scream

      Постукивая короткими ногтями по рукаву одолженной у Хёнджина куртки, Йеджи наблюдала за тем, как медсестра один за другим сшивала лоскуты кожи Рюджин друг с другом. Лёгкие наполнялись ароматами хлора и крови, которая уже успела ссохнуться на рукаве одежды Шин, а острая игла шприца в металлической вазочке опасно поблёскивала в ярком свете потолочных ламп. Рюджин отказалась от местной анестезии. Соврала, что плохо её переносит или что уже приняла прописанные физиотерапевтом обезболивающие. Как всегда.       – Подождите здесь, пока я не принесу бинт.       – Разумеется, – Рюджин улыбнулась одной половиной губ.       Когда дверь за медсестрой закрылась, Йеджи осторожно подошла к своей жене.       – Какого чёрта ты сделала? – Прорычала она.       Не переставая нагло ухмыляться, Рюджин здоровой рукой притянула Йеджи к себе. Её губы прижались к футболке Хван, – к той её части, на которой запеклась, испачкав ткань и кожу, кровь Шин.       – Достала для полиции улику.       – Если ты знала, что он придёт, то почему не сказала полиции? Мой отец…       – Ты любишь своих родителей, Йеджи?       – Что за вопрос? – Хван нахмурилась. – Ну… да, наверное. Они хорошие люди.       – Если им будет плохо, как ты будешь себя чувствовать?       – Буду расстроена.       – Вот и ответ, – Рюджин пожала плечами. – К тому же полиция, судя по всему, кучка идиотов, которые не увидят подсказки, даже если ткнуть их им прямо в нос.       – Мне не нравится то, что ты делаешь, Рю.       – Мне тоже, но это правильно.       Плотно сжав губы, Йеджи плотно обхватила пальцами руку Рюджин чуть ниже локтевого сгиба. Капли крови медленно проступили из раны, окрасив нити в красный, скользнули с края раны на кожу и ниже, на бинт и медицинские принадлежности. Хван сжимала всё сильнее, но ухмылка Шин стала только шире.       – Что ты делаешь?       – Надеюсь, что ты почувствуешь хотя бы толику той боли, которую почувствовала я, когда поняла, что ты не выбежала вместе со всеми. Ты…       Какая-то её часть хотела, чтобы нити, стягивающие рану Шин лопнули, чтобы кровь с новой силой полилась из её руки, чтобы та хотя бы скривилась от боли. В тот момент, когда Йеджи, выбежав, не увидела Рюджин среди остальных, её сердце не просто сжалось от боли. Оно будто остановилось, и жуткий холод окутал тело, будто сковал его в объятиях. Она помнила, что хотела побежать туда, но сильные руки Хёнджина подхватили её, а сразу после Черён схватила её за запястья, потому что она настолько сильно пыталась вырваться, что расцарапала парню руки настолько, что потом тоже пришлось накладывать швы.       Она просто хотела, чтобы Рюджин поняла, через что заставила её пройти, но это было бесполезно.       – Эй, – скользнув под ткань футболки, Рюджин провела большим пальцем по животу Йеджи, растирая по коже кровь. – Мне жаль. Правда. Но, если бы я рассказала тебе, что планирую, ты бы пошла со мной и подвергла себя опасности. Я не хотела, чтобы тебя ранили.       – А я не хотела, чтобы ранили тебя!       – К палате кто-то идёт. Лучше убери руку, чтобы тебя не поняли не так.       – Ты маленькая, психованная…       – Я тоже тебя люблю, – губы снова прижались к пятну крови. – Убери руку. Пожалуйста.       В тот момент, когда Йеджи отступила на шаг, дверь распахнулась, и раздражение с новой силой разлилось по её груди. Тот самый агент, – госпожа Мёи или как-то так, – вошла в палату и с интересом посмотрела сперва на окровавленную руку Рюджин, а затем и на Йеджи, с пальцев которой падали, разбиваясь об пол, алые капли. За ней, засунув руки в карманы, плелась незнакомка: тоже в костюме, но с короткой стрижкой, осветлённой почти до платины.       – Мне сказали, ты хочешь передать улику.       – Да, я… я стащила с руки убийцы перчатку, когда мы столкнулись. Там должны остаться потожировые.       – Почему не отдала её тем полицейским, которые доставили вас сюда?       – Потому что у них нет полномочий ускорить экспертизу.       