Поддержка нужна

Вновь он сидит, запершись в своей лаборатории, не желая никого ни видеть, ни слышать. Чертежи выходят кривыми, формулы не считаются, мыслей, что он может сделать, совсем нет. Он не ест и засыпает за рабочим столом в своём халате, а когда просыпается, обнаруживает себя укрытым в плед из его комнаты. Джону это не нравится, но он терпит это «во имя благой цели». Он знает, кто это, знает зачем он это делает. Казалось, он не выходил из дома уже очень, очень долгое время. Его питание в основном состояло из чего-то сладкого раз в пару дней. Вскоре он перестал и это есть, пил кофе и ел жвачки. Всё сводится к одному. Джодах заходил к нему в комнату каждый день. Открыв дверь, перед его глазами предстала такая картина: Джон лежит за столом, положив голову на руки, весь стол в образцах, в бумаге, везде валяется мусор. — Ох, Джон, Джон, я так понимаю, у медиков не бывает здоровых желудков, — тихо проговорил он, подходя и накрывая своего друга пледом. — Ты прав, пташка, — он сам и не заметил, как проснулся. В его животе предательски заурчало, и в груди начало разливаться неприятное чувство… — Но я буду премного благодарен, если ты приготовишь мне салат. Джодах, цокнув скорее наигранно, пропал. Харрис уткнулся в свои руки, не желая ничего видеть. Он знал, он, чёрт возьми, всё знал. Знал, но… Ничего не делал. Совсем. Вся его забота — укрывание пледом ночью. А может и не только ночью. И никакой заботы в другом плане… Это было обидно. Пусть Джон не привык к заботе от других, пусть он и считал себя выше остальных, но такое поведение от Джодаха казалось ножом в спину. Нет, нет, чего это он. Не время раскисать. Нужно откинуть все потребности и работать дальше. Может, увидев плоды своей работы, ему станет чуточку лучше, и он даже побалует себя пиццей. — Я принёс, — в этот момент в комнату вновь входит Джодах с уже приготовленной едой. Выглядит вкусно, хотя это обычный салат: огурцы, помидоры, немного семечек и… лук? Это странно, но ладно, — Снова работаешь… Совсем себя не бережёшь, — Джодах так близко-близко, его дыхание чувствуется шеей. Джон ощущает лёгкие мурашки на своей коже. — Благодарю вас за великодушную помощь, о, великий Джодах! Пожалуйста, выйди, я работаю, — сверху послышался грустный выдох и захлопывание дверью. «Если бы он был обеспокоен моим состоянием, то он бы делал хоть что-то. С чего я вообще об этом думаю? С чего бы вдруг мне понадобилась чья-то поддержка? Я ведь великий Джон Дейви Харрис, собственной персоной! Ладно, сейчас мне нужно сосредоточиться на задаче. На за-да-че,» — думал Джон, что-то отмечая на чертеже. Его взгляд невольно цеплялся за тарелку салата, что лежала неподалёку… Хотелось, но нельзя, пока он не закончит хотя бы малую часть. --- Джон расхаживал по комнате, пытаясь что-то вспомнить. Он вынет все свои воспоминания вмиг — так казалось ему, но совершенно не внезапно дверь отворилась. Джодах всегда заходил только тогда, когда учёный спал. Эта мысль его улыбнула. — Здравствуй, пташка, чего хотел? — он смотрит на то, как его друг стоит в проходе и слегка мнётся, не решаясь задать вопрос. Вобрав достаточно воздуха в лёгкие и решимости, он спрашивает: — Джон, что происходит? — настороженно, вопросом на вопрос, решив сразу перейти к главному. Харрис даёт такой же ответ-вопрос. — Хм? А чего происходит? Что-то я ничего не замечаю, — он проговаривает это погано-саркастичным тоном, всё также расхаживая по комнате. Сейчас он полон энергии: тот самый салат был растянут на пару дней. — Ты не ешь, не выходишь, много спишь, ты… — на этом моменте Джон останавливает свою ходьбу по комнате, наклоняя корпус лицом к Джодаху, серьёзно смотря тому в глаза. — Да, я. Но тебя это не касается. Если тебе интересно: твоя забота в виде накрывания меня пледом мне приятна и даже очень, но я не нуждаюсь в друзьях, — Джон понимает, что врёт самому себе, но это же чтобы отгородить себя от боли, верно? Продолжает он весьма весёлым тоном, — ведь я великий Джон Дейви Харрис!.. — Слушай, Джон, я правда волнуюсь. Меня волнует твоё поведение. Ты такими темпами себя убьёшь… — Ну может тогда начнёшь мне действительно помогать, а не ныть о том, что волнуешься? — протянул он мечтательным тоном, про себя думая о том, какой дурак и что говорит. Они сели рядом. Минута затянулась, и только спустя минуту и ещё тридцать секунд, что казались вечностью, Джодах подал голос. — Я не знаю, чем тебе помочь. Если бы ты был… — Ах да, конечно. Я тебя понимаю. Это очень тяжело. — Джон, хватит, правда. — А то что? Иди ты со своим волнением. Иди отсюда. У меня дела поважнее. Эти «дела поважнее» были влажные глаза и заложенный позднее нос. Он не верил, что наговорил такого не абы кому, а Джодаху! Этому чёртовому Джодаху! Чтобы он подавился во время завтрака… Слёзы предательски потекли по щекам, и спустя пару минут тихого плача, когда его лицо и кончики ушей уже были красные, он почувствовал руки на своих плечах. Так тяжело не было никогда. Ему нужна поддержка и друзья.