Прошлое

      Дейв морщится от тянущей боли в животе. Она уже стала привычна за столько времени, но острые приступы всё ещё выбиваются, заставляя рефлекторно хвататься за живот и кривить лицо. Они с отрядом прячутся от Империи в этом заброшенном бункере вот уже как три недели без еды и воды. Им удалось успешно перехватить колонну машин с поставками ресурсов Империи и увести основной огонь военного эскорта от ещё нескольких групп Сияния. Изначальный минимальный риск обернулся полноценным вооруженным сопротивлением. Только им ничего не досталось из ресурсов. С собой у них был только небольшой запас еды с водой, но он закончился ещё неделю назад.       Раньше им удавалось выходить за пределы бункера, но в последнее время имперцы стали подозрительно часто мелькать рядом с укрытием. Дейв был благодарен богам за сезон дождей по весне и хреновой изоляции бункера. Вода проникала сквозь землю и трещины бетона, позволяя хоть как-то продержаться подольше в живых. Только максимум без еды они протянут тридцать дней. Ни про какие семьдесят речи и не шло, они и так истощены подпольной деятельностью. Все же трудно есть, когда ты в бегах и постоянных прятках со смертью. Часто приходится переходить на подножный корм в виде моха, щавеля, картофельных очистков, червей, обоев и прочего. Ели вообще все, что можно съесть.       Только из этих трех недель две они уже без еды. Четырнадцать дней. Еще шестнадцать есть запасе. Шестнадцать дней подать сигнал, сбежать, найти еды, оказать сопротивление поисковым отрядам. Сделать хоть что-нибудь ради спасения.       На седьмой из них умирает первый человек. Джейк был ранен, его организм нуждался в еде больше остальных для восстановления. Тот снимает одежду, оставаясь лишь в нижнем белье, а после уходит в дальнюю комнату бункера. Они находят его через десять минут после последнего удара сердца. Лицо у того спокойное, без грамма боли. Это радует. И у них есть немного еды. Ткань есть бесполезно, но им нужно хотя бы забить желудок, чтобы он не болел.       Но это бесполезно, им не протянуть дольше недели. Все ослаблены, нет сил стоять нормально, некоторые уже лежат без возможности даже сидеть. Сезон дождей закончился, воды и еды нет. Умерло еще трое. Их осталось четверо со всего отряда, включая его самого.       Голод вкладывает всем в голову одну мысль. Страшную, темную и отчаянную, но вместе с тем спасительная. Трое не озвучивают ее вслух, только обсуждают быстрыми взглядами в напряжённой тишине.       Джейк не выдерживает первым: – Комиссар, – то стоит полусогнуто от бессилия, но не садится. Уважения перед главнокомандующим больше, чем слабости. – Мы все думаем об одном и том же. Нам нужна еда. – Что ты предлагаешь? – Дейв отвлекается от продумывания плана. У них нет оружия и сил, чтобы внезапно атаковать и сломить отряд Империи. Нет сил и ресурсов незаметно сбежать. Ничего нет. Но нужно что-то делать, нужно спасти людей. – Я пытаюсь что-нибудь придумать, – только что придумать он не знает. Идей нет вообще. Никаких. Абсолютная тишина. Если у них и до этого не было идей, то сейчас и подавно. – Мы думаем об одном и том же. Вы не можете не понимать о чем я, – Марк тяжело сглатывает. Им пришлось долгое время набираться с силами, чтобы озвучить эту мысль вслух. Только сегодня смогли втроём обсудить это после нахождения очередного трупа. – Нет, не понимаю, – Дейв откладывает в сторону карандаш, чтобы встретиться взглядом со своим рядовым. Это будет битва убеждений. Они не должны перешагнуть эту черту, не должны опуститься на самое дно. – Расскажи мне. – Нам нужна еда, – озвучить необходимое нет сил. – Я единственный могу стоять, Бен и Лиза только лежат. Воды нет, еды тоже. Мы умрем, если не поедим. Мы не хотим умирать. Нам просто страшно, – Марк не озвучивает мысль, что им страшно умирать из-за чужих убеждений. Им страшно умирать при наличии спасения из-за чужого запрета, к которому они прислушаются. – Я подал сигнал о спасении неделю назад, нас должны найти в ближайшее время, – Лололошка даёт слабину. Не сразу же отдает приказ не думать о таком решении, не отчитывает и прочее. Потому что он тоже держится из последних сил, тоже хочет есть и тоже хочет спасти людей, видит безумие от голода в глазах последних трех выживших. Мэри умерла всего два часа назад, а это значит, что у них есть порядка шести часов до трупного окоченения. Три на моральную дилемму, один на принятие решения. Секунда для согласия. – Хорошо. Если нас не вытащат через час, то... – он не договаривает. Но это и не надо. – Спасибо, – Марк медленно бредёт в соседнюю комнату.       Через час их не спасают.       Через еще три они решаются.       Мясо по плотности как телятина, но чуть слаще, более суховатое. Они преступили эту грань. Шагнули за мораль.       Они про это никогда не заговорят. Зароют воспоминания глубоко в душе, чтобы никогда больше не вспоминать. Не думать, не видеть, не обсуждать.