Стань моим новым смыслом

Нежные, ласковые касания Бомгю манили Ёнджуна за собой, словно невидимые нити, связывающие их души. Его светлая улыбка наполняла старшего необъяснимой силой, будто каждое его движение заряжалось этой безграничной искренностью. — Ёнджуни, не отставай! — звонко рассмеялся он, бросая взгляд через плечо. — Сейчас догоню! — ответил Ён, ускоряя шаг. Сердце бешено стучало в груди — не от бега, а от того, что впереди был он. В один миг Ёнджун схватил его за талию, ощутив под пальцами тепло кожи сквозь тонкую ткань рубашки. Бом заливисто смеялся, отчаянно извиваясь в его руках, но в конце концов сдался, обвив руками шею старшего и прижавшись к нему так близко, что оба чувствовали сердцебиение друг друга. Они стояли так, словно время остановилось. Вокруг раскинулось бескрайнее поле, утопающее в золотистом свете заката. Солнце, медленно сползало за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и персикового. Воздух был напоен ароматом свежескошенной травы, а вокруг кружили бабочки. Где-то вдали жужжали пчёлы, усердно собирая нектар с полевых цветов, а стрекозы, словно крошечные драконы, проносились мимо. Бомгю неожиданно выскользнул из объятий и опустился на траву. Его пальцы ловко подхватили одуванчики, и он начал плести венок, переплетая стебли с такой аккуратностью, будто создавал не просто украшение, а нечто драгоценное. Ёнджун сел рядом и положил голову ему на плечо, заворожённо наблюдая, как его возлюбленный творит это маленькое чудо. — Готово! — Бомгю лукаво улыбнулся и поднял венок, украшенный жёлтыми цветами, к голове Ёнджуна. Тот не сопротивлялся, наклонился, позволяя младшему водрузить ему на голову это хрупкое произведение искусства. — Тебе так идёт… — прошептал он, поправляя его чёлку, и его пальцы на мгновение задержались на виске, словно боясь отпустить. Они были так близко друг к другу, что Ёнджун почувствовал, как дыхание младшего смешалось с его собственным. Бомгю слегка смутился, но не отстранился, а вместо этого притянул его ближе, коснувшись щеки ладонью. Большой палец нежно провёл по коже, оставляя за собой мурашки. Первый поцелуй Джуна лёг на уголок губ, лёгкий, как прикосновение лепестка. Второй — чуть увереннее. Третий — уже с едва уловимой жадностью. А потом их стало слишком много, чтобы считать. Ёнджун мягко толкнул его на траву, ложась рядом и Гю рассмеялся, но не сопротивлялся, позволяя старшему осыпать поцелуями его лицо — щёки, веки, кончик носа, губы... Но вдруг… Губы Бомгю стали холодными, неестественно влажными, словно… Ёнджун резко отпрянул. Перед ним лежало мёртвое тело. Лицо бледное, как мрамор, губы синевато-фиолетовые, глаза… О Боже, глаза… Они смотрели на него, но не видели. Внезапно поднялся ледяной ветер, сорвавший венок с его головы и унёсший его прочь, в темноту. Небо почернело в одно мгновение, трава под ногами истлела, превратившись в пепел. Ёнджун вскрикнул. И проснулся. Грудь вздымалась от прерывистых вдохов, лоб покрылся холодным потом, а слёзы катились по щекам, оставляя солёные дорожки. Прошло два года. Два года с тех пор, как Бомгю утонул. Запутался в водорослях. Не смог выплыть. Ёнджун до сих пор слышал его последний крик. До сих пор видел, как вода сомкнулась над ним, поглотив навсегда. Мир после его смерти стал серым. Беззвучным. Пустым. Как же он скучал… Как он хотел снова услышать его голос, почувствовать его прикосновения, вновь поцеловать его, увидеть, как он улыбается. «Джуни… я люблю тебя…» – Эти слова теперь жили только в его памяти. Резкий звук будильника врезался в тишину. Время вставать. Идти в институт. Жить. Если это можно было назвать жизнью. Ёнджун медленно поднялся с кровати, тело будто налилось свинцом. Он механически побрёл в ванную, почистил зубы, умылся, даже не взглянув в зеркало. Зачем? Там всё тот же пустой взгляд. Оделся. Вышел на улицу, даже не поел. Воздух был холодным, но он его почти не чувствовал. Только легкое покалывание на коже, будто тысячи иголок напоминали, что он всё ещё живой. На улице — толпы людей. Они смеялись, торопились, переговаривались. Кто-то бежал на работу, кто-то вёл ребёнка в садик, кто-то просто наслаждался утром. Все они казались такими... настоящими. Такими живыми.... А мир Ёнджуна давно потускнел. Серый. Беззвучный. Пустой. Лепестки сакуры кружились в воздухе, мягко опускаясь на тротуар. Они цеплялись за его рукава, за волосы. Но он шёл дальше, сквозь этот розовый дождь, который так безумно напоминал ему Бомгю. В памяти всплыло их первое свидание. Тот же ветер, те же лепестки. Бомгю смеялся, запрокинув голову, его тёмные волосы были усыпаны сакурой, а глаза ярко сияли. – "Смотри, Ён! Я поймал целый букет!" — он подбросил горсть лепестков в воздух, и они осыпались на них обоих, как конфетти. Ёнджун тогда улыбнулся, осторожно вынимая запутавшиеся лепестки из его чёлки. – "Ты вообще не умеешь сидеть спокойно, да?" – "А зачем? Жизнь — это движение! Ты просто не понимаешь! " – "Да ну тебя, я все прекрасно понимаю." – "Нет, не понимаешь! Но я тебя научу жить. Обещаю." Обещание. Которое теперь никогда не исполнится. Институт. Он зашёл в аудиторию, не глядя по сторонам, и плюхнулся за самый дальний стол. Голова тяжёлая, тело ныло. Чхве закрыл глаза, пытаясь заглушить внутреннюю пустоту. И тут он почувствовал как кто-то сел рядом. Ёнджун приподнял голову и увидел Субина — этого навязчивого новичка, который уже два месяца, как тень, следовал за ним. — Доброе утро!! — его голос был слишком громким, слишком ярким. — Как твои дела? Вид у тебя... ну, будто ты вообще не спал. Ёнджун просто закатил глаза и снова опустил голову на стол. — Можно было и "привет" сказать, ради приличия...— Субин чуть нахмурился, доставая ручку и тетрадь. Ён лишь фыркнул в ответ. — Как прошло твое утро? — неугомонный парень все так же пытался хоть как то продолжить с ним разговор — Какое тебе дело? — голос Ёнджуна был сухим, но он не передавал его раздраженность. — Да так... Просто интересуюсь. — Интересуйся у кого-то другого. Но Субин не отступал. Он цеплялся, как репейник, болтал без умолку, смеялся, рассказывал глупости. Это раздражало. Но Ёнджун не мог просто послать его — Бомгю был бы не доволен, ведь слишком не любил злых людей. Так проходили дни. Пары, пустые взгляды в окно, монотонный голос преподавателя.... И Субин, который, казалось, вообще не понимал, что его здесь не хотят. — Так вот, а ещё... А ещё... Не хочешь погулять сегодня в...? — Как же ты мне надоел. – не выдержал старший, резко встав и сев за другой стол Субин замолчал. Его улыбка погасла, взгляд упал на тетрадь. И вдруг Ён почувствовал укол вины. Чёрт. Он весь день украдкой наблюдал, как светловолосый парень пытался заговорить с другими, но те лишь отворачивались. Им не было до него дела, у них были те, кто намного дороже для них, чем он. Одинокий. Навязчивый. Надоедливый. ...Знакомое чувство. Ёнджун раздражённо вздохнул и перед началом последней парой швырнул сумку на соседнее место рядом с ним. — Во сколько ты там хотел погулять? — буркнул он, даже не глядя на Субина. Тот вздрогнул. — Если не хочешь, не иди... — голос был тихим, почти робким. Ёнджун сжал зубы. — Хочу. Поэтому и спрашиваю. В шесть вечера сможешь? Субин медленно поднял глаза. И улыбнулся. — Да. Смогу. — Хорошо. Тогда договорились. Джун снова лёг на парту, но на этот раз уголок губ дрогнул. Совсем чуть-чуть. Прогулка с Субином оказалась неожиданно приятной. Вместо того чтобы погружаться в тревожные мысли о Бомгю, Ёнджун почувствовал, как его сердце постепенно оттаивает. — Смотри, пекарня! Джун, давай зайдём? Их вишнёвые круассаны — просто восхитительны! — глаза Субина загорелись, словно у ребенка. — Ладно... — лениво согласился Ён, следуя за ним. Он машинально взял шоколадный кекс — тот самый, что так любил Бомгю. Но теперь этот вкус не вызывалал боли, лишь лёгкую грусть, как воспоминание о чём-то далёком. Они вышли на улицу и уселись на скамейку, наслаждаясь тёплым вечером и свежей выпечкой. — Ой, закат просто волшебный! Надо сфоткать, — воскликнул Субин, но