Глава 1. Глаза цвета бутылочного дна
25 мая 2025 г., 22:14
Дни текли своим чередом. Будучи бесконечной вереницей весьма одинаковых фресок, они заставляли Доуму с завидной регулярностью испытывать безбожную скуку. Серые люди — все, как один, обожествляющие его, будто шестеренки хорошо отлаженного механизма, — серые стены, даже с учетом многочисленных украшений, деталей дорогого убранства. Даже воздух казался серым, неприятным. И пусть демону не было необходимости дышать, вся эта неимоверная бецветность его начала порядком раздражать. Больше всего бесило, что свежее мясо становилось пресным, а кровь отливала больше железом истребительских мечей, чем сладостью, какую могли почувствовать лишь демоны во время приема пищи.
И плевать ему было, что людские мечи, причудливым образом приспособленные для борьбы с демонами, были сделаны не из железа.
— Как тебя зовут, дитя? — покровительственно спрашивает демон, внимательно, как со стороны кажется, глядя на только что пришедшую девушку. Новая будущая послушница, очередная марионетка. Стоит сказать, она интереснее многих других обитателей культа, снующих тут и там. От безвкусия местных обитателей Доуму внутренне передернуло. Вот уж действительно! Достаточно лицемерно улыбаться, плакать чужими слезами и эти мешки с костями пойдут на убой, как миленькие, с чувством выполненного долга. Даже их предсмертные вопли не отличаются друг от друга. Хоть бы какое разнообразие было!
— Авикэ Рэй, — улыбается девушка, привлекая рассеянное внимание демона. Надо сказать, у нее весьма типичная и невзрачная внешность. В глаза бросались короткие, совершенно негустые каштановые волосы, заколотые на затылке, скучные серые глаза — прямо олицетворение всей той унылой реальности, которая окружала Доуму — и болезненная худоба, ярчайший признак анорексии. Есть ее сейчас — обгладывать кости.
А ведь она маречи. А значит должна хорошо питаться. Не будет же он издеваться над собой, верно? Если уж есть, то со вкусом, с удовольствием. У маречи совершенно непередаваемый аромат, да и вкус всегда особый, терпкий, но в то же время безудержно сладкий. За это их Доума и любил. Он уже давно не нуждался в увеличении своих сил, твердо застолбив место Второй Высшей Луны — дорогой Аказа, видите ли, брезгует женщинами и детьми, — а вот во вкусном обеде предпочитал никогда себе не отказывать.
Демон мягко улыбнулся прихожанке, скрывая предвкушающий оскал. Ее запах даже отсюда чувствовался. Доума даже искренне удивился, как она дожила до своих лет, будучи такой умопомрачительно яркой особой под всей этой до скрежета унылой оболочкой.
— И что же тебя привело в Дом Вечного Рая? — терпеливо поинтересовался основатель, не сводя с девушки своих необыкновенных глаз. Рэй, чье имя все-таки удосужилось засесть в голове демона хотя бы на несколько мгновений, пожала плечами.
— Я просто вернулась домой.
Ответ девушки слегка удивил Доуму. Ни один маречи точно не уходил от него живым и культа не покидал, он это помнил отчетливо. Во-первых, потому что на его памяти таких людей приходило к нему только семь, — а с учетом количества его прихожан и продолжительности существования культа это катастрофически мало — а во-вторых, основатель совершенно не помнил запаха этой Рэй. А уж такой-то аромат не запомнить было бы сущим оскорблением. Уже сейчас во рту скапливалась слюна, а в желудке что-то возбужденно урчало. Но нет, пока рано.
Для начала ее следует откормить. Судя по всему, питательных элементов даже на нормальный внешний вид не хватает, не то, что на какую-либо мышечную массу.
— Не стесняйся, дитя, поделись своими печалями.
И Рэй поделилась. А Доума даже слушал, что было на самом деле большой привилегией. Что ж, она будет восьмой, чьи слова он не пропустит мимо ушей.
Если говорить в общих чертах, опуская все занудные подробности, то в религию маречи привела еще ее поехавшая мать. Из рассказа Рэй было понятно, что женщина давно потеряла какие-либо связи с реальностью и жила в каком-то своем мирке, который не могли себе вообразить даже самые ярые последователи Доумы. Демону даже захотелось посетить столь знаменательную секту, что так искусно промыла несчастной мозги, и поучиться паре приемов ради разнообразия. Хотя, могло статься, что та с самого начала была не от мира сего.
