой, растрепались по подушке.       – Доброе утро. – его охрипший после сна голос вернул Феликса в реальность. Он чуть прокашлялся, прежде, чем ответить и отвел глаза в книгу.       – Доброе.              Хёнджин после душа и сборов уже начал выходить за дверь, когда Феликс поймал его своим вопросом.       – Ты куда? Завтрак в отеле подадут только через час.       – За подавителями.       – Я с тобой.       Парень пожал плечами.       – Как хочешь.       Феликс пошел из желания защитить омегу, хоть ему и не принадлежащего. Не важно, что это раннее утро в курортном городке, время, когда люди отсыпаются в отелях и гостиницах, логика здесь переставала работать. Подойдя к аптеке, он ждал снаружи, тревожно думая о том, что аптекарь тоже может быть альфой и захочет покуситься на слишком притягательный запах...       Хван вышел из аптеки уже без запаха, пряча в рюкзак блистер таблеток и початую бутылку воды. Для Феликса это ощущалось так, будто важная часть Хёнджина внезапно исчезла. Словно удар под дых. Он есть, и его нет. Феликс постарался скрыть свое разочарование и спросил:       – Ты и правда принял их? Подавители...       – Да. Я сразу стал неприятным, как раньше, правда? – он усмехнулся.       Феликс был подавлен этими самоуничижительными словами. Ему хотелось сказать, что Хёнджин никогда не был неприятен, что он всегда была хорош и... И это была неправда. Раньше ему было плевать на Хвана, либо тот его раздражал своей надменностью и скрытностью. Но когда появился запах... Хёнджин будто открылся ему с совершенно других сторон. Ему нравится запах этого омеги, нравится до сумасшествия. Но он не мог сейчас произнести подобное вслух.       – Нет, это просто... по-другому. – сказал он тихо.       Хёнджин вздохнул и поднял глаза к небу.       – Погоду сегодня обещают хорошую. Ты собираешься купаться сегодня?       Ли все еще был немного отвлечен отсутствием запаха, но постарался сосредоточиться на разговоре.       – Конечно, все после завтрака пойдут на пляж, я тоже.       – И я.       Они шли молча некоторое время и Феликс испытывал странную смесь чувств. Часть его была рада, что запах больше не сводит с ума, но в то же время он скучал по нему, несмотря на то, как сильно одор этого странного омеги на него влиял.              На пляже их компания друзей взаимодействовала друг с другом как обычно, разве что чуть более расслабленно и радостно, чем в дни учебы. Сиюль и Чонин не отлипая друг от друга плескались в волнах, Чанбин с Чаном под тентом партию за партией играли в Uno с громким смехом, Хёнджин с легкой улыбкой наблюдал за их игрой, попутно жарясь на ярком островном солнце. Феликс же, обычно любящий Uno больше всех, не мог сосредоточиться на игре друзей и то задумчиво наблюдал за счастливой парочкой в море, то украдкой разглядывал Хвана. Он неосознанно пытался воскресить в памяти тот волшебный запах, захвативший его альфу, но в его голове лишь возникал запах самой обычной клубники из магазина, покрытой взбитыми сливками – дешевая замена того самого одора, несравнимая с желанным оригиналом.              Вечер близился к ночи. После плотного ужина в местном ресторанчике все разбрелись по номерам – Сиюль с Чонином, Чанбин с Чаном, и Феликс, чуть задержавшийся в дружеской болтовне, последовал за Хёнджином. Еще во время ужина он учуял призрак сливочной клубники, и зайдя в номер убедился в том, что Хван, вернувшийся в номер чуть раньше него, снова пах. Феликс слишком явно повел носом и омега кинулся к своему рюкзаку, снова принимая одор-подавители. Он стиснул челюсти, стараясь оставаться невозмутимым, понимая, что это выбор Хёнджина – скрывать свой запах. Но в глубине души ему казалось, что это слишком неправильно. Его альфа тянулся к омеге как мотылек к свету пламени. Принятые Хваном таблетки уже подействовали и тонкий аромат сливочной клубники исчез, уколов Феликса разочарованием его инстинктов.       – Эй, ты пялишься на меня весь день.       Феликс резко очнулся от своих мыслей и, смутившись, отвернулся.       – Э-э… Нет, я не пялюсь. – небрежно сказал он, напяливая маску безразличия.       – Я не виню тебя, – он вздохнул и лег на кровать, закинув руки за голову. – То ли подавители стали делать хуже качеством, то ли мой запах отчего то взбесился. Раньше их хватало на сутки, теперь же чуть больше двенадцати часов…       – Ты вообще не обязан принимать эти чертовы подавители… – Феликс не смог скрыть разочарование в своем голосе и сжал кулаки в бессилии.       – Я перестану их принимать, только когда найду достойного альфу.       Сердце Феликса пропустило удар от этой идеи. Мысль о Хёнджине с другим альфой была достаточной, чтобы разжечь первобытную ярость. Ли знал, что у него нет права чувствовать такое по отношению к соседу по номеру, но его альфа-инстинкты внезапно перехватили контроль.       – И кто для тебя «достойный альфа»?       – Тот, кто будет любить меня с запахом и без него.       Было видно, что Хёнджин говорит искренне и эту мысль для себя он продумал давно. Феликс посмотрел ему прямо в глаза, его взгляд был напряженным и почти хищным.       – И ты пока такого не нашел?       – Все кто хотел быть со мной, были полными придурками. Чан… Он был исключением. Мы пытались, но это не сработало.       Феликс приоткрыл рот от шока. Его друг, лучший друг, встречался с Хёнджином, но ничего не рассказал ему? Мало того, что он скрыл от всех друзей, что Хван омега, так еще и это… Феликс сделал себе отметку в голове: «Убить Бан Чана».       – Он мне ничего не говорил об этом. – Ли произнес слегка хрипло и опустился в кресло.       – Естественно, я же попросил его не говорить никому. Мы начали встречаться, когда я уже принимал одор-подавители. Он проявлял ко мне уважение, относился просто замечательно, но… любовью там и не пахло. Зато ему было даже проще от того, что я подавлял запах. Чан упоминал что-то о своем бывшем омеге, переехавшим в другую страну, кажется он пытался заменить его мною. Он даже подарил мне духи с похожим запахом…       – Ананас и лайм, да? – негромко спросил Феликс, догадываясь, о каком омеге речь. Насколько он знал, Чан до сих пор пишет Сынмину письма в Австралию, будучи диким романтиком по своей природе. Наивную верность бросившему его Киму он не хранил, но, кажется, в его сердце до сих пор был только он, иначе почему с тех пор все его омеги пахли ананасом...       – Да. – Хван вздохнул. – Все это привело к тому, что мы остались неплохими друзьями. Я не хочу быть чьей-то заменой. Я хочу любви.       Выражение лица Феликса чуть смягчилось. Чан был хорошим человеком и не пытался обманывать Хёнджина, стараясь поступить правильно. Но где-то под кожей он чувствовал раздражение, от мысли о том, что он когда-то был с Чаном.       – Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. Ты заслуживаешь альфу, который будет действительно заботиться о тебе, с запахом или без него. – Феликс внимательно изучал лицо парня во время своих слов. Сейчас больше всего на свете он хотел протянуть руку и усадить его на свои колени, обнимая и вдыхая не подавленное благоухание сливок и наивкуснейшей клубники, не существующей в природе, облизнуть край его челюсти, а затем шею вокруг одор-железы и вонзить в нее свои клыки, ставя метку с расцветающим узором, наслаждаясь сладостным стоном у уха... Он также знал, что это всего лишь его инстинкты, которые необходимо обуздать. – Твой запах не определяет тебя, ты намного больше… – он закончил тихо.       – Я знаю, Феликс. А альфы – нет.       – Не все альфы такие. Я – не такой. – он не смог остановить себя от произнесения последних слов.       – Докажи это.       Глаза Феликса расширились в удивлении от услышанного вызова. Его альфа внутри кричал ему, чтобы Ли Феликс доказал, что он отличается от большинства альф, что он может видеть Хёнджина таким, какой он есть, несмотря на запах.       – Как ты хочешь, чтобы я это доказал? – он спросил, и его голос слегка дрогнул.       – Полюби меня без одора и люби меня без него столько, сколько я захочу, не смея требовать большего. Только если я поверю в твою любовь, я отдам тебе всего себя, вместе с моим запахом.       Любовь без одора… эта мысль была пугающей и волнующей одновременно, невероятная сложность для альф. Он никогда не думал о таких отношениях раньше, но взгляд Хёнджина сейчас, надломленный и упрямый, заставил его принять единственное решение.       – Договорились. – взгляд Ли был не менее тверд.       Вообще, упрямство обоих было вечной причиной для их ссор во время учебных дней, и сейчас это стало причиной чего-то неясного, но, кажется, очень сильного, с обеих сторон.       Феликс заметил недоверие и проблеск надежды в темных глазах парня. Это будет трудный путь, но Феликс был полон решимости завоевать необычного омегу, чего бы ему это не стоило.       – Договорились. – Хван ответил ему и протянул ладонь для рукопожатия. Феликс мягко пожал ее, задержав свою руку подольше.       – Тогда все решено.              Часы превратились в дни, дни превратились в недели, недели в месяцы. Время шло неумолимо и утянуло Феликса в водоворот эмоций с несносным и столь притягательным Хёнджином, при близком общении оказавшимся для него прекрасным другом и на удивление нежным парнем. Феликса влекло к его интеллекту и мудрости, к внутренней силе и стойкости. За молчаливостью скрывалось многое. Он влюбился сначала в звонкий смех, который раньше пропускал мимо ушей, затем в огонь в глазах, когда Хван рассказывал о том, что ему интересно, который раньше пропускал мимо своих глаз, затем в упрямую неотступность перед вызовами судьбы. Он погружался в эти отношения все глубже и глубже, тонул в пучине чувств и радовался этому сильнее всего на свете. Несмотря на бунтующие из-за отсутствия запаха альфа-инстинкты он чувствовал, как его сердце переполняется привязанностью и обожанием. Феликс еще не сказал этого вслух, но он влюбился намертво. И был чертовски уверен, что омега тоже имеет к нему чувства намного более глубокие, чем дружеские. Он видел эти перемены – как выражение лица Хёнджина смягчалось рядом с ним, как его глаза сияли, встречаясь с глазами Ли, а уголки губ неконтролируемо поднимались в теплой улыбке. Это давало Феликсу надежду, что все не зря.       Он так часто боролся с искушением попросить Хвана дать ему почуять одор, прекратить принимать подавители хотя бы ненадолго, но сопротивлялся изо всех сил, зная, что должен держать свое обещание любить его без влияния запаха. Ли делал все возможное и мог уверенно сказать, что добился большого прогресса. Напряжение его инстинктов все еще постоянно присутствовало, но теперь оно воспринималось по другому. Это напряжение было наполнено ожиданием и желанием, приятно заводящим его, словно в ожидании бесценного подарка.              – Ликс, я тут подумал… между нами все ведь довольно неплохо… – Хван задумчиво водил пальцем по краю кружки с недопитым американо и с расслабленной улыбкой разглядывал черты лица парня напротив, слишком тонкие для альфы. Недалеко шумела кофемашина, болтали сидящие вокруг парочки, звякающие ложечками по тарелкам и трубочками в стаканах, идущие в эту кофейню за отменными кофе и десертами.       – Ага, к чему это ты? – Феликс сощурился от солнечного света, лившегося на него сквозь окно кофейни, подставив под подбородок руку на локте.       – Давай жить вместе.       Феликс несколько раз удивленно моргнул и присмотрелся к лицу Хёнджина, плохо видимому ему сейчас из-за слишком яркого света за его спиной, пытаясь понять, не шутка ли это. Он не ожидал, что Хёнджин сам может такое предложить. Обычно альфы должны предлагать омегам подобное, но их пара ни одной секунды не являлась нормальной и похожей на остальные, и видимо уже никогда не будет.       – Ты… ты уверен? Это серьезный шаг и…       – Ты этого не хочешь?       Ли медленно выпрямил спину и положил свою ладонь поверх ладони Хёнджина, лежащей на столе.       – Конечно хочу. Я доказал тебе свою преданность это уже очень много раз и продолжаю доказывать…       – Тогда просто давай жить вместе.       Феликс видел знакомое и ставшее родным упрямство в темных глазах.       – Все, что захочет мой принц. – он растянул свои губы в счастливой улыбке.       – И не зови меня так, сколько раз можно говорить. – несмотря на ворчливые интонации, лицо Хвана озарила широкая улыбка, которую он не смог подавить.              Их друзья, и без того шокированные тем фактом, что Феликс и Хёнджин теперь вместе, от новостей о начале их совместной жизни, были удивлены, но постарались этого не показывать. Чонин и Сиюль надавали им советов вместе и по отдельности о поиске идеальной квартиры и необходимых для первого времени вещей, а также о возможных мошеннических схемах от арендаторов – эти ребята давно жили вместе, изредка меняя съемные квартиры. Чанбин, к удивлению Феликса, сократил с ним общение. У него было подозрение, почему – Феликс знал о себе, что он альфа хоть и не обычный, но для части омег все-таки очень привлекательный, и, видимо, Чанбин как раз к этой части и относился. Чан лишь обнял Ликса и Хёнджина по очереди и хитро заулыбался – он несколько месяцев назад получил от Феликса большой втык за хранение столь важных секретов, после чего они всю ночь проболтали, рассказывая друг другу то, что по разным причинам не могли сказать раньше, сблизившись еще сильнее, чем когда-либо.       Жизнь с Хваном для Феликса казалась его личным раем. Вспоминая прошлое, он не мог перестать удивляться, насколько слеп и глуп он был, избегая общения с парнем. Совместная жизнь сопровождалась приятными моментами, как у любой другой пары – свидания, тусовки с друзьями, совместные походы по магазинам. Все было прекрасно, кроме единственного момента. Все, чего он удостаивался из интима - невинные поцелуи в губы (без языка конечно же) и возможность обниматься и держаться за руки, потому что подавители не блокировали одор в коже и слюне. Пару раз Феликс, прячась в туалете, облизывал свои ладони, в попытке почувствовать хотя бы отголосок того запаха, но чувствовал он себя только идиотом. В дни гона даже простое соприкосновение заставляло кровь кипеть и вызывало у него желание наброситься на Хёнджина. В такие дни он переезжал к Чану, и с помощью друга, отвлекался всеми способами, в основном играя в шутеры. Иногда доходило до того, что Чану приходилось окатывать слетевшего с катушек альфу ледяной водой и запирать в ванной комнате, порывающегося вернуться в их общую с Хваном квартиру и поставить ему метку, невзирая ни на что, ведь тогда ему никакие подавители не помогут. После каждого гона Феликс виновато приносил Чану новый геймпад, вместо сломанного в порыве ярости, тот лишь по-доброму посмеивался. Сам он в собственный гон без зазрения совести брал омег, которые и так бегали за ним толпой. Феликс же упрямо хранил верность.              Ли слишком взволнован. День рождения Хёнджина, первый, который они празднуют будучи парой, все должно быть идеально. Сам омега накануне уехал погостить к родителям и должен был вернуться только к вечеру, так что у Феликса было время основательно подготовиться. Вылизать квартиру дочиста, заказать торт (конечно же с клубникой и сливками, украшенный листиками мяты, Феликс ни на что не намекал, но...), украсить квартиру шариками серебряного цвета (Хёнджин не любил яркие цвета, но обожал серебряные украшения), купить подходящий подарок (брендовые темные очки) и пригласить всю их компанию друзей. Чан пришел первым и сразу же бросился помогать Феликсу, заодно болтая с другом, с которым в последнее время редко виделся, кроме этих безумных приступов гона раз в полгода.       – ...и он затащил потом меня в эту галерею, я думал, что усну под конец! – Феликс рассмеялся, рассказывая, как проходило одно из их недавних свиданий.       – Ликс, ты же... Ты действительно его любишь?       Ли посерьезнел.       – На все сто, нет, тысячу процентов! Чан, я правда ради него... Что угодно, понимаешь?       Бан задумчиво поправил вилку на столе, чтобы та лежала идеально ровно.       – А он?       – А он не сделает ничего похожего на то, что сделал с тобой Сынмин. – Феликс положил другу ладонь на подкаченное плечо. – Ты же и сам это знаешь, вы встречались целый месяц. – на этих словах он тяжело сглотнул, ему неприятно было думать о времени, когда Хёнджин и Чан тайно были в отношениях, хоть он и принял это как факт, понимая, что Хёнджин ему тогда даже не нравился. – Он из тех, кто благодарен за любовь и делиться ею в ответ. Я вижу и чувствую это, хоть мы ни разу и не признались друг другу вслух. – Ликс отвел взгляд чуть в сторону. – Это нормально.       – Ладно, главное, что вы довольны и счастливы. – Чан приобнял более низкого и хрупкого относительно себя альфу. – Я рад, правда. Одно время я думал, что ты никого себе не найдешь, привереда...       – Кто бы говорил! – Ли со смехом выпутался из объятий и поправил рубашку. – Сам-то...       – А что я, у меня все хорошо. – Чан загадочно ухмыльнулся.       – Тааак... – Феликс сощурился и уже собрался вывалить на друга ворох вопросов, но в это время в дверь постучали. Чонин, Сиюль и Чанбин с коробками подарков для Хёнджина шумно ввалились в квартиру. К великому удивлению Ли, Чанбин первым подошел и крепко обнял его. Все эти месяцы, с тех пор как Феликс с Хёнджином объявили, что они вместе, Чанбин избегал их обоих, сливаясь с совместных тусовок, Ли узнавал как у того дела только через Чана и Чонина. Феликс мысленно выдохнул, от облегчения, что Чанбин кажется перестал обижаться на Ли за отсутствие ответной симпатии.              – Ликси, я дома! – Хёнджин медленно зашел в дверь темной и тихой квартиры. Нахмурившись, парень скинул с себя кеды и заглянул в гостиную.       – С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!       Свет резко включился и Хван дернулся, приложив ладонь к сердцу.       – Боже, ребята...       Его друзья набросились с объятиями, после чего Феликс с широчайшей улыбкой вынес торт с воткнутой в него свечой.       – Загадывай желание, Хённи.       Хёнджин, все еще в радостном шоке, покорно прикрыл глаза и, чуть подумав, задул свечку. На Феликса долетел легкий отголосок аромата сливочной клубники.       «Наверное с торта..» – подумал он и облизнул чуть пересохшие губы.              Вечер прошел замечательно. Феликса немного омрачил тот факт, что Хёнджин все время будто старался садиться от него немного подальше и каждый раз сопровождал Сиюль на балкон, когда ей хотелось курить. Но он отгонял от себя тревожные мысли и старался поддерживать общение за столом. Случайно уронив вилку под стол, он наклонился чтобы ее поднять и увиденное под столом поразило его до глубины души. Пальцы Чана были переплетены с пальцами Чанбина. Вылезши из под стола, он уставился на лицо лучшего друга. Тот увлеченно рассказывал о своей работе, словно этих сплетенных под столом рук не существует. Но когда их глаза пересеклись, Чан многозначительно подмигнул ошарашенному Феликсу и, как ни в чем не бывало, продолжил рассказ.              – Знаешь какое желание я загадал?       Все уже разошлись, Феликс убирал со стола грязную посуду и мусор. Хёнджин в отличном настроении намывал кружки и тарелки, периодически насвистывая придуманные им мелодии.       – Не говори, а то не сбудется.       – Это – сбудется.       Феликс пожал плечами.       – Тогда скажи.       – Я загадал, чтобы ты поставил мне метку.       Ли пораженно застыл с парой скомканных салфеток в руке.       – Что ты сейчас сказал? – он прошептал. Запах сливочной клубники, мерещившийся ему весь вечер, усилился.       – Я с сегодняшнего дня больше не пью подавители, Ликси. Я хочу, чтобы ты был моим альфой. По-настоящему.       – Хённи... Ты... – Ли прикрыл глаза. Ему не показалось. Весь вечер его действительно окружал запах Хёнджина, он не сходил с ума. Клыки выдвинулись и он обвел их языком. – Ты же не шутишь?       – Я бы никогда не стал так жестоко шутить с тобой. – Хёнджин смыл пену с рук, закрыл кран и вытер руки кухонным полотенцем. Затем он медленно подошел к альфе, застывшему у стола, аккуратно разжал его пальцы, все еще державшие ком салфеток, и вложил свою ладонь.       Феликс беспомощно уставился в глаза парня. Он тонул в запахе, он тонул в этих глазах, губах, во всем Хван Хёнджине.       – Лучше отойди, меня надолго не хватит сдерживаться... – Ли выдавил из себя, но альфа внутри него победно ревел, требуя взять омегу прямо здесь и сейчас.       – Ты и так достаточно сдерживался, Ликси. – Хёнджин приблизил свое лицо к лицу своего парня, небольшое движение воздуха принесло с собой еще больше его одора, проникавшего в ноздри альфы. – Поцелуй меня.       Феликс не посмел и двинуться, боясь спугнуть. Его контроль над альфой был натренирован. Все, что выдавало его дикое желание – клыки и еле заметно дрожащие зрачки. Хёнджин издал легкий смешок.       – Боже, прости меня... Наверное давно пора было это сделать, но я должен был увериться. И теперь я знаю точно...       – Что ты знаешь, Хённи? – Ликс прохрипел, глядя в темные глаза.       – Что я люблю тебя.       Мягкие губы накрыли собой пересохшие губы Феликса. Ли сделал глубокий вдох и потерялся. Его собственный запах сладкой мяты, смешался с запахом спелой клубники, тонувшей в свежайших сливках, их смесь заполнила гостиную. Феликс, слетая с тормозов, протолкнул свой язык между пухлых губ Хёнджина. Тот, не сопротивляясь, в ответ тягуче провел собственным языком во рту у Феликса, слегка оцарапавшись о его клыки.       «Вот здесь я и умру» – подумал альфа и отпустил остатки контроля над собой. Он обхватил парня за поясницу обеими руками и грубо прижал к себе, углубляя поцелуй. Хван еле слышно простонал. Этот звук высек яркие искры на сердце Феликса. Он сделает омеге хорошо. И первым делом – он сделает его своим.       Ли прервал поцелуй и закинув парня на свое плечо направился в их спальню. Сила альфы, долгие годы удерживаемая, вырвалась на свободу и Феликс пользовался ей без зазрения совести. Хёнджин лишь расхохотался, и шлепнул Ли по заднице, чем вызвал шутливо-грозный рык.       В спальне Феликс сбросил с себя Хёнджина на кровать и забрался на него сверху.       – Хённи, последний шанс отступить, я не отвечаю за себя. – Ли чуть шепелявил из-за клыков.       Вместо ответа Хван обхватил шею альфы руками и притянул его к себе, мокро и развязно целуя. Перед закрытыми глазами Феликса расцвели ослепительные фейерверки, а в паху разлилась томительная тяжесть. Пальцы Хёнджина уже расстегивали его рубашку, сливочно-клубничный одор оглушал его, а парень под ним плавился под окутывающей его сладкой мятой, кричавшей «Я Хочу Тебя».       Наспех снятая одежда полетела в разные стороны, альфу и омегу захватила первобытная страсть, сейчас над ними главенствовали их сущности. Если в начале Хёнджин перехватывал инициативу, то спустя небольшой промежуток времени после того поцелуя Феликс распалился и не давал омеге и дернуться, прижимая того тяжестью своего тела и вылизывая нежную кожу. Он словно после многих лет отсутствия сахара в рационе добрался до сладкого десерта. Хван весь был сливочной клубникой, в каждой клеточке его тела содержался одор, которым был одержим Ли. Этот запах ему снился, мерещился, этот запах и вкус сейчас в его руках, на его губах и на языке.       – Ликси, у тебя слюна холодит…       Феликс усмехнулся и с нажимом провел языком по затвердевшему соску парня.       – Правда? Не знал.       – Я думал мне показалось после поцелуя, но сейчас у меня прохлада везде, где была твоя слюна. – Хёнджин ласково провел пальцами по волосам возбужденного альфы.       – Тогда, надеюсь, тебе понравится…       Ли не сводя хищного взгляда исподлобья с парня, сполз ниже, к давно уже твердому члену омеги. Феликс и сам был тверд, но даже с замутненным желанием разумом он хотел сначала сделать приятно. Только неотесанные альфы пихают свой член в дырку, не позаботившись о комфорте и чувствах своего омеги, Феликс таким не станет.       Его губы коснулись темно-розовой головки члена, рельефно испещренного венами. Чёрные брови Хёнджина выразительно изогнулись над закрытыми глазами, а пухлые губы приоткрылись в выдохе. Феликс мазнул языком по всей длине органа, испытывая наслаждение от вкуса и запаха. Пальцы Ликса нежно провели по внутренней стороне бедер, после чего нашли источник ярко-пахнущей смазки, которой было не так много, из-за долго принимаемых подавителей. Продолжая ласкать губами и языком член омеги, он огладил большим пальцем скользкий и пока еще слишком напряженный вход.       – Не молчи, если что-нибудь не так, ладно? Я еще раньше не…       – Господи, Ликс, просто продолжай… – Хёнджин простонал, когда его член заледенел на воздухе без горячего рта альфы и вцепился своими длинными пальцами в его волосы.       Ли ухмыльнулся и вобрал в рот член почти полностью, избегая касаться того клыками, и, одновременно, мягко надавив, проникнул пальцем сквозь тугое кольцо, вызвав громкий стон омеги. Его собственный орган дернулся от возбуждения.       Когда большой палец стал проникать в Хёнджина без препятствий, он вытащил его и усевшись между бедер омеги картинно слизал оставшуюся на нем сладкую смазку, яркого сливочно-клубничного вкуса. Хван наблюдал за этим с абсолютно завороженными глазами и приоткрытым ртом, сквозь который часто выдыхал.       – Ты…       Феликс, с улыбкой, обнажающей клыки, облизнул губы и потянулся одной рукой к члену парня. Обхватив его ладонью, он начал мучительно медленно водить рукой вверх и вниз, не сводя глаз с лица Хёнджина. Он по очереди лизнул указательный, средний и безымянный пальцы другой руки, после чего эта ладонь приблизилась ко входу. Средний и безымянный пальцы, сложенные вместе, с небольшим усилием проникли внутрь. Охлаждающий эффект от его мятной слюны должен был успокоить ощущения от растяжки. Под аккомпанемент стонов он двигал обеими руками, разрабатывая парня и, при этом, доставляя ему удовольствие. Пальцы омеги вцепились в простыни. Когда он начал подмахивать бедрами, танцуя на руках альфы, Ли добавил третий палец. Хван застыл, привыкая к ощущениям, поэтому Феликс сжал член в своей руке чуть крепче и опустив голову покрыл орган поцелуями снизу доверху.       Спустя несколько мгновений он вытащил свои пальцы.       – Как ты хочешь?       – А ты?       – Я хочу видеть твое лицо, Хённи.       Омега кивнул и согнув ноги в коленях раскрыл их чуть сильнее. Альфа в Феликсе бушевал, а его сердце щемило от нежности к парню. Ликс навис над Хёнджином, расставив руки по обе стороны от его головы. Их органы соприкоснулись, вызвав в теле Феликса дрожь.       – Я люблю тебя. – их губы были в миллиметрах друг от друга, когда Ли негромко произнес эти слова на выдохе.       – И я тебя люблю, Ликси. – Хёнджин прошептал в ответ и подался головой вверх, ловя сладкий, клубнично-мятный поцелуй.       Феликс, не прекращая целовать омегу, чуть отодвинулся нижней частью тела и направил свой член к истекающему смазкой входу. Толкнувшись, он проник внутрь и их стоны, рокочущий Феликса и мягкий Хёнджина, зазвучали в унисон. Он двигал бедрами в медленном ритме, не разрывая сплетение их языков. На истерзанных губах Хвана уже было несколько ранок от клыков альфы с непривычки, но оба были слишком поглощены процессом, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Без подавителей все быстро заживет.       Темп становился неровным, Феликс терял остатки разума, занимаясь любовью со своим парнем, своим омегой.       – Хённи, я хочу…       – Да, пожалуйста, да… – тот простонал, выгибаясь в пояснице.       Ли уткнулся носом в шею Хвана, влажно водя языком, мягко посасывая кожу и одурманенно вдыхая сливочно-клубничный аромат, особенно сильный в этом месте. Делая последние, более резкие толчки, перед тем, как кончить внутрь сходящего под ним с ума от блаженства парня, он быстро вонзил свои клыки в одор-железу. Хёнджин вкрикнул и сжался вокруг него, одновременно испачкав их животы спермой. Феликс вошел особенно глубоко и излился, испытывая высшую степень наслаждения от сладости с небольшой примесью крови омеги во рту. Под губами Ли на шее Хёнджина расходился изящный узор с множественными завитками, забегающими за его аккуратное ушко. Феликс глядел на это как на великое чудо. Его первый секс, первая метка, первая любовь. Узор, который он наблюдал всю жизнь в отражениях на собственной шее, сейчас зеркально расцвел на шее его парня, пахнущего самой вкусной клубникой на свете.              – Знаешь, раньше у меня никогда не было настолько классного секса…       Феликс, клыки которого уже давно втянулись, вернувшись в нормальное состояние, поднял голову с груди Хёнджина и нахмурился, посмотрев в расслабленное лицо своего парня.       – Не говори мне подобное.       – Почему? – Хван приподнял одну бровь в удивлении. – Я делаю тебе комплимент.       – Я ревную ко всем, кто у тебя был. И мне неприятно знать, что раньше секс для тебя не был удовольствием, я начинаю злиться и хочу всем им начистить морду.       – Ты иногда такой… – Хёнджин вздохнул и заправил прядь волос за острое, почти эльфийское ухо Ли.       – Какой?       – Самый любимый.