его телефон предательски разрядился. Он скривился и с досадой сунул его обратно в карман. — Держи — протянул ему свой телефон Ёнджун, продолжая жевать кекс. Субин улыбнулся и с благодарностью взял его, запечатлевая на камеру небо, окрашенное в огненно-розовые тона. Сейчас он показался Ëну милым, но побоявшись изменить Бомгю, тот быстро отогнал эти мысли прочь. Ёнджун по началу и правда раздражался от выходок Субина — его бесконечные шутки, навязчивость и привычка лезть куда не просят выводили из себя. Но со временем, мнение о нём стало стремительно меняться. Сначала он ловил себя на том, что незаметно улыбается в ответ на его глупые шутки. Потом — что ждет их встречи, даже если устал. А однажды, когда Субин, смеясь, схватил его за руку, чтобы утащить в кафе, Ёнджун почувствовал, как сердце предательски дрогнуло. Он начал замечать мелочи: как Субин прищуривается, когда солнце светит прямо в глаза, как его голос становится мягче, когда он говорит о чем-то важном, как его пальцы нервно перебирают край свитера, если он волнуется. И с каждым днём эти детали складывались в одну неоспоримую истину — Ёнджун больше не мог представить свою жизнь без него. Прогулки с ним стали его спасением. Они возвращали его к жизни, заставляли снова чувствовать ее. Мир, который после потери Бомгю, казался серым и безжизненным, вдруг снова заиграл красками — и всё потому, что рядом был он. Вернувшись домой после очередной прогулки с Субином, парень плюхнулся на кровать, и странное чувство окутало его — знакомое, но такое неуловимое.... Но усталость не позволила ему долго раздумывать об этом. Веки медленно закрылись и он погрузился в сон. Очутившись в неизвестной комнате, он стал оглядываться. Все было белое... Вокруг были шторы, но за окнами ничего. Просто белый свет. Это помещение вызывало чувство комфорта, но одновременно и чувство тревоги. Не понятно откуда дул лёгкий прохладный ветерок, вызывая мурашки на теле. — Мой Ёнджун наконец нашел кого-то другого? — за его спиной раздался мягкий голос Он обернулся и увидел Бомгю. Тот подошёл ближе, положил ладони ему на плечи и нежно коснулся губами его щеки. — Я люблю только тебя, Бомгю... Никого больше... — прошептал Ён, но Бомгю лишь покачал головой. — Я тоже люблю тебя. Но ты... Прошу, забудь меня. — Он крепко обнял его, но затем отстранился. В его глазах читалась ревность, словно он не хотел делить своего возлюбленного с кем то другим, но и одновременно безвыходность, ведь не хотел, чтобы Джун был несчастен – Ему твоя любовь нужнее.. Мне она больше ни к чему... Бомгю тут же прильнул к его губам, оставляя на них лёгкие поцелуи. По щеке медленно скатилась слеза. Ëн прикоснулся ладонями к его лицу, вытирая эти мокрые заплаканные глаза. Тот приластился к его рукам, желая ещё один раз насладиться его нежностью и заботой, перед тем... Как уйти навсегда.. Ёнджун попытался удержать его взгляд, но Бомгю лишь слабо улыбнулся, помахав ему, он стал куда то уходить. Его силуэт медленно растворялся, в непонятно откуда взявшемся, солнечном свете. --- На следующий день в Институте занятия закончились раньше обычного, и счастливые студенты, воспользовавшись неожиданным подарком судьбы, дружной гурьбой высыпали из здания. Над городом уже сгущались темные тучи, предвещающие скорую грозу, а порывистый ветер гнал по небу рваные облака, словно торопя всех укрыться от неминуемого ливня. Где-то вдали уже глухо перекатывались первые раскаты грома, заставляя студентов ускорять шаг. Субин, вздрагивая от каждого нового удара, невольно прижимался к Ёнджуну, ища защиты. Его пальцы судорожно впивались в рукав друга, а сердце бешено колотилось в груди — он безумно боялся грозы. — Пошли быстрее... — прошептал он, бросая тревожный взгляд на чернеющее небо. Ёнджун лишь кивнул, чувствуя, как капли дождя уже начали тяжело падать на асфальт, оставляя темные следы. Он приобнял Субина, стараясь успокоить, и они почти побежали, торопясь укрыться под навесом ближайшей остановки, пока небо окончательно не разверзлось. — Как знал, что нужно было взять зонтик… — вздохнул Ёнджун, недовольно покосившись на хмурое небо, которое к этому моменту уже полностью затянуло тяжелыми, низкими тучами. И словно в ответ на его слова дождь хлынул с новой силой, превращаясь в сплошную водяную стену. Крупные, ледяные капли били по асфальту, разбиваясь о него с тихим шуршащим звуком. Прохожие, застигнутые врасплох, метались в поисках укрытия, но те, кому не повезло, уже через секунды промокли насквозь, их одежда тяжело облепила тела, а волосы слиплись от воды. Резкий, оглушительный раскат грома прокатился по небу, и Субин вздрогнул всем телом, его пальцы непроизвольно сжали руку Ёнджуна так крепко, что кости затрещали. — Ёнджун, пошли домой… — его голос звучал почти умоляюще, а большие испуганные глаза, казалось, говорили: «Пожалуйста, скорее, я не могу здесь оставаться». Он потянул друга за руку, словно боясь, что тот вдруг передумает и останется под этим разъяренным небом. — Мы же промокнем и заболеем… Еще один громовой удар, на этот раз совсем близко, заставил Субина подпрыгнуть на месте, а его сердце бешено застучало где-то в горле. Он прижался к Ёнджуну, уткнувшись лицом в его плечо, стараясь заглушить грохот, но низкий гул, казалось, проникал даже сквозь пальцы, плотно прижатые к ушам. Ёнджун почувствовал, как дрожит его спина, и, не раздумывая, снял с себя куртку, накрыв их обоих, как импровизированным навесом. — Пойдем, — сказал он мягко, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал сам. Его пальцы осторожно сжали Субинову ладонь, передавая тепло. Они побежали. Дождь хлестал по лицу, вода затекала за воротник, промокали носки в кроссовках, но они не останавливались, смеясь сквозь прерывистое дыхание, спотыкаясь о лужи и подталкивая друг друга вперед. Куртка уже не спасала — она тяжело обвисла, пропуская потоки воды, но им было уже все равно. Когда они наконец добрались до дома Субина, оба были похожи на вытащенных из реки — волосы липли ко лбу, одежда отяжелела от воды, а с кончиков пальцев и мокрых рукавов струйками стекало на пол. Они остановились, переведя дух, и вдруг рассмеялись — от облегчения, от абсурдности ситуации, от того, что все это было так… весело. — Ты… Ты бегал в одной футболке в такую погоду! — Субин, еще дрожа от холода, тут же набросился на Ёнджуна с полотенцем, старательно вытирая его мокрые волосы, словно боясь, что тот простудится. — Совсем с ума сошёл! — Да ладно тебе, всё в порядке… Зато как было круто! — Ёнджун рассмеялся, отряхивая свои мокрые волосы, хотя это уже не имело смысла. Но Субин лишь нахмурился, скрестив руки на груди. – Ты заболеешь!! — его голос звучал почти по-матерински строго. — Я сейчас сделаю тебе тёплый чай, а ты иди суши волосы. Не дожидаясь возражений, он развернулся и зашагал на кухню, оставив Ёнджуна стоять посреди комнаты с глуповатой улыбкой. Вечер прошёл весело. Они играли в видеоигры, споря из-за каждого проигрыша, потом вместе возились на кухне, пытаясь приготовить что-то съедобное из того, что было в холодильнике. Разобрали задание из Института, то и дело отвлекаясь на смешные мемы в телефоне и дурацкие шутки. Но когда за окном окончательно стемнело, а дождь так и не утих — лишь превратился в монотонный, убаюкивающий шум — Ёнджун задумался. Он стоял у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу, размывая отражение уличных фонарей в причудливые световые дорожки. — Ён… Ты можешь остаться у меня. Как ты домой в такую погоду пойдёшь?.. Ёнджун обернулся, слегка смущённый. — Да… Похоже, действительно придётся остаться… — он потёр затылок. — Но мне так неловко… — Да брось! — Субин махнул рукой, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Всё хорошо. Пошли, я постелю тебе. Он потянул Ёнджуна за собой в комнату, достал из шкафа запасное одеяло и подушку, аккуратно расстелив всё на кровати. За окном вновь раздался глухой раскат грома, и на секунду всю комнату озарило призрачным фиолетовым светом — где-то вдали бушевала гроза. Субин замер. Губы его слегка поджались, а взгляд нерешительно опустился в пол. — Ёнджун... — он начал тихо, почти шёпотом.