Пока госпожа Мёи расспрашивала Рюджин о нападении, второй агент пристальной смотрел на Йеджи. Та отвечала тем же. Она быстро поняла, что ей не нравится показная отстранённость этой женщины, холод в её взгляде и даже выглядывающие из нагрудного кармана пиджака латексные перчатки казались ей неприятными. Она больше напоминала манекен или восковую фигуру, которую по воле какого-нибудь мага оживили, нарядили в дорогой костюм и вручили удостоверение.       – А вы не видели ничего странного? – Спросила блондинка.       – Только рану от ножа на руке моей жены, мэм. Это достаточно странно?       Усмешка скользнула по губам агента.       – Чем больше вы вспомните, тем быстрее мы найдём того, кто ранил вашу… как вы сказали?       – Жену. И вы меня слышали.       – Жену, да.       – У вас есть перчатка. Займитесь ею и оставьте Рюджин в покое.       – Для дочери полицейского вы достаточно грубы с представителями власти.       – Для представителей власти вы слишком много времени тратите на болтовню, а не на работу.       Усмешка второго агента стала шире. Она подозвала госпожу Мёи к себе и, шепнув ей что-то на ухо, поклонилась сперва Йеджи, а затем Рюджин.       – Спасибо, что побеседовали с нами. Скорейшего вам выздоровления, госпожа Шин.       Молчание в палате длилось, пока шаги агентов не стихли.       – Тебе не стоило так с ними говорить.       – Только не говори, что не согласна, – фыркнула Йеджи. – Они ни черта не сделали, чтобы поймать психа, который на тебя напал.       – Потому что они здесь не из-за этого, и ты это знаешь.       – Ну, им следовало бы охотиться за кем-то, кто действительно опасен.       – Они…       – Пожалуйста, Йеджи, – Рюджин покачала головой. – Я слишком устала, чтобы обсуждать с тобой это. Ты можешь подождать меня снаружи?       – Ты уверена?       – Со мной всё будет в порядке.       Хотя большую часть участников вечеринки уже развезли по домам, некоторым пришлось задержаться в больнице для первичного осмотра и дачи показаний. На самом деле это было бессмысленно, учитывая, что убийца не продвинулся дальше коридора в задней части дома, но полицейским приходилось изображать бурную деятельность, чтобы не допустить паники, поэтому они вцепились в «свидетелей» преступления с силой голодных аллигаторов.       С тихим вздохом Йеджи опустилась на жёсткую больничную скамейку и прижалась затылком к холодной стене.       – Ублюдки…       Услышав её, Хёнджин поднял голову.       – Полностью согласен, хотя совершенно не понимаю, о ком ты говоришь.       – О тех, из-за кого мы вынуждены торчать здесь. Сколько этот псих уже бегает по городу? Три недели? Месяц? Почему они не могут его поймать?       – Потому что местные копы – бездельники, которые не сталкивались ни с чем серьёзнее пьяной драки. У меня другой вопрос. Рюджин сделала это специально?       – Полезла под нож?       – Да.       – Наверное, – Йеджи плотно сжала губы. Из всех людей в городе Хёнджин казался ей наиболее приятным. Конечно, она не испытывала к нему такой же привязанности, как к Рюджин, – или вообще привязанности, – но он умел разрядить обстановку и иногда покупал для всех мороженое, так что мог считаться хорошим парнем. По крайней мере, он понимал, что «нет» значит «нет» и не пытался выставить Рюджин главным злом Пулсан-Ри.       Больше вопросов он задавать не стал.       Мимо проходили медсёстры и полицейские. Та женщина, которая делала Рюджин перевязку, вернулась, и Йеджи уже хотела войти, чтобы убедиться, что она сделает всё правильно, но мобильный в её кармане неожиданно завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.       – Да?       – Какой твой любимый фильм ужасов, Йеджи?       – Кто это?       – Ты знаешь.       – Иди к чёрту.       – Если ты бросишь трубку, я…       – Что? Доберёшься до меня? Валяй. Приди и возьми, если хочешь.       Раньше, чем Йеджи успела договорить, свет резко выключился, а откуда-то из темноты донёсся слишком глубокий, чтобы быть настоящим, утробный голос:       – С удовольствием, трусливая шлюха!