В тишине галереи

Еще полтора года назад Чонгук и мечтать не мог о жизни в столице. А теперь он здесь, в Сеуле. Живет. Учится. Счастлив ли он? Скорее нет, чем да. За эти полтора года, среди десятка миллионов людей, он так и не нашёл ни одного по-настоящему близкого друга. Каждый занят чем-то своим, каждый сам по себе. И нельзя сказать, что Чонгук – интроверт. Скорее наоборот. Но, глядя на то, как обстоят дела, в это сложно поверить. В очередной вторник он решает пойти на выставку, о которой узнал накануне. В полном одиночестве, ведь никто больше не может. Или, скорее, не хочет. Подойдя к одной из картин с изображёнными на ней цветами, парень достает фотоаппарат и делает пару снимков. – Добрый день. – Здравствуйте! – Чонгук резко убирает фотоаппарат и оглядывает мужчину в сером костюме с головы до ног, задержав взгляд на явно дорогих туфлях. – Вы же здесь не работаете? – Я похож на того, кто здесь работает? – Вы больше похожи на того, кому это место принадлежит, – улыбается Чонгук, а через секунду получает ответную улыбку. – Я просто подумал, вы скажете, что здесь нельзя фотографировать. – В одном ты прав. Фотографировать, кстати, можно, – мужчина продолжает рассматривать парня с недорогим фотоаппаратом в руках. Тем не менее, в руках у него он выглядит вполне уверенно. Признаться честно, мальчишка привлёк к себе внимание почти сразу, как только зашёл в выставочный зал. Нет, дело не в том, что он пришел совсем один – такие здесь бывали часто. Всё потому, что так внимательно вглядывался во все, что видит перед собой. Каждый день сюда приходят толпы людей, и почти никто не задерживается у картин хотя бы на минуту. Тэхён не понимал – зачем они приходят вообще? Ему не нравился этот фальшивый интерес. Он хотел видеть настоящие эмоции. Только их. И только ради них всё это стоило продолжать. Эта галерея была для него вторым домом. – То есть вы и правда владелец? – переспросил Чонгук. Он не слишком разбирался в искусстве, но ему нравилось разглядывать и изучать что-то новое. И, вопреки расхожему мнению, делать это в одиночестве было вовсе не скучно. Хотя от компании этого мужчины он бы не отказался – слишком уж интересным тот казался. Наверное, именно поэтому Чонгук рассматривает каждый сантиметр тела так, словно тот вот-вот исчезнет. – Простите, я редко бываю в подобных местах, – замялся он, не зная, что сказать. – Я Чонгук! – добавил с неожиданной радостью, а ведь его даже не спрашивали. Хотя Тэхёну, конечно, было любопытно. Так что можно сказать, он просто опередил вопрос. – Верно. Чонгук... – будто смакуя это имя на вкус, мужчина еще пару секунд стоял, задержав взгляд где-то в области губ владельца имени. Те, в свою очередь, выдавали волнение – парень то и дело покусывал их. В уголках его рта мелькнула едва заметная улыбка. – Не хочешь поужинать вместе? – Ужин? – Чонгук чуть приподнял брови, будто не до конца понимая, что это не просто вежливое предложение. – Ты можешь отказаться, если не голоден, – спокойно сказал Тэхён, делая шаг в сторону выхода. – Но я надеялся, что ты скажешь «да». Если не занят, конечно, – Ким чуть склонил голову, взгляд остался таким же спокойным, почти ленивым, но внутри этого спокойствия чувствовалась уверенность. – Я… – Чонгук посмотрел на камеру в руках, будто та могла подсказать правильный ответ. – Не занят. На улице уже темнело, фонари отражались в мокром асфальте. Дождя не было, но воздух был пропитан влагой и тёплым светом витрин. Перед галереей стоял чёрный Genesis, лаконичный, как сам Тэхён. – Надеюсь, ты не против поужинать у меня? Без официантов, музыки и прочей суеты. Просто вино, хорошая еда и немного тишины. Только ты и я. Он говорил спокойно, без давления, но в голове ощущалась уверенность. Та, от которой трудно отказаться – не потому, что заставляют, а потому, что хочется быть рядом. Не дожидаясь ответа от Чонгука, он открыл пассажирскую дверь – просто знал, что тот согласится. Салон машины был тёплым, кожа пахла дорогим деревом и чем-то ненавязчиво пряным – вероятнее всего, кардамоном. Аромат, похожий на самого Тэхёна. Музыка играла негромко, почти фоново – какой-то джаз, лёгкий и приятный на слух. – Здесь уютно, – прошептал Чонгук, устроившись поудобнее на сиденье и пристёгиваясь. И он не соврал. Может, из-за мягких сидений, а может – из-за присутствия Тэхёна рядом. В любом случае ему