Ключ остался у меня

Тэхён просыпается от звука. Сначала кажется — дождь. Потом — шаги. А потом — замок. Щёлк. Щёлк. И снова. Он хватает футболку, идёт к двери босиком. Часы показывают 02:43. За дверью — он. Чонгук. Мокрый до нитки, с рюкзаком на плече. На лице — всё сразу: усталость, злость, что-то похожее на надежду. — Прости. Я… Ключ остался у меня. — Полгода. — Тэхён стискивает дверной косяк. — Полгода, Чонгук. Тот кивает. Не оправдывается. — Я не могу домой. Сейчас. Просто впусти. На ночь. Я… Тэхён смотрит. Плечи дрожат. Под глазами — тень. Лицо — знакомое до боли. — Зачем? — тихо. — Потому что ты единственный человек, у кого я до сих пор в списке «дом». Пауза. Потом — шаг в сторону. — Заходи. Чонгук проходит. Ставит рюкзак. Не оглядывается. — Я промок. Прости. — Хочешь — душ. Хочешь — на диван. — А ты? — вдруг спрашивает он. Тэхён замирает. — Что я? — Хочешь, чтобы я остался? Тишина. А потом Тэхён подходит. Медленно. И просто касается губами — ключицы, промокшей ткани, щеки. — Я никуда не уходил, Гук. Только ты. Чонгук хватается за него, жадно, как за спасение. Целует. Пальцы в волосах, руки дрожат, губы давят. — Прости, — шепчет. — Я без тебя не умею. Они не доходят до кровати. Тэхён вжимает его в стену прихожей, пальцы вцепляются в ворот футболки, срывая её вниз. Губы жадно, грубо — не целуют, берут. — Ты не должен был приходить, — хрипит он. — А ты не должен был меня пускать, — отвечает Чонгук и прикусывает ему нижнюю губу. Ткань летит на пол. Кожа к коже. Мокрая, тёплая, дрожащая. Тэхён целует, как будто мстит. Как будто хочет разорвать. Как будто сам себя не узнаёт. Чонгук срывает с него ремень, разворачивает, прижимает к стене. — Я помню, как ты просил. Тогда. — А теперь? — Тэхён оборачивается через плечо. Глаза горят. — Теперь я сделаю громче. Он опускается на колени. Язык скользит по бедру, по внутренней стороне, поднимается выше. Тэхён запрокидывает голову, одной рукой упирается в стену, вторая сжимается в кулак. — Ты с ума сошёл, — выдыхает. — Сошёл, когда ушёл от тебя, — шепчет Чонгук и облизывает основание члена, медленно, нарочно. — Исправляюсь. Мокро. Шершаво. Глубоко. Тэхён вскрикивает, глухо, зажмуривается. Пальцы в волосах. Бёдра дрожат. А потом — кровать. Они валятся туда, голые, в спешке, с выдохами, поцелуями, следами от зубов. Чонгук сверху. Движения — медленные. Нарочно. Входит — медленно. До конца. Тэхён цепляется за простыню, выгибается. — Да, — вырывается у него. — Да. Так. Сначала медленно. Потом быстрее. Тело греется, скрипит кровать, пахнет потом и сексом. Чонгук накрывает его телом, целует в ухо, шепчет: — Ты мой. Слышишь? Слышишь? И Тэхён кивает. Со слезами на глазах. Потому что да. Слышит. И не верит. Они кончают почти вместе. Чонгук — с хрипом, уткнувшись лбом в плечо. Тэхён — с прерывистым вдохом, выгнувшись под ним. И всё — затихает. Кроме сердца. Они лежат, уткнувшись лбами. Дышат. Глаза — в глаза. На стене — тень от фонаря. На теле — следы. На душе — пауза. — Ты останешься? — шепчет Чонгук. — Ты ведь не думал, что всё вот так? — Нет. — Тогда зачем пришёл? — Потому что всё равно не могу без тебя. — Ты не умеешь быть со мной. Только приходить. Только просить. Он отстраняется. В комнате — только дыхание. — Я не научился тебя не любить, — выдыхает Чонгук. — А я научился не ждать. — Тэхён встаёт. Он идёт в ванную, включает воду. Чонгук сидит на краю кровати. Не двигается. Не просит. Потом медленно встаёт. Одевается. Мокрая футболка, джинсы. Босиком. На кухне берёт стакан. Пьёт воду. На холодильнике — старая открытка: “Я рядом, даже если не здесь”. Он переворачивает её. Пишет что-то на обороте. Кладёт на стол. Выходит. Тэхён возвращается, когда вода стекает. Квартира пуста. Воздух — тише. Он замечает открытку не сразу. Берёт в руки. Читает: “Я ушёл, потому что не знал, как остаться. Я вернулся, чтобы запомнить, каково это — быть с тобой. Теперь ухожу, потому что не могу разрушать тебя снова. Спасибо за ночь. Прости за всё остальное.” Он улыбается. Грубо. Почти зло. А потом просто садится на пол. И позволяет себе заплакать.