— А ты не против... если я буду спать рядом с тобой?.. Ёнджун повернулся к нему, и в тусклом свете ночника Бин увидел его тёплую, спокойную улыбку. — Я не против. — Он лениво подтянулся и плюхнулся на кровать, раскинув руки. Субин выключил свет и осторожно лёг рядом, стараясь не занять слишком много места. Ёнджун действительно заснул почти сразу, Но ночью его разбудил оглушительный грохот. Казалось, будто гром ударил прямо над домом. И прежде чем он успел сообразить, что происходит, он почувствовал, как чьи-то руки крепко обвились вокруг него, прижимая к себе так сильно, что дыхание на мгновение перехватило. — М-м?.. — Ёнджун пролепетал, ещё не совсем придя в себя. — Прости… — донёсся из темноты сдавленный шёпот Субина. — Я не хотел тебя будить.... Ёнджун наконец понял, в чём дело, но не стал вырываться. Вместо этого он повернулся на бок и накрыл Субина своим одеялом. — Да ладно, — прошептал он, приобнимая его В теплом полумраке комнаты, освещенной лишь редкими вспышками далекой грозы, оба парня лежали, сплетясь в неловких, но уютных объятиях. Ёнджун медленно проводил пальцами по мягким прядям Субина, чувствуя, как тот постепенно расслабляется под его ладонью. Каждое прикосновение было осторожным, почти робким - будто он боялся нарушить хрупкое спокойствие этого момента. Субин уже почти успокоился. Его дыхание стало ровным и глубоким, а тяжелые веки медленно опускались, когда он смотрел куда-то перед собой. Он чувствовал, как пальцы Ёнджуна нежно перебирают его волосы, расчесывая непослушные пряди, и это вызывало приятное покалывание по коже. Ёнджун не мог оторвать взгляда от его лица. В тусклом свете черты Субина казались особенно мягкими - слегка приоткрытые губы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, едва заметный румянец. В этот момент он выглядел таким... беззащитным. И прекрасным. В груди появилось странное, теплое чувство,которое вызывало лёгкую тревогу. Не думая, почти на автомате, он наклонился вперед. Их лица оказались так близко, что Ёнджун почувствовал на своих губах тепло дыхания Субина. На секунду он замер, осознавая, что делает, но отступать было уже поздно. Поцелуй получился неловким - их носы слегка столкнулись, а губы прижались друг к другу под неправильным углом. Это было скорее нежное прикосновение, чем настоящий поцелуй. Но в этой неуклюжести была какая-то особенная прелесть. Субин замер, широко раскрыв глаза от неожиданности. Его пальцы непроизвольно вцепились в футболку Ёнджуна, но он не отстранился. Наоборот - через мгновение он ответил на поцелуй, слегка наклонив голову, чтобы найти более удобное положение. Их губы снова встретились, на этот раз мягче, увереннее. — Прости... Я... — Ёнджун начал отстраняться, смущённо опуская глаза, но в этот момент пальцы Субина мягко коснулись его щеки, заставив поднять взгляд. Их глаза встретились — в тёмных зрачках Субина отражались блики уличных фонарей, дрожащие, как огоньки в воде. Их губы встретились снова — уже без прежней неловкости, но с той же трепетной осторожностью. Это был поцелуй, в котором не было спешки, только тихое, обоюдное желание почувствовать друг друга. Субин слегка приоткрыл губы, и Ёнджун ответил ему тем же — их дыхание смешалось, тёплое и чуть прерывистое. Пальцы Субина запутались в волосах Ёнджуна, слегка потянув за пряди, отчего тот невольно издал тихий вздох. Они не спешили. Каждое движение губ было осознанным — лёгкое прикусывание, нежное скольжение, паузы, чтобы перевести дыхание, но тут же возвращение, будто боялись, что этот момент слишком быстро закончится. Ёнджун почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, а в груди разлилось тепло, медленное и сладкое, как мёд. Когда они разъединились, их лбы все еще касались друг друга, а дыхание было не ровным. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Взгляд Ёнджуна был мягким, вопрошающим, а в глубине карих глаз Суб