было уютно. Они молчали почти всю дорогу, но в этом молчании было достаточно слов, чтобы всё напряжение в теле ушло. Чон то и дело украдкой поглядывал на профиль Кима, на одну руку, плавно двигающуюся на руле, на расслабленную осанку – в нём было что-то настолько спокойное, что хотелось просто раствориться рядом. Подъехав к дому, Чонгук увидел перед собой высокий жилой комплекс с приватным доступом. Тэхён припарковался и повернулся к нему: – Еду, должно быть, уже доставили. Но вино у меня лучше, чем в любом ресторане, – он снова улыбнулся – так, будто всё происходящее было самым естественным продолжением вечера. И Чонгук только кивнул. Тэхён открыл дверь и первым шагнул внутрь, приглашая Чонгука за собой в тёплый полумрак. В квартире царил приглушённый свет – мягкие желтоватые лампы создавали уютную, почти магическую, но домашнюю атмосферу. По комнате нежно разливался аромат свежего вина и лёгких древесных оттенков. Кажется, у Тэхёна и правда был свой собственный запах. На стенах висели картины – современные, но с каким-то определённым смыслом, словно они рассказывали свою историю только для тех, кто хотел и умел слушать. На столе уже стояла сервированная еда – явно из какого-то особенно дорогого ресторана. Ароматы свежих блюд наполняли комнату, вызывая лёгкое предвкушение. Поэтому быстро помыв руки, Тэхён пригласил Чонгука сесть за стол. Несмотря на внушительные размеры мебели, между ними едва оставалось несколько сантиметров. Так близко, что казалось, весь мир вокруг сужался до одного этого момента. – Вы часто так приглашаете незнакомцев? – спросил Чонгук, немного смущённо играя пальцами с салфеткой. – Только если они умеют смотреть на картины правильно, – Тэхён чуть улыбнулся. – А как это – правильно? – Так, как будто картина может посмотреть в ответ. – А вы умеете? – Я давно перестал быть зрителем, – сказал Тэхён, взяв в рот кусочек говядины и задумавшись. – Можем перейти на «ты», если ты не против. После ужина Тэхён помог убрать со стола Чонгуку, который первым проявил инициативу. Младший не мог оторвать взгляд от того, каким лёгким и уверенным было каждое движение Тэхёна, как тот мягко поправлял что-то на своей рубашке, а потом… его глаза встретились с глазами Чонгука. В этот момент в воздухе между ними повисла лёгкая, но ощутимая искра. – Ты отлично справляешься, – тихо сказал Тэхён, приближаясь чуть ближе. – Надеюсь, тебе понравился наш ужин так же, как и мне. Чонгук почувствовал, как его сердце забилось быстрее раз в пять, и рука Тэхёна якобы случайно коснулась его пальцев. Этот контакт разжёг в нём что-то новое. Даже в этом интимном полумраке можно было с лёгкостью увидеть появившийся румянец на щеках Чона, и это было объяснимо, ведь у него такое в первый раз. Впервые кто-то обращает на Чонгука внимание, приглашает к себе домой, а потом и смущает до покалываний в районе живота. – Пойдём, – сказал Тэхён, глядя на него чуть внимательнее. Замечая, как тот смущается, Ким делает пометку у себя в голове о том, что с этим парнем нужно быть нежным и аккуратным. – Здесь немного тесновато. Он не ждал ответа – просто снова мягко коснулся руки Чонгука и повёл за собой. В гостиной было так же полутемно, всё еще пахло вином, но теперь здесь был запах ещё двух тел. Тэхён опустился на большой диван и пригласил к себе жестом – без слов, просто взглядом, и этого было достаточно, чтобы Чонгук понял и присел рядом. Слишком близко. Но хотелось ещё ближе. – Всё в порядке? – шёпотом спросил Тэхён, боясь нарушить тишину. – Да, – так же тихо выдохнул Чонгук, не отводя взгляда. Тэхён приблизился, и Чонгук ощутил его дыхание – горячее, уверенное. В следующую секунду их губы встретились. Сначала осторожно, будто Тэхён проверял границы, но, когда никакого сопротивления от Чонгука не последовало, поцелуй стал глубже, увереннее. Рука Тэхёна легла на его шею, мягко притягивая ближе, а большой палец слегка поглаживал её, позволяя Чонгуку ещё больше расслабиться. В этот момент всё остальное – комната, еда, даже свет – отступило куда-то на задний план. Остались только двое. Тэхён, знающий, внимательный, и Чонгук, чуть растерянный, но не сопротивляющийся. Он закрыл глаза, позволяя Тэхёну полностью исследовать свой рот и делая в ответ то же самое. Их языки переплетались, иногда проводя по зубам, словно пытались найти друг друга. Поцелуй был не