Преемственность поколений

      Застывшие факи не то чтобы преследовали, но были довольно тесно связаны с семьёй Горшенёвых - Князевых на протяжении всей её истории. Даже на семейном фото и на заплатке Князя красовались факи, поэтому Андрей не удивился тому, какие именно серьги выбрал сын и лишь пошутил, чтоб в следующий раз надел с сосисками.        Серьёзный Горшок, будучи в амплуа Михаила Юрьевича, сначала нахмурил брови, а затем, улыбнувшись во все керамические тридцать два, притащил сыну свой новенький кожаный плащ.       — Вот с ним носи, что было как надо, понимаешь, да?       Не особо крупный Влад в огромном отцовском плаще и торчащими из ушей факами смотрелся комично, да так, что Андрей, не выдержав, рассмеялся и притащил пуфик.       — А теперь, малыш Факов, — голосом "дяди Андрея" произнёс Князь, — расскажи стишок...       Ответом послужил синхронный фейспалм от Михи и от Влада. Не смотря на внешнее сходство с Андрюхой, характером сынок точно пошёл в своего папу Мишу.       После ещё нескольких шуток семейство полностью успокоилось и переключилось на другую тему, напрочь забывая про экстравагантные серьги.

***

      И лишь спустя время, придя к сыну на премьеру очередного фильма, Миха чуть ли не подпрыгнул от радости, тряся Андрея за плечо и почти что неприлично тыкая пальцем куда-то в сторону. Присмотревшись, Князь увидел их Владика в дизайнерском кожаном плаще, расписанном под старый михин, но со всякими новомодными дорогущими примочками. Из кармана свисала шёлковая косынка с черепом, а на ушах красовались те самые серьги. Утерев слёзы умиления, Андрей, приобняв одуревшего от радости Миху, заорал "Хой!", привлекая внимание сына. Вскоре к нему присоединился и Горшок, приятный баритон которого невозможно было не услышать. В глубине души они боялись, что Влад постесняется своих панковских родителей, совершенно не подходящих для богемной тусовки.       Но Влад, не смотря на абсолютно иные музыкальные вкусы и взгляды, был сыном своих отцов, поэтому, услышав заветное "Хой!", лишь развернулся в сторону Горшка с Князем и, подняв руку с известным жестом, крикнул в ответ:       — Хой! Челюсть долой!       На секунду в зале воцарилась полная тишина. Влад нервно сглотнул и мысленно приготовился писать извинительный пост в инсте, Миха покраснел как школьник, но быстро вспомнив, что он почтенный альфа и отец семейства, нахмурился, входя в образ самого панковского, безудержного Горшка, готового встать на защиту своего ребёнка, а Андрей, улыбнувшись, придумывал свою самую дурацкую шутку, лишь бы вездесущие любопытные журналисты перевели внимание на него и ничего не написали про Влада. Но пока всё семейство Горшенёвых - Князевых готовилось держать оборону, толпа подхватила знакомый многим мотив.       — Был на руке застывший фак Из кармана торчал пиратский флаг Зомби всю ночь кричали: "Хой! Мы, анархисты, народ не злой!"       Быстро сообразив к чему всё идёт, Миха принялся подпихивать Андрея, чтобы побыстрее пробраться к сыну. Вскоре гордые родители оказались рядом со слегка опешившим от такой реакции Владом.       — Поём, ё-моё, — слегка шепеляво произнёс Горшок и первым затянул песню.       Затем уже привычно к нему присоеденился Князь, а позже, не так уверенно, но с огоньком, запел и Влад. Никто их них не знал чем кончится такой семейный перформанс, но, чувствуя себя единым целым, отцы и их единственный, любимейший ребёнок были готовы держаться вместе и стоять до конца перед всеми продюссерами, режиссёрами и журналистами этого мира.

***

      — Владька, глянь, ты на первой полосе!       Вернувшийся после прогулки с собачками Андрей весело помахал купленным в киоске возле дома журналом. Новенькую глянцевую обложку украшало фото Влада с той самой анархической премьеры. Плащ, факи в ушах и на руке, щербатая улыбка – ну весь в папу Мишу! Чуть поодаль на фото стояли Миха с Андреем, при полном параде, отчаянно поющие "Мёртвого Анархиста", будто им снова под тридцать, а перед глазами полный зал "Олимпийского". Нежно улыбнувшись, Князь погладил сначала изображение сына, а затем и мужа, вспоминая как круто им было на той премьере.       — Покажи, ё-моё, — приятные воспоминания прервал высунувшийся из кухни Миха, — что там с нашим Владосом?       Обняв и чмокнув в щёку Андрея, Горшок уставился на обложку. За сына сразу же взяла гордость, а вот заголовок, сияющий кривыми красными буковками в стиле двухтысячных, вызвал недоумение, быстро сменившееся приступом хохота.       — И чего ты ржёшь? — нахмурился было Князь, по старой привычке не заметивший ничего, кроме своего любимого Михи и такого же любимого ребёнка.       — Да глянь чё написали, — сквозь смех ответил Горшок, тыкая крупным пальцем в обложку, — по нашим стопам пошёл, начались проблемы с журналюгами, понимаешь, да?       Андрей было вчитался в заголовок, как в коридор из своей комнаты вывалился Влад. Он гостил у родителей вторую неделю, вопреки обыкновению предпочитая проводить отпуск не за границей, а в родительском гнёздышке. Хитрожопостью парень пошёл в папу Мишу, поэтому предпочитал спать допоздна, чтобы его не припахали к выгулу слишком шустрых и активных чихов.       — И вам доброе утро, — зевнув, Влад потянулся и уставился на родителей, — в честь чего шум?       Увидев себя на обложке, он чуть не подпрыгнул от радости. Наконец-то его, да ещё и в таком виде, заметили. Эго молодого актёра трепетало и наслаждалось триумформ ровно до того момента, пока он не увидел заголовок. Не сдержавшись, Влад рассмеялся слегка истерическим, натужным смехом, но вскоре он смог полностью принять и отпустить ситуацию. Ему вторили звонкий смех папы Дюши и басовитый гогот папы Миши.       — Ну что, сынок, с боевым крещенинм тебя, — отсмеявшись, Князь обнял сына, и протянул ему журнал, — нам с твоим отцом постоянно "везёт" с заголовками...       — Фамильная черта теперь, ё-моё, — подытожил Горшок, сгребая мужа и сына в свои по-настоящему медвежьи объятия, — то ли ещё будет! Но мы с папой очень гордимся тобой, понимаешь, да?       Влад ещё с детства прекрасно это понимал, поэтому, расслабившись в родительских объятиях, подумал что дурацкий заголовок совершенно ничего не значит в его жизни, ведь существуют гораздо более важные вещи. Отложив журнал с ярко-краской надписью "От Горшка два вершка" на комод, Влад потянул родителей на кухню, отмечать свой триумф припасённым на вечер светлым нефильтрованным. Светящиеся от счастья Миха с Андреем, радостно гавкающие и носящиеся туда - сюда собачки, сонный кот, трущийся об ноги — всё это вызывало у Влада чувство лёгкости, спокойствия и при этом невероятной уверенности в себе, будто он мог покорить весь мир. Родительская любовь, забота и поддержка творили настоящие чудеса.