Терапия

Сегодня всё было плохо. Плохой сон. Зыбкий, мутный, тревожный. Плохое пробуждение. Мо долго втыкал на кухне над чайником, потом в ванной над раковиной. Плохо было по дороге на остановку, полную людей. Люди толкались, не замечая его. Переграждали дорогу, тормозили, запинались. Хотелось кричать "ВАШУ МАТЬ! ВЫ НЕ ВИДИТЕ, Я ЗДЕСЬ ИДУ?!" Но Мо лишь стискивал зубы и пробирался вперёд. В кафе клиент наорал. Просто потому что. Не понимая, что Мо - человек, и с ним так нельзя. Да чего уж там - даже не думая об этом. О нём. О человеке рядом. Да и Мо хорош - сам отвлёкся. На мысли о Генерале. О сегодняшнем вечере. О предстоящей встрече. На минутку стало хорошо. Душа пела и хотелось поделиться этими чувствами. А не с кем. И перед посетителем не успел душу захлопнуть и конечно же - туда нагадили. Коллеги говорили лишь "Ничего особенного не случилось, такая уж наша работа..." и "Не обращай внимания, придурков полно..." И это злило ещё больше. Его чувства как будто ничего не значили. Как будто он должен с этим смириться. И в ответ он снова лишь стискивал зубы. И очень хотелось врезать. Хорошенько. С оттяжкой. Хоть кому. Чтобы наконец заметили. Хотелось разбить костяшки, чтобы почувствовать, что он живой. Чтобы душевная боль сменилась физической - ведь она же проходит. Кажется, на следующем сеансе доктор его не похвалит. Возможно, удвоит дозу. Тех, ночных, расслабляющих. Кажется, и особенная "терапия" всё-таки не сработала. Каким он покажется сегодня на сессии? Сможет ли подчиняться командам? Хочет ли? Испытывать боль? Сегодня и так не сладко... Надо сказать ему... Он же поймёт? А если нет? Совсем отказаться? Как? Написать? Лично? И всё-таки Мо приходит в безымянный отель. Нехотя, но всё же вовремя. - Вас ждут в номере, - докладывает робо-парень. Ждут... Ждут... Кроха тепла зажглась где-то под диафрагмой. Мо замедлился, чтобы не потушить. Плавным движением нажал на кнопку лифта. Плавно зашёл внутрь номера. Черный пакет. Снова "..у меня есть кое-что для тебя, Ginger.." О нём снова думали. Его представляли. Но сжатые зубы не позволяют откликнуться. Слишком много "плохо" было сегодня. Слишком много "плохо" было всегда. Мо проходит к кушетке и раздевается. Не сводя глаз с пакета. Догола. На ощупь находит в рюкзаке уже привычные серые недотрусы. Надевает. Не сводя глаз с пакета. Да. Он даже в него не заглянет. Что бы ему не приготовили - он не готов это принять. Он не готов делать вид, что всё нормально. Сегодня.

~ х ~

- Тебе не понравился мой подарок? Глубокий голос и впрямь удивлён. Верно, он ждал послушания. А Мо в нём бесполезен. Сегодня. Или всегда? - Я не... - хрипнул Мо и замолк. - ..не понял как надевается? Тепло. Подсказка. Наверно, он просто не видит. Мо стоит в полумраке. Делает шаг вперёд. - Я не смотрел.. не могу.. я не знаю.. (Я-НЕ-МОГУ-ДЕЛАТЬ-ВИД-ЧТО-ВСЁ-НОРМАЛЬНО) Долгая пауза. - Боюсь, сегодня я бесполезен, сэр.. - Что случилось, Ginger? Мо двинул плечом назад, словно отстраняясь, хотя к нему и не думали прикасаться. Не с такого расстояния. Если сейчас он расскажет о своих "невзгодах" - над ними вновь посмеются. Ведь этот человек, наверняка, тоже не в сказке живёт. И натерпелся в жизни больше, чем Мо, хотя бы в силу возраста. Да. Здесь ему тоже не видать поддержки. Его лицо вдруг сделалось плаксивым, но лишь на мгновение - сразу прикрылось хмуростью. - И всё же ты вышел ко мне... От тона, каким это было сказано пламя под диафрагмой разда́лось вширь. - Ты можешь не говорить. - По лицу Мо пробежало облегчение и, возможно, проблеск благодарности. - И ты всё равно будешь мне полезен. Хэ Чен всё ещё не покидал свой трон. Не стремился приблизиться. Надавить. Подчинить. Он просто обволакивал своей властью всю комнату. Убаюкивал мнимой небрежностью. Мнимой не заинтересованностью. - Я собираюсь почитать журнал, и мне нужна подставка для ног. Удобная, тёплая подставка. Которая не думает, не чувствует, ни за что не отвечает. Просто стоит. Мо всё ещё плавно хлопал глазами, но не испытывал желания уйти. - Хочешь кляп? - спрашивает Хэ Чен, почему-то не спрашивая, хочет ли Мо быть подставкой. - Д-да?.. сэр... - как-то растерянно соглашается Мо. - Хорошо. Следующие полчаса ты не человек. У тебя нет имени, нет желаний, нет права голоса. Только функция. Встань тут на четвереньки - Хэ Чен указал на место перед собой. - И стой. Мо, как-то разом замкнувшись, подошёл к своему месту, плавно опустился на четвереньки. Некоторое время переставлял на миллиметры руки и ноги, стараясь занять максимально удобную позицию. Опустил голову и замер. Чен наконец-то поднялся, отошёл на пару секунд, вернулся и, присев рядом, сунул кляп ему в рот, стараясь не нарушать его зыбкое равновесие. Зубы сладостно сжали резину. Игра началась. Мо смотрел в пол, ещё не до конца понимая, что происходит. Почему он так легко согласился? Ведь изначально тело и мозг отказывались, помимо его воли. Краем уха он слышал передвижения Генерала. Вот звук заведённого таймера. Тихие шаги. Шуршание страниц. У него правда, есть журнал? Тихий скрип кожи - он занял трон. А далее - внутренний трепет - на спину Мо по очереди легли босые ноги Хэ Чена. Прохладные пятки и более тёплые лодыжки. Тяжёлые. Хорошо, что он принял устойчивую позу, мысленно похвалил себя Мо. Послышался звук открываемого журнала. Именно журнала, не книги. Мо узнал характерный звук глянцевых страниц - часто слышал его в парикмахерских. Хэ Чен щелчками перелистывал страницы, возможно, в поисках конкретной статьи. Остановился. На комнату опустилась тишина. Мо рвано вдохнул, и уже спокойно выдохнул. Он не чувствовал на себе привычного для сессий изучающего взгляда. А значит можно было расслабиться и не задумываться о том, как он выглядит, или что в данный момент отражается на его лице. Сейчас он не больше, чем мебель. Стул, табуретка. На которую обращают внимания только когда она нужна. И не удостаивают взглядом, когда - нет. Используют её по назначению, не спрашивая разрешения. Без предупреждения. Не здороваются и не прощаются с ней. Ищут, если только забыли, куда унесли. На которую злятся, если только ударятся о неё мизинцем. Но ведь в этом случае - это не вина табуретки. Не вина Мо. Он ведь просто стоит. На своих четырёх "ножках". Покорно подставляя спину. Покорно? Нет, у него нет чувств - он же мебель. Он просто стоит. И его конструкция позволяет другим вот так складывать на него ноги. И даже не одному человеку. Есть ещё место на плечах и заднице. Главное, чтобы не сели. Такой вес не выдержать. Табуретка сломается. Даже у бездушной мебели есть свой предел. Её можно сломать. О ней можно забыть и уйти, выключив свет. Купить, продать, подарить, выкинуть. Выкинуть... Выкинуть... Выкинуть... На спине почувствовалось шевеление. Наверное, Генерал согнул ногу - поставил одну ступню на голый бок подставки. Прохладную ступню. У него мёрзнут ноги? Поэтому он уточнил про "тёплую"? Мо почувствовал, как прохлада от сухой стопы Чена передаётся его боку. Как встречает она сопротивление в его собственном теле. Чувствует, как его тепло сокрушает эту прохладу, поглощает, атакует стопу в ответ. Чувствует, как нагревается серединка - она мягче всего. Потом - основание пальцев и пальцы. И последняя пятка... У Генерала довольно большой размер ноги... Как и всё остальное... На этом поток мыслей Мо истончается, обрывается. Он погружается в странную медитацию. Размеренно дышит, слышит в ушах биение своего сердца. Чужое дыхание. Шелест глянцевых страниц. Тишину. Ноги на спине меняются местами. Теперь о его бок греется вторая стопа. Мо тихо рад. Он полезен. Просто - потому что стоит. Просто - потому что существует. На глаза наворачиваются слёзы. Скапливаются. Капают на пол. Губы расслабляются. Зубы наконец-то размыкаются, отпускают кляп. Волны спокойствия разливаются по всему телу. Щекочут кожу мурашами. Раздаётся тихое "дзыньк". Согретые ноги снимают со спины. Мо сразу чувствует взгляд. Улыбается этому, на сколько позволяет кляп. - Ginger?.. - уши с радостью слышат любимый голос и долгожданное имя. - Подойди ко мне, Ginger. Голос мягкий, просящий. Нет, скорее, советующий, сделать так, как ему будет лучше. И Мо следует этому совету. На четвереньках подходит к Чену, садится-валится у его ног. Его встречают тёплой улыбкой, оглаживают лицо, вынимают кляп, вытирают пальцами губы. Мо не замечает, как склоняет голову на чужое колено. Надеется, что у него не спросят "как ты?". Потому что он не знает "как". А если б и знал, не смог бы ответить. Катарсис лишил его сил и дара речи. И, о, чудо! Хэ Чен не спрашивает. Гладит его по мокрому ёжику волос. Говорит ему или просто вслух. - Эта техника называется "Деперсонализация". Я всегда хотел её попробовать. Но далеко не каждому сабу она под силу. Под темперамент. Спасибо, что показал мне, какой она может быть прекрасной... "Сам спасибо" - только и смог выдать отформатированный мозг Гуаньшаня. А "вслух" он лишь потёрся щекой о его колено. - Мой ласковый... У Мо не было сил возражать. Не когда его мягко щиплют за ушко и гладят пальцами шею. - Сегодня ты поедешь домой на такси. Я вызову и оплачу. Собирайся не торопясь, оно будет ждать у входа сколько потребуется. Мо хотел закатить закрытые глаза, помотать, будто чужой, головой, возможно, даже сказать "нет", но лишь со странным звуком уткнулся лбом в его бедро. - Мой ласковый фыркает, - Мо слышит в голосе добрую усмешку, - но соглашается, - более твёрдый уверенный тон. Мо тоже усмехается в тёплое бедро и всё же кивает. - Умница, - горячая рука начинает гладить спину.