спешным, глубоким. В нём не было грубости, только тепло и уверенность. Стоит ли говорить, что это был первый поцелуй младшего? Наверное, только сам Тэхён чувствовал это, а потому, когда у обоих закончилось дыхание, позволил им двоим отдышаться, первым прерывая поцелуй. Чонгук чувствовал, как по телу пробегают мурашки – не от страха, скорее от предвкушения. Он не знал, что будет дальше, но почему-то хотел довериться именно ему, Тэхёну. – Ты дрожишь, – он не спрашивал, просто констатировал факт того, что не ускользнуло от его внимания. – Немного. Тэхён провёл пальцами по линии его подбородка, словно изучал, запоминал. – Доверься мне, – шепнул он, и голос его прозвучал так близко, что Чонгук невольно кивнул. Руки Чонгука ещё немного дрожали, когда он позволил снять с себя рубашку. Он не отводил взгляда – наоборот, словно искал в глазах Тэхёна одобрение. – Ты хоть представляешь, насколько ты красивый, Чонгук? – произнёс Тэхён почти шёпотом, проводя изящными длинными пальцами по ключицам. – Хочу, чтобы ты чувствовал это. Каждой клеткой. Он склонился к его шее, оставляя тёплые, медленные поцелуи, которые будто оставляли следы под кожей, пытаясь растянуть процесс настолько, насколько это вообще возможно. От таких действий Чонгук прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Его ладони скользили по обнажённой молочной коже Чонгука, будто вырисовывали какие-то линии – от шеи до талии, по бокам, вдоль рёбер. Его прикосновения были одновременно уверенными и бережными, он боялся испугать Чонгука. Тэхён продолжал опускаться ниже, сопровождая все свои движения мокрыми поцелуями. Когда он добрался до низа живота, Чонгук резко вдохнул, но не остановил. Напротив – приподнялся чуть навстречу и откинулся назад. Он доверяет Тэхёну, словно всю жизнь знакомы. Его пальцы сжали обивку дивана, и Тэхён поцеловал туда – в место внизу живота, обхватывая своей большой ладонью уже мокрую плоть Чонгука. – Ты так возбуждён, малыш… – ласково прошептал Ким, весь вечер желая так назвать Чона. – Если передумаешь, просто скажи, и я остановлюсь. Получив вновь одобрительный кивок, тот продолжил. Слегка надавив большим пальцем на головку, он провёл ладонью по всей длине, бережно растирая естественную смазку. Услышав приглушённый стон, Тэхён продолжил плавные движения вверх-вниз, постепенно ускоряя темп, отчего стоны становились более громкими, нарушая тишину, которая так упрямо держалась весь вечер и наконец-то ушла. – Тэ… – жалобно простонал Чонгук, как бы намекая на то, что еще немного и он кончит. И Тэхён понимает, он позволяет Чонгуку излиться в его ладонь, не прекращая при этом двигать ладонью, а второй поглаживать Чона в области груди. Но этим всё не ограничивалось. Оба понимали, что это только начало, а впереди самое главное. Тэхён прекрасно понимал, что он первый. До него ещё никто не трогал Чонгука там. Поэтому, найдя одобрение в полуоткрытых глазах младшего, Ким потянулся к тумбочке и достал из верхнего ящика тюбик. Удивительно, но на этот раз аромат был не древесным как обычно, а слегка сладким – таким был Чонгук по мнению Тэхёна. Выдавив себе на пальцы немного смазки и растерев, как бы согревая её в своих ладонях, он приблизил пальцы к Чонгуку, нежно касаясь его там, проводя сначала только снаружи, будто спрашивая: можно? И уже через пару секунд он раздвинул узкое колечко одним пальцем. Чонгук чуть вздрогнул от непривычного ощущения, закрыл глаза, но не отодвинулся. Его губы дрожали. – Всё в порядке? – снова шёпот. – Да… Просто продолжай. И Тэхён продолжил. Один палец – медленно, с вниманием. Потом – второй. Он чувствовал, как напряжён Чонгук, и не торопился: целовал внутреннюю сторону бедра, гладил свободной рукой поясницу, изредка перехода на живот, шептал что-то успокаивающее. Получив протяжный стон, Тэхён понял, что он нашёл правильный угол и, добавив третий палец, почувствовал, что тело под ним готово, расслаблено, он притянулся к нему и накрыл губами, постепенно аккуратно вытаскивая длинные пальцы, позволив ненадолго прийти в себя. И только после этого, когда тело перед ним уже манило к себе, извивалось и просило внимания – он подвёл себя ближе. Он провёл ладонью по бедру Чонгука, задержался у поясницы, пока другой рукой направлял себя. Головка скользнула ко входу, и Тэхён замер, давая Чонгуку время. Только после того, как тот слегка