В итоге Рэй жила по весьма жестким правилам, каких в культе Вечного Рая предусмотрено не было. Хотя бы потому, что величайшей жертвой каждого из последователей была их собственная жизнь, а не денежные сбережения, которые, впрочем, тоже изымались во благо прославления всевышнего и милостивого основателя. Когда мать девчонки умерла, саму Рэй отправили в детский дом. Других родственников, изъявивших бы желание забрать ребенка, у бедняжки просто не имелось. А культу, переживавшему тогда сложные времена из-за проблем с законом, груз на шее был не нужен. Это прихожане обеспечивали культ, но никак не наоборот. Секта лишь делала вид, что дает что-то людям, на самом же деле обирая их до последней нитки. И у основателя не было ни единой причины оставлять на своем попечительстве на целых шесть лет нищую девчонку, с матери которой уже содрали последнюю шкуру.
Рэй, чью гнусавую фамилию Доума не постарался запомнить, вышла из культа только благодаря удаче. И вернуться не смогла. Как в последствие оказалось, основателя все-таки упекли за решетку на внушительный срок, где он через два года скончался от сердечного приступа. Этот случай имел большую огласку в газетах. И вот, Рэй через знакомых последователей нашла культ Вечного Рая, в который вступила даже не задумываясь.
Говорят, что люди, находясь за пределами секты, частенько выходят из нее. Но маречи явно не собиралась никуда уходить, решив встретить свои последние дни в эдакой общине.
Выходило очень удачно — меньше придется объяснять и легче играть на уже выработанных паттернах.
После недолгого разговора Рэй спокойно пожертвовала свою убогую квартирку культу и решила полностью переехать прямиком на скотобойню, куда доступ обычно разрешался лишь самым просвещенным. В культе Вечного Рая был Внутренний и Внешний круг. Внешний круг служил своего рода сарафанным радио, привлекая новых людей и в то же время плавно погружаясь в тщательно расставленные силки. Внутренний круг составляли те, кто жил в главном здании и представлял для Доумы главную ценность. Они сами себя кормили — причем, демон следил, чтобы его последователи хорошо и правильно питались, а также не травили себя алкоголем, наркотиками, сигаретами и иной подобного рода дрянью, после которой их было есть мерзко — сами следили за исполнением правил и вообще, жили автономно. Как муравьи или пчелы.
Люди из Внутреннего круга в любой момент могли исчезнуть, «познав Рай», они полностью отказались от критического мышления и были готовы к употреблению. Приятным бонусом служили их сбережения, благодаря которым территории культа были так прекрасны и роскошны, радуя глаз Доумы, когда у него было хорошее настроение.
С появлением маречи оно — несомненно — улучшилось. И, разумеется, девчонка с ее опытом и кровью мгновенно стала частью «внутренних». Так она быстрее привыкнет к атмосфере, пропитается духом веры, точно будет хорошо питаться и иметь должную физическую нагрузку. Все-таки «внутренние» ухаживали за скотом и следили за растительностью, а также ежедневно приводили величественное здание в божеский вид. Это требовало сил.
— Я не подведу вашего доверия, Доума-сама, — вкрадчиво произнесла Рэй, глубоко кланяясь.
***
И все-таки Рэй оказалась совершенно невзрачной. Пока милостивый основатель не придумал себе достойного столь великолепной особы развлечения, его внимание то и дело переключалось на девчонку. Ей едва можно было дать восемнадцать, хотя ей был уже двадцать один. Для демона эта разница не играла вообще никакой роли, однако его бесило, что он не сможет получить должного удовольствия от разделенной с ней трапезы. Не считая просто головокружительного аромата, который хотелось вдыхать с минимального расстояния как можно дольше, Рэй не имела абсолютно никаких выделявших бы ее качеств. Совершенно серая, буквально концентрат посредственности, какую только можно было в себе совместить. Личиком Рэй была миловидна, хотя и особо красивой ее было не назвать. Всепоглощающая посредственность буквально кричала о своем присутствии в каждом ее шаге, в каждом вдохе. В ее присутствии становилось душно, хотелось отослать взашей, чтобы глаза не мозолила. И как назло, из-за невероятного запаха, она постоянно привлекала к себе внимание демона. Рэй жила будто по инструкции. Она одевалась в одну и ту же максимально простую и заношенную одежду, закалывала волосы обыкновенной черной заколкой — казалось, ее прическа не менялась даже чисто символически, будто скрепленная воском, — и смотрела всегда такими пустыми серыми глазами. Они были необыкновенно обыкновенны и напоминали Доуме мутное бутылочное дно. Она выходила из своей комнаты — которую ей милостиво выделили отдельную — ровно в пять утра; каждое утро помогала накрывать на стол, завтракая одной из первых; занималась рутинной работой в определенном порядке: сначала драила одни и те же коридоры, смахивать пыль начинала всегда с дальнего левого угла и двигаясь по часовой стрелке. Ровно в два часа выходила на работы в огороде, выдергивая сорняки два левой рукой, один правой, каждый раз в одном и том же порядке, не сбиваясь. В 18:45 выходила вместе с остальными загонять скот обратно. В десять Рэй окончательно скрывалась в своей комнате, сразу после ужина и вечерней молитвы, какие прихожане устраивали тоже по расписанию. Первую неделю Доума не замечал особой тяги девушки к педантичности, просто видел, что ее поведение несколько странное, а потом начал замечать закономерности. Разумеется, он бы их не заметил, если бы она совсем его не интересовала, как все остальные последователи. Но основатель просто не мог не наблюдать. Проблемы начались, когда выяснилось, что как-либо улучшать состояние своего здоровья Рэй не собирается. Она много работала и мало ела, сильно недоедая. Пару раз, придя раньше обычного — потому как не был скован рамками невыносимо скучной педантичности в отличие от девчонки — Доума слышал запах голода от проходящей мимо последовательницы, явно не собиравшейся более есть. — Ты много трудишься, дитя. Почему ты заставляешь себя голодать? — тогда спросил он самым доброжелательным голосом, на какой был только способен. Основатель всегда милостив и спокоен. А в его глазах утопает надежда. — Чревоугодие — грех, Доума-сама, — совершенно спокойно отвечает Рэй. У нее весьма тихий голос, что, впрочем, не проблема для демона. Тем не менее, у девушки прекрасно поставлен голос, никаких дефектов речи у нее даже близко не имеется. В этот момент в глазах Рэй промелькнуло нечто похожее на страх. Доума прислушался к своим ощущениям: и ведь точно, запах тревоги тонкой нитью опутывал маречи, придавая ее запаху пикантную нотку. Вот только боялась девушка явно не основателя культа. — Что тебя так гложет? Помни, я всегда здесь, чтобы помочь, — говорил демон сладким голоском, настойчиво усыпляя чужую бдительность. Впрочем, Рэй очень упрямо шла прямо в его когтистые руки, отрезая себе все пути к отступлению. — Моя душа спокойна, Доума-сама, — все также четко выверенным голосом тихо отвечает она, чем раздражает демона. Он ненавидел скуку.Рэй была до одури скучной.
