Береги себя

      Ноябрь, по мнению Данилы, являлся самым отталкивающим и гадким месяцем. Что прекрасного в вечном морозе или дождях? Неужели кто-то выберет эту серость вместо зелёных майских искусств?       Октябрь полон тёплых рыжих красок, и даже тогда слякоть пережить легче. Декабрь же сплочает, начиная внушать нам важность празднования Нового Года. Улицы преображаются, люди тратят время на украшения своих магазинов и прочих заведений. Внимание сразу переключается, и тревога уходит на задний план. Люди начинают ценить то, что имеют, радуются снегу и приближающемуся общему празднику. Но что остаётся ноябрю, который делит два ярких месяца? Тоска и желание не выходить из дома.       К счастью или сожалению, остаться дома не удаётся, ведь Данилу у подъезда дожидается товарищ, живущий в соседнем доме. Илья был необычным, явно любящим личное пространство и собственный внутренний мир. Его мысли почти всегда были абстрактны, хотя тему будущего он всегда воспринимал серьёзно и подходил к ней четко с разных сторон. Зато в музыке и любимых фэнтези книжках можно было утонуть с головой и перестать держать контроль. Интересный парень. На этой почве и полюбился так сильно, что аж начиная с пятого класса Данила держался рядом с ним, часто зависая вместе в компьютерных клубах, да и просто проводя время в школе.       Завтрак пропущен, сумка собрана и рыжий уже выбегает из квартиры, закрывая её на ключ с милой подвеской в виде плюшевого рыжего кота. Спускается пешком с седьмого этажа, слегка задыхаясь и преодолевая темень в глазах. Выходя из подъезда, наконец, вдыхает слегка морозный воздух.       — Утра, рыжий, — Илья улыбается во все зубы и хлопает одноклассника по плечу. — Погнали а то я всю ночь в кс играл и совершенно забыл про домашку, которую физичка задала. Она мне такой пизды вставит. Ты что-то делал? Дашь списать по-быстрому? С меня твой любимый холодный чай.       — И тебе доброго. Конечно, погнали, — Кашин ухмыльнулся, совершенно не удивляясь только что донесённой информации, а потом слегка стукнул по плечу. — Мог бы и меня в кс позвать, так-то.       Так и пошли они в сторону школы, параллельно обсуждая, кто как собирается проводить ближайшие выходные. И всё казалось таким нормальным, адекватным, но оба понимали, что всё не так гладко, как кажется. Илья из раза в раз кидал встревоженные взгляды на друга, оценивая общее состояние, а второй, в свою очередь, часто хмурился, витая в своих мыслях. Несмотря на это, в компании друг друга им было легче отвлечься.       В школу парни прибыли даже раньше, чем нужно, и сразу убежали в туалет на третьем этаже, чтобы один покурил, а другой в спешке списал всё, что хотел. Помещение пустовало, ведь мало кто додумывался приходить раньше положенного, лишь самые отчаянные. Каждый занимался своим делом в тишине, хотя тихие маты со стороны Ильи иногда проскакивали.       Все мысли Данилы были пропитаны собственным питанием и одним важным человеком. Хотя от этого он старался бежать. Голова трещала от несуразных мыслей о том, сколько парень съел вчера, сколько ему предстоит съесть сегодня и как можно скрыть своё недоедание от матери. Думал и о том, что на выходных собирался встретиться с одноклассницей поэтому стоит выбрать день до этого, когда он сможет поголодать, чтобы потом выглядеть более привлекательно.       Глупости, полнейший бред, но это буквально единственные мысли, которые посещали голову Кашина. Он отрицал свою проблему, но она буквально разъедала мозг, заполняла собой абсолютно всё пространство. С тех пор как юноша начал худеть в 14, с каждым годом всё больше и больше терял собственную личность. Он не мог думать о чём-либо, кроме того, что переел или не увидел отвес после питьевого дня. Интерес пропал почти ко всему, и Данила только и мог, что всхлипывать в тишине собственной комнаты, думая о том, что сам умертвил собственную жизнь, но не может сейчас вернуться к истокам.       В скором времени прозвенел звонок и, глубоко вздохнув, пришлось плестись к нужному кабинету. Только зайдя в класс, Илья засиял, увидев свою одноклассницу, в которую был безмерно влюблён. Та сидела с ним за одной партой, поэтому Илья сразу же пошёл к собственному пустующему месту. Данила улыбнулся такой картине и поплёлся к своему месту у окна. Живот слегка крутило от выкуренной на пустой желудок сигареты, но чувство уже было настолько привычным, что парень даже не морщился.       Усевшись за парту, парень почувствовал, как рядом сел кто-то ещё. Кашин упорно рассматривал темень за школьным окном, стараясь не обращать внимание на своего близкого друга, с которым не так давно успел поссориться. Он чувствовал щенячий взгляд тёмных, как вселенная, глаз, но не смел оборачиваться. Некомфортно настолько, что физически не хватало кислорода. Хотелось забиться в угол потайной комнаты и рыдать до опустошения.       — Дань, — голос уставший, опечаленный. У Кашина сердце забилось чаще. Захотелось, чтобы грудную клетку пробили осиновым колом. Он чувствовал себя виноватым в том, что наговорил, как обошёлся с другом, даже после того, как выслушал его позицию. Хотелось выть и плакать в чьё-то плечо, лишь бы гладили по голове и нежным шёпотом приводили мысли в порядок. Но рыжий молчал и не поворачивался, уже даже не фокусируясь на окне перед ним.       Он поступил так глупо. Его близкий друг, Руслан, лишь хотел помочь. Шатен видел, как менялся его знакомый из года в год, видел все его эмоциональные провалы и подъёмы, знал о триггерах и комплексах. Знал и оставался рядом. Данила не считал, что заслуживает такого тёплого отношения к себе, мог кричать и спорить, но всё равно возвращался и ластился под руку, как изгнанная собака, которая скучает по своему хозяину. Много плакал и извинялся, не мог простить себя.       Мысли Данилы крутились по кругу, пока Вселенная шла только вперёд. Парень утопал в собственной ненависти, и все его друзья это прекрасно понимали. Единственная, с кем терпимо было поддерживать общение - Арина. Вместе росли в Казани, видели изменения друг в друге, отдалялись, перекрывая общение, и встречались вновь, чтобы наверстать упущенное. Такая связь обычно ценнее чего-либо в мире.       — Руслан, что у вас произошло? — уверенный голос в тишине лестничных пролётов напирал. Разговор состоялся ещё неделю назад, когда Арина и Руслан пересеклись по окончанию школьного дня.       — Мне казалось, что ты первая обо всём узнаёшь, — хмыкнул шатен, но девушка рядом лишь тяжело вздохнула. — Мы с ним поссорились. Не знаю, Арин, я не хотел, чтобы так случилось, но, блять.       Тишина напрягала. Хотелось зарыться в землю и уснуть навсегда. Девушка с примечательными кудрями опиралась на подоконник и метала свой взгляд от окна к знакомому. Её высокая фигура выглядела уверенно, но волнение всё ещё циркулировало вместе с кровью по венам.       — У него рецидив. Ты знала об этом? — парень опёрся спиной на стену и метнул взгляд на одноклассницу, которая лишь слабо кивнула. — Он пришёл ко мне в слезах, даже куртку надеть не удосужился. Дурак, и так ведь мёрзнет в отапливаемом помещении, так ещё и... Ладно, не суть. Мы долго говорили, пока он не уснул. Матушка уехала, поэтому я проснулся пораньше, чтобы сделать Дане что-то лёгкое, типа бульона. Блять, я знаю, что он у нас эмоциональный, но когда он проснулся и пришёл ко мне в двух кофтах, бледный и с бегающими, блять, глазами, начал спорить о том, что не будет ничего есть. Честно, я был готов выть. Обычно он старался ради меня, ради нас, но в этот раз он напрочь отказался от еды. Накричал на меня за то, что я лишь срываю его план, а я не сдержался и накричал в ответ. Мне так стыдно, Арин, просто пиздец...       Руслан закрыл лицо руками, но почувствовал как на плечо опустилась тёплая рука подруги.       — Ты не виноват. Даня болен, а ты не его врач, чтобы вечно быть спокойным. Ты такой же человек с эмоциями, который пытался помочь, — голос девушки успокаивал и приводил парня в чувства. — Что ты ему сказал?       — Ткнул носом в то, что за ним бегают из года в год, стараясь вытащить то из фаз биполярки, то из РПП, а он лишь приходит поплакать и убегает от помощи. Я это сгоряча сказанул, но ведь это на самом деле так. Блять, как же с ним сложно, но как же я его люблю.       Арина загадочно улыбнулась и похлопала Тушенцова по плечу в ободряющей манере.       — Ему пиздец после таких слов, но будь уверен, на тебя он не обижается. По-любому себя корит и решил отдалиться, — Шикина улыбалась, но ей не было весело от слова совсем. — Думаешь, придёт или стоит поговорить? Если прямо-таки совсем пиздец будет, то я и допрос ему устроить смогу, ты же знаешь.       — Просто не отвергайте его, если придёт за помощью к вам. Я постараюсь найти способ что-то сделать, — кареглазый опустил руки, показывая свой разбитый вид. Он был благодарен Арине за её мудрость, эмпатию и манеры. Был рад, что у его близкого человека есть такая хорошая подруга.       Следующая неделя далась Тушенцову тяжело. Илья и Арина подбадривали его, пытались узнавать как обстоят дела у Кашина. Всё это привело к сегодняшнему дню, когда Данила в очередной раз его игнорировал.       — Дань, пожалуйста, давай поговорим, — шатен говорил спокойно, стараясь не отпугивать. Взгляд не отрывался от макушки, повёрнутой к тёмному школьному окошку.       — Руслан, — голос грубый, предательски дрогнул в начале. — Просто оставь меня.       У Тушенцова сердце трещинами покрылось от этого голоса, от такого ответа. Попытки поговорить отошли на задний план и весь день пролетел во вселенской печали.       Данила убежал после химии, прогуливая физическую культуру вместе с Ариной. У него не было сил, ноги еле держали от истощённости тела. Пара друзей шли до дома девушки, иногда останавливаясь у лавочек, потому что Кашина мучила отдышка и дрожь то от холода, то в ногах, от усталости. Так паршиво ещё не было никогда.       — Ты будешь чай? — скрип входной двери смешался с мягким голосом подруги детства.       Старшеклассник кивнул и прошёл в квартиру за хозяйкой. Она была чистая и минималистичная. Мама Арины была на работе, поэтому квартира окутывала своей тишиной. На кухню они прошли, параллельно обсуждая итоговое сочинение, которое им предстояло писать в скором времени. Чай был готов совсем скоро, заполняя своим сладким ароматом всё помещение. Оба уселись за столик у стены и, мягко улыбаясь, говорили обо всём и ни о чём.       — Дань, ты собираешься говорить с Русланом? — голос Шикиной слегка взволнованный, взгляд тоже. — Он волнуется, а ты ему не отвечаешь. Вы же друзья, даже ближе, чем это пустое звание.       Данила ожидал этот вопрос, был готов, но всё равно растерялся. Руки подрагивали от постоянного холода и небольшой тревожности.       — Я перед ним так виноват, приношу лишь боль тем кого люблю, — взгляд опечаленный метнулся вниз, к постепенно пустеющей чашке. — Ему будет легче без меня. Сам сказал, что устал от моих заскоков, но просит вернуться. Блять, он ведь знает, что я не прекращу, так почему продолжает стараться?       — Ты сам хоть слышишь, что несёшь? — голос расстроенный перебил своей резкостью и застал парня врасплох. — Я не знаю всех подробностей, но он хоть раз говорил, что из-за твоих заскоков он перестаёт тебя ценить или хочет, чтобы ты ушёл? Скажи мне, он хоть раз выгонял тебя, когда тебе было плохо? Говорил, что ему плевать и он устал? Даня, да он для тебя планету пешком обогнёт, лишь бы ты счастлив был, но сейчас ты выглядишь так потерянно, что нам всем страшно. Пойми, что ты не делаешь хуже или лучше другим, ты лишь губишь себя. Только себя. Если есть силы на это, так найди их и для того, чтобы помочь собственной жизни.       Повисла тишина, такая давящая, но необходимая.       — Прости. Правда прости, это просто пиздец.       — Извиняйся не перед нами, а перед собой. Ты у себя один, Кашин, слышишь? У тебя ломаются ногти, откалываются и крошатся зубы, волосы выпадают, ты стоять еле можешь, спишь по полдня и дрожишь от холода в тёплых помещениях. Тебе нужна помощь. Мы готовы тебе помочь, но мы не можем этого сделать, пока ты скалишься и отталкиваешь нас.       Оставшееся время они не говорили. Не говорили, пока допивали чай. Не говорили, пока мыли за собой чашки. Не говорили, пока Даня лежал на кровати девушки, пока та была занята тем, что писала картину к ближайшему просмотру в художественной школе.       — Спасибо тебе, — голос слегка охрип, но был услышан. Арина улыбнулась, но не ответила.       Чуть позже Даня ушёл, крепко обнимая подругу на прощание. На улице было совсем темно, а ему ещё до дома добираться.       — Береги себя, прошу, — промолвила старшеклассница и закрыла дверь за другом.       