приподнялся на встречу, он медленно вошёл, боясь сделать хоть одно неаккуратное движение и причинить младшему боль. Тэхён начал двигаться, сначала – только чуть-чуть, давая привыкнуть. Потом – глубже, с каждым разом проникая на один сантиметр глубже, чувствуя, как в этот момент их дыхания сливаются в единое. Чонгук судорожно выдохнул, обхватил старшего за плечи, прижимаясь ближе, и тогда Тэхён понял: можно. Он начал двигаться более уверенно, но медленно, будто по-прежнему спрашивая разрешения каждым толчком. Тело Чонгука под ним дрожало, сжималось и снова раскрывалось, принимая каждое движение. Бёдра поддавались навстречу, помогая Тэхёну двигаться быстрее, руки обвились крепче, а носом он уткнулся куда-то в изгиб шеи Кима. – Тэхён… – хрипло, почти на выдохе, еле слышно. Его голос будто разрезал воздух между ними, и внутри у Тэхёна что-то сорвалось. Он ускорился. Движения всё еще были мягкими и плавными, но с каждым новым толчком темп прибавлялся. С каждым разом он входил всё глубже, хотя уже было некуда, а вздохи Чонгука превратились в громкие стоны, которые он уже не мог сдерживать, да и не хотел. Каждое движение отзывалось во всём теле – в пояснице, в груди, в кончиках пальцев, в сердце. Тэхён всё стремительнее входил в Чонгука, движения стали быстрыми, но ни капли грубости в них не было. – Такой узкий и тёплый… Чудесный… – Тэхён…я…я больше не могу… Изящное тело под ним задрожало – волна прошла по мышцам, и Чонгук выгнулся, вцепившись ногтями в спину Тэхёна, отчего на следующее утро там точно останутся следы. Всё внутри сжалось, застонало, вырываясь наружу с бешеной скоростью – он кончил, отдаваясь ощущению с головой, забыв, кто он и где он сейчас вообще. Тэхён кончил почти в то же мгновение, спустя несколько толчков, изливаясь внутрь всё еще горячего и взмокшего Чонгука. Он не отстранился сразу, а только обнял крепче и продолжил поглаживать лицо Чонгука, заправляя мокрые пряди за порозовевшие уши. Несколько минут они лежали так, в тишине, хотя казалось, что прошла уже целая вечность. Тэхён первым нашёл в себе силы пошевелиться. Он поднял голову, чтобы посмотреть на такого обессиленного и податливого Чонгука, который тут же покраснел и попытался улыбнуться. – Ты невероятный. – Я просто… – Чонгук не знал, что нужно говорить, но ему и не нужно было. Его тело уже всё сказало за него. – Не нужно слов. Просто останься со мной. И Чонгук остался. Не найдя в себе сил даже сходить в душ, разложив диван, они так и уснули в крепких объятиях, не позволяя сбежать друг другу. Утро. Свет пробивается через щель в занавесках. Бледные полосы рассвета скользили по полу, по одеялу, которое появилось здесь, видимо, благодаря хозяину квартиры, по телу Чонгука, всё ещё полуспящему. По комнате разносился запах кофе и запах тел, которые хранили тепло долгой ночи. Он открыл глаза медленно, чувствуя усталость в мышцах и покалывание в той самой зоне. На подушке рядом никого не было, но в воздухе всё еще ощущалось присутствие нужного человека, и Чонгук не ошибся. Он сел, накинул рубашку и направился к окну. Тэхён стоял спиной к нему, босиком, в одном лишь полотенце, небрежно висевшем на бёдрах, в одной руке держа чашку кофе. Свет скользил по его широкой спине, подчёркивая следы от ногтей – розоватые, будто это была новая картина с воспоминаниями о ночи в квартире Тэхёна. Он заметил движение сзади себя и чуть повернул голову. – Доброе утро, – сказал тихо, тем голосом, в котором ещё оставалась часть ночной нежности. Чонгук кивнул, подходя ближе. Он не знал, что сказать, но, по правде говоря, слова сейчас были не особо нужны. Тэхён оставил лёгкий поцелуй на губах Чонгука, заставив того ещё больше смутиться, и улыбнулся. Той самой улыбкой, которая давала понять, что Чон не ошибся. Теперь он точно был уверен, что не зря пошёл на эту выставку, не зря купил этот фотоаппарат на каком-то блошином рынке полгода назад и не зря согласился на предложение незнакомца поужинать вместе. Они стояли рядом, и каждый чувствовал дыхание другого. Город за окном постепенно просыпался – шумел, спешил куда-то, жил своей жизнью. Но здесь, в этой квартире, всё ещё было тихо, спокойно. И никто не торопился. Они не говорили о завтрашнем дне и планах на будущее. На это ещё будет время. Но этой ночью, в этот момент в городе с миллионами людей Чонгук впервые не чувствовал себя одиноким.