Контракт на год

Ничто так не навевает на человека тоску, как неотправленные письма. Особенно если они лежат на письменном столе уже третий час, впитав в себя столько сомнений, что перо начинает скрипеть даже на самой гладкой бумаге. Гарри Поттер сидел, сгорбившись над дубовой столешницей в своём доме на Гриммо-плейс, и хмуро глядел на пергамент, на котором размашисто, но ещё неуверенно, был выведен всего один заголовок: Предложение. Он знал, что письмо должно быть кратким, чётким и вежливым. Он также знал, что любые из этих качеств полностью покинули его, как только он понял, кому собирается его адресовать. Комната была тихой. За окном шуршал октябрь, перебирая листья, как забытые страницы в библиотеке. В камине потрескивал огонь, а на полу уютно дремал Кривокот — Гермиона оставила его на день, «чтобы хоть кто-то следил за твоим режимом», как она выразилась. Гарри сжал перо. Он мог бы, конечно, просто игнорировать все эти разговоры — о личной жизни, о статусе, о “престижном браке”, который якобы “укрепил бы доверие общества”. Но уже несколько месяцев после очередной победы в суде над чёрными реликтами его имя всё чаще мелькало не в аврорских отчётах, а в колонках сплетен: “Поттер снова один”, “Герой войны избегает близости”, “Кто скроется под мантией на его свадьбе?” И это начало его раздражать. Глубоко, мучительно и постоянно. Он не хотел искать любви — уж точно не на заказ. Он не нуждался в половинке, которую одобрили бы газеты. Ему хотелось… спокойствия. Притворства, возможно. Но на его условиях. И вот именно в этот момент — между четвёртым глотком остывшего чая и пятой попыткой придумать хоть одно вежливое слово — ему в голову пришла мысль настолько неожиданная и неприятная, что он даже чуть не опрокинул чернильницу: Драко Малфой. Он сразу же выругался про себя. Это было абсурдно. Это было… именно тем, что могло сработать. Они не были друзьями. Ни в школе, ни после. Их отношения можно было описать как вежливо-осторожные. Они пересекались пару раз в Министерстве, переговаривались короткими, нейтральными фразами. Но Гарри знал — Малфой, как и он, не был заинтересован в общественной любви. Он сторонился камер, избегал громких мероприятий и с упорством, достойным гриффиндорца, сохранял свою частную жизнь частной. К тому же, был красив. Элегантен. Холоден. Идеален для того, чтобы пресса поверила. Гарри не собирался делать предложение в романтическом смысле. Он собирался предложить контракт. Фиктивный союз на год. С условиями, пунктами, рамками. Всё чётко. Он вздохнул и вновь посмотрел на пергамент. Рука наконец начала двигаться. Строчка за строчкой, буква за буквой — формулировка получалась сухой, но честной. Без риторики. Без сантиментов.

«Малфой,

Это предложение не стоит расценивать как шутку. Я обращаюсь к тебе не по прихоти, а из необходимости — мне нужен формальный партнёр на год, для целей, скорее политических, чем личных. Я верю, ты поймёшь, о чём речь. Если идея покажется тебе достойной обсуждения — я жду тебя в «Флёр-де-Лис», завтра, в семь вечера. Поттер.»

Он перечитал письмо дважды. На третий раз остановился и заколебался. Слишком дерзко? Слишком откровенно? Но разве бы Драко Малфой оценил что-то меньше откровенности? Гарри запечатал письмо и передал его сове. Та посмотрела на него с обидой, будто говорила: Ты снова в это ввязался? — но всё же взлетела в тёмное небо. Он остался сидеть у камина, глядя, как пламя бросает тени на стены. В груди глухо пульсировала тревога. В голове звучал голос Гермионы: “Ты же не боишься попросить?” Он не боялся. Он просто знал, что если Драко согласится, всё изменится. Даже если они оба сделают вид, что нет.

***

Ресторан «Флёр-де-Лис» словно жил собственной жизнью, спрятавшись в тихом переулке Лондона, где звуки города казались далекими и неважными. За высокими окнами мягко отражались огни фонарей, и пахло свежесрезанными цветами — лёгкий аромат сирени и жасмина смешивался с тонким шлейфом дорогих духов. Гарри пришёл первым — аккуратно, без лишнего шума. Весь вечер перед ним маячила мысль, что он словно актер на сцене, роль которого тщательно прописана, но он всё ещё не знает, как играть. Его костюм — простой, но изящный; руки слегка дрожали, когда он заказал чай с бергамотом, чтобы унять внутренний холод. Время тянулось, каждый звук в ресторане — шёпот бокалов, приглушённый смех — казался громче. Гарри поглядывал на дверь, ловил каждую тень. И вдруг дверь тихо отворилась. Он вошёл — как всегