Лето

      Бескрайнее июньское тепло-зеленое поле, усыпанное белоснежными ромашками, оранжево-желтыми одуванчиками и другими полевыми цветами: от колокольчиков до клевера. Ясное чисто-голубое небо, редко проплывающие по нему полупрозрачные облака. Слышен радостный смех — кружась, бежит девушка лет двадцати. Легкое летнее желтое платье с орнаментом из зеленых листьев развивается в танце, белую шляпку с широкими полями удерживает на голове нежно-бежевая лента. Босые ноги щекотала свежая трава на влажной прохладной земле.       – Далеко только не убегай! — смеясь крикнул ей возлюбленный.       Блондин с длинными прямыми золотыми волосами, небыстро шедший за своей развеселой девушкой, был одет в светлую льняную рубашку и джинсы бурого оттенка, нес с собой гитару в чехле и корзинку для пикника, из которой выглядывал плед в красно-белую клетку.       – А вот возьму и убегу! — в ответ расхохоталась П.       На этих словах она неудачно прыгнула и споткнулась о кочку почвы.       – Может это был знак? — подошел ее О. и протянул руку помощи.       Жалобно посмотрев, девушка взялась за его предплечье и поднялась на ноги.       – Колдун, — пытаясь выглядеть обиженно, обозвала возлюбленного.       – Ведьмочка, — улыбнулся и поцеловал любимую в щеку.       П. поднялась на цыпочки и чмокнула в ответ колючую от щетины скулу О., взяла корзинку и, на показ хромая, продолжила путь рядом с ним.       Вдали показалась небыстрая речка, значит пара уже почти пришла. Подойдя к воде О. сполоснул руки, П. тем временем нашла подходящее место и, расстелив мягкий плед, стала раскладывать продукты: фрукты оставила в корзинке, бутылки с вишневым морсом поставила рядом, приборы остались на салфетках.       – Даже в мелочах художница, — поцеловал в лоб, скрытый кудрявыми русыми прядками, упавшими на лицо. – Рисовать этот натюрморт будешь?       – Не-а, все равно не взяла ничего. Да и к тому же в таком месте нужно пейсажи рисовать, а не корзинки с принесенными вкусностями.       – Полностью согласен! — взял персик, который сразу брызнул на его рубашку.       Тихо хихикнув, девушка помогла оттереть, но пятно осталось.       – Так даже красиво, — озвучила свои мысли девушка. – Вот только бы… минутку.       Взяла дольку грейпфрута и ляпнула рядом, а затем добавила синих пятен ежевики.       – Как тебе? — П. улыбалась во все тридцать два зуба, очень довольная своей работой.       – Прелестно, — смеется О.       – Я отстираю, если надо, — слегка смущенно ответила художница.       – Не надо, мне нравится. Тем более такая есть только у меня и только твоего авторства, — улыбнулся своей самой нежной улыбкой, глядя на которую можно было растаять. – Иди сюда, любовь моя!       Жестом пригласил лечь головой себе на колени, что девушка и сделала. О. принялся с рук кормить ту ягодами клубники, черешни, голубики и порезанными на дольки яблоками, нектаринами, грушами.       – Такой покой – никакой суеты, тишина, благодать… — говорит парень, смотря в даль на реку и поглаживая П. по коротким кудряшкам. – Правда как в раю.       – Мой рай там, где ты, — ласково улыбнулась.       – А ты знаешь, есть такая теория, что рай – это не какой-то красивый сад, а состояние души, в котором она пребывает после отделения от тела. Такое лёгкое, эйфорическое. А то, что написано в Библии – это просто метафора, — перевел взгляд на девушку.       – Возможно, я вот в отрыве от любых религий считаю, что рай это такой идеальный мирок для каждого человека, — подняла на него небесно-лазурные глаза. – Допустим вот человек всю жизнь хотел жить у моря и вот его рай это домик у моря. А что твой индуизм об этом говорит?       – В целом всё так же. Просто в индуизме названия другие, но базовая суть та же. С тем лишь отличием от христианства, что в индуизме душа не сразу попадает в рай или ад, а перевоплощается, отрабатывая карму.       – Интересно… — положила ягоду в его рот.       – Да теология – это вообще очень увлекательно. Знание базы нескольких религий позволяет смотреть на мир с разных точек зрения.       – Твоих рассказов прям заслушаться можно… У нас преподша была с православием головного мозга, это было ужасно.       – Согласен. Религиозный фанатизм всё разрушает. Есть даже такое высказывание: “вера без любви делает человека фанатиком”.       – Мудро.       – Выпьем за любовь?       – Выпьем!       Налили друг другу морса, чуть не стукнувшись лбами, и, чокнувшись, выпили почти залпом.       – Люблю тебя… — блаженно произнесла П.       – А я-то тебя как!       Потрепал по волосам, поцеловал в обе щеки. Нежно перебирает длинными пальцами прядки под довольное мурчание девушки. Задремала под стрекотание насекомых и еле слышимый шум реки. О. осторожно переложил ее рядом, подложив под голову подушку, расчехлив гитару, тихо запел “Imagine” на польском языке.       – Не знала что ты польский знаешь… — сквозь дрему пробормотала П.       – Мне как-то Ютуб в рекомендациях подкинул кавер на польском, я и решил чисто ради интереса выучить)       – Красиво...       К концу песни П. окончательно свернулась клубочком и уснула. О. смотрел вдаль… Уже не такое теплое предвечернее солнце плавно катилось к горизонту, залив поле яркими золотистыми лучами. Река приобрела фиолетоватый оттенок и размеренно текла в сторону леса. На корзинку приземлилась стрекоза, постепенно начали взлетать светлячки. И лето только начиналось…