Тогда на кухне что-то в голове парня щёлкнуло. Как только он покинул стены уже родной квартиры, истерика градом окатила и заставила парня бежать быстрее. Бежать от этой хрущёвки, бежать от этого района, бежать-бежать-бежать. Он плакал и задыхался, пока прохожие кидали на него странные и настороженные взгляды. Данила валился с ног, но не переставал идти.       Небо стало совсем тёмным, но звёзд видно не было. Он брёл по окраине района, стараясь дойти до леса, который находился вот уже совсем рядом. Кашина бросало то в жар, то в холод, поэтому куртку он снял ещё в самом начале, когда выбежал из подъезда.       Дыхание сбилось, а ноги выли, поэтому, добравшись до леса, он упал у ближайшего дерева. Зубы стучали от холода, а ветер задувал под верхнюю одежду. Достав свой мобильный телефон, Даня застыл. Увидел несколько сообщений из разных чатов, где его поздравляли с днём рождения.       Точно, а он ведь уже и забыл.       Появился ком в горле, но дрожащими руками старшеклассник решил написать сначала Илье, проигнорировав поздравление, но поблагодарив за то, что помогал с физикой последние два года. Поблагодарил и за тёплое общение, шустро написав, что ценит. Окоченевшие пальцы не слушались, иногда допуская опечатки в словах. Далее он написал Арине, снова со словами благодарности за прошедшее вместе детство и за сегодняшний разговор. Глаза начали слезиться, но тыльная сторона ладони не давал им падать, а лишь быстро стирала знаки "слабости". Немного подумав, дописал, чтобы та ценила и берегла себя в том числе.       Кашин морщился от ветра и от того, как немеют его конечности. Куртку не надевал. Заслужил то, что с ним происходит. Только вот не понял, что это лишь мысли больного мозга, а не здравый рассудок. Последний в списке близких друзей - Руслан. Чёртов Тушенцов, который греет лишь своими словами или взглядом.       «привет. я чувствую себя очень виновато. мне не нужно было с тобой спорить и не нужно было избегать. тебе не стоит меня прощать, потому что я не собираюсь меняться. мне хорошо в своём горе и лишь в нём я найду покой. прости. я знатно тебе нервы за эти годы потрепал, правда? мне жаль. я никогда никого так не любил, как тебя. и я очень рад, что ты был рядом и помогал. спасибо тебе. мне не передать словами как сильно я тебе благодарен, как сильно я тебя ценю. береги себя, хорошо? найди кого-нибудь здорового и отдавай ему всё своё тепло. спасибо тебе ещё раз, но я думаю, что это конец.»       Истерика вновь окатила волной, не давая и секунды на осознанность. Зарядка на холоде садилась слишком быстро, но парню было уже всё равно. Что-то кольнуло в сердце и заставило его дописать ещё одной сообщение.       «я всегда хотел убежать в лес, оставив позади всё, что тянуло меня назад. меня манила эта таинственность, природа и тишина. помню, что обещал взять и тебя с собой, но не смог. не забывай меня, прошу.»       Сообщение было отправлено, а телефон отложен в карман. Кожа стала слегка покалывать.       Илья нервно кусал губы, слушая голос подруги в трубке своего побитого телефона. Завернувшись в куртку, накинутую наспех, он шустро подошёл к подъезду своего друга. Набрал номер квартиры, позвонил, после долгих гудков ответила мать Дани. Она впустила знакомого парнишку в подъезд, а потом и в квартиру. Тот выглядел беспокойно, глаза его бегали, а губы явно были покусаны.       Коряков рассказал женщине всё как есть, параллельно давая Арине знать, что Кашин не возвращался домой. Девушка упорно молчала в трубку, стараясь додуматься до того, куда бы мог пойти нестабильный человек с разрушительным характером и привычками.       Матушка Дани сильно перепугалась, глаза в миг оказались на мокром месте, а рука тянулась к телефону, чтобы позвонить сыну, а потом и в полицию. Илья убедил её повременить с полицией, но звонок Дане казался хорошей идеей. Кто знает что у того на уме?       Перед тем, как сбросить вызов, Шикина проговорила: «Я тебе перезвоню. Руслан знает, где Даня. Сиди где сидишь». Илье не оставалось ничего другого, кроме как пытаться поддержать женщину рядом с ним, чьё волнение за сына, скорее всего, даже больше, чем у него самого.       Матери Данила не ответил.       