Как обладательница такой редкой крови могла быть настолько невыносимой? Абсолютно никто на памяти Доумы не был настолько предсказуем. За муравьями наблюдать и то интереснее. И почему-то он не мог отвести от нее внимания своих радужных глаз. В конечном итоге Рэй отстранили от помощи на кухне, не давая ей накрывать на стол. Девушка теперь приходила вместе с остальными и была обязана есть столько, сколько ей уже положили. И отказаться от предложенного ей строго запрещалось. Договориться об этом было несложно: всего-то достаточно было намекнуть одной из особо болтливых и сердобольных кухарок, что Рэй многое пережила и теперь ее организм нуждается в нормальном питании, в котором девушка себе сознательно отказывает. И все, дело с тем, что его дорогая маречи губит себя, закрылось. Правда, на ее смену пришла другая проблема. — Что здесь происходит? — спросил Доума весьма неопределенной интонацией. — Авикэ нарушает устав культа, господин основатель, — сказала последовательница, имени, да и лица которой демон не помнит, после своих слов глубоко поклонившаяся. — Она открыто дерзит вышестоящим и не выполняет поручений. Такая послушная девушка оказалась совершенно неуправляемой, будто дикая собака. Возмущению женщины не было предела. Аирэ..? Амико..? Как же ее звали? Все ее лицо было залито уродскими веснушками, уши топорщились, а волосы были нелепо рыжего оттенка. Такую даже запоминать не хочется. Полная нелепица. Доума перевел голодный взгляд на Рэй, которая сидела на коленях в комнате для наказаний. На самом деле ей почти никогда не пользовались, потому как все люди Внутреннего круга были заведомо хорошо обработаны и выполняли свою работу как полагается. Но само ее наличие было необходимо: в Вечном Раю есть свои собственные правила, которые должны соблюдаться. Без порядка не будет никакого подобия Рая. И все-таки Аирэ перестаралась. Верхняя часть тела Рэй до поясницы была полностью оголена. Грудь судорожно вздымалась, девушка пыталась успокоить дыхание. Ее глаза цвета бутылочного дна выражали неповиновение и упрямство. Удивительные эмоции для столь сдержанной, тихой и очевидно ведомой девицы. Рэй покорно склонилась при виде основателя культа. Тогда он увидел длинные алые полосы на ее спине, оставленные розгами, предварительно смоченными в подсоленной воде. Запах крови, соли и страха кружил голову еще до того, как Доума начал задавать вопросы Аирэ. Будь его воля, он бы ее моментально убил, за то, что посмела так бессмысленно пролить драгоценную кровь маречи. Даже сквозь тонкую пленку доброжелательности, готовую лопнуть, стоит ее слегка сковырнуть, ощущалось напряжение демона. Так что Аирэ пошла прочь, извинившись и сославшись на дела. Вот теперь Доума запомнил ее веснушчатое уродливое лицо. Когда хлопнула дверь, демон и его потенциальная жертва остались одни. Доума понял, что не может оторвать от девушки глаз. Желудок заурчал и демону искренне хотелось наплевать, что обгладывать было толком нечего. Это походило на действие дурмана, сладкую патоку, которую хотелось растягивать как можно дольше, боясь потратить зазря, и в то же время вкусить как можно раньше и больше. Он подошел к ней, сев на колени, и обнял девушку, прижимая к себе. Пальцы с длинными синими когтями невольно нашли полоску, сочащуюся свежей кровью. Основатель как бы невзначай, совершенно случайно задел ее, а носом уткнулся ей в шею, явственно дурея. — Всевышний простит тебя, дитя, — тихо сказал демон хриплым голосом. Девушка ему ничего не ответила. Когда он остался один, Доума не смог удержаться от соблазна попробовать кровь девицы, чей запах дурманит хлеще человеческих ядов. Слизав кровь с пальцев, он понял, что сегодня без ужина не обойдется.***
Этим вечером Амирэ — оказывается, рыжую звали именно так — поведала Доуме, что именно произошло. Как только Рэй узнала, что больше не занимается привычной ей работой, а также не может самостоятельно высчитывать себе необходимую порцию еды, маречи буквально взбесилась. Мало того, что она устроила целый скандал, — во что Доуме мало верилось, с учетом ее тихого, вкрадчивого голоса — так еще и отказывалась повиноваться в дальнейшем. У Рэй все валилось из рук, она везде опаздывала и на всех огрызалась, полностью уходила в себя и игнорировала любые доводы и приказы других. Только сейчас демон обратил внимание, что девушка совсем ни с кем не общалась, не заводила друзей и вела крайне асоциальный образ жизни. Амирэ, будучи женщиной подлой и мстительной по своей натуре, но тщательно это скрывавшей под благонравной личиной, решила преподать Рэй урок и заставить ее заниматься самой тяжелой и грязной работой, пользуясь своими привилегиями и репутацией. Но Авикэ отказывалась, игнорировала ее и упрямо старалась следовать своему расписанию. Дошло до того, что Рэй разбила тарелку и одним из осколков задела рыжую бестию. Вот тогда-то та и решила действовать по-крупному. Утром веснушчатая женщина, чье имя выветрилось из головы Доумы в приоткрытую форточку, познала Вечный Рай, в то время как сам демон решил, что будет неплохо лично увидеть, как выходит из себя столь послушная и покладистая Рэй.