Арина наспех оделась и выбежала из подъезда. Телефон прозвенел, оповещая о новом сообщении. Это Руслан, скинувший геолокацию какого-то леса. Девушка бежала, нервно оглядывалась по сторонам. Ей было страшно. Страшно за друга, страшно за то, что она могла сказать что-то лишнее при их встрече, из-за чего у Дани могла случиться такая маниакальная вспышка. Хотелось убедиться, что всё это лишь странный сон.       Приближаясь к квартире Руслана, рыжеволосая потянулась за телефоном и набрала тому, чтобы узнать, где он и куда ей идти. Тушенцов ответил почти сразу, голос был хриплым и явно встревоженным. Парень дал указание, идти к нему домой и приготовить что-нибудь лёгкое. Добавил, что сам уже ищет и примерно понимает, куда мог убежать их друг. Арина лишь пожелала удачи и направилась в квартиру, думая о том, что сможет переварить Данила после такого стресса.       Руслан шёл по единственной нормальной тропе, из раза в раз окликивая своего товарища. Света от фонарика телефона не хватало, но делать было нечего. В какой-то миг парень увидел знакомую шевелюру, которая проглядывала сквозь голые ветви деревьев. Данила сидел, уткнувшись в собственные коленки и завернувшись в совсем не греющую куртку.       — Даня! — упомянутый слабо обернулся в сторону, откуда прозвучал голос. – Даня, блять, я тебя сам сейчас...! Рыжий чёрт, я за тебя так переживал!       Тушенцов мигом обогнул все препятствия и очутился рядом с другом. Лицо бледное, с красными пятнами от мороза, пальцы рук синеют, зубы трещат. Руслан сразу же достал шарф и перчатки, которые успел забрать из квартиры. Парень отдал Кашину свою куртку и крепко обнял.       — Почему ты тут? — такой несуразный вопрос, что Руслану хотелось ударить рыжего по голове.       — Почему что? Почему помогаю своему другу? Почему помогаю самому дорогому человеку в моей жизни? Просто молчи, блять, — Тушенцов чувствовал как Данила трясся в его руках. Жался ближе, лишь бы было тепло и лишь бы не отпускали. Руслан шустро написал Арине и Илье, что нашёл Кашина и поведёт его к себе.       — Рус, ты не должен был. Я ясно дал понять, что не хочу ничего из этого. Ты не понимаешь? — голос предательски дрожал, но мозг продолжал извержение мыслей. — Блять, я думал, что умру. Я думал, что уйду и вам всем, наконец, станет легче. Мне казалось, что так мне не придётся бегать от себя...       Тушенцов внимательно слушал и поглаживал парня по спине в успокаивающей манере.       — Просто помолчи. Нам легко, когда ты рядом и с тобой всё хорошо, — тишина была такой дурманящей. Хотелось скрыться под бурным покровом ветра, раствориться в темноте и забыться.       Данила тихо всхлипывал, утыкаясь куда угодно, лишь бы в глаза другу не смотреть. Ему было так стыдно, но он не мог ничегоподелать со своей головой.       — Дань, — шатен отпрянул и смотрел так встревоженно, утыкаясь лбом в чужой лоб. — Мы справимся вместе, хорошо? Ты поможешь себе и обретёшь счастье, ведь ты этого достоин. Ты достоин большего, чем вечные ограничения. Прости меня за те слова, я не должен был...       Не дав договорить, Данила прижался своими ледяными губами к чужим. Нелепый, детский поцелуй, но значил он намного больше. Сердца обоих бились чаще, руки путались в конечностях другого. Внезапно стало теплее.       — Тебе не за что извиняться, потому что сказал правду. Я трус, раз сбежал, но я хочу меняться ради вас всех. Я понимаю, как вам тяжело и...       — Просто береги себя, пожалуйста.       Мир не остановился в момент, когда они вышли из леса, но что-то поменялось. Терапия - это долгий и сложный процесс. Он нелинеен, и Даня прочувствовал это от и до. Ремиссия сменялась рецидивами и разочарованиями, но нужные люди оставались рядом и поддерживали. Угробленная жизнь расцвела новыми красками, а вскоре пришёл и покой.       — Береги себя, — каждый раз говорил Тушенцов, уходя по рабочим делам и покидая тёплую квартиру, которую делил с Кашиным.       — И ты себя, — отвечал влюблённый и оставлял нежный поцелуй в уголке губ, думая лишь о том, что его ждёт ещё долгая и интересная жизнь.       Данила никогда не имел контроль над болезнью, это она имела контроль над ним. Эти оковы временны, потому что каждый может с этим справиться. Через боль и страдания каждый заслуживает быть понятым, принятым и счастливым. Жизнь одна и тратить её на погоню за идеалом, которого не существует, совершенно не стоит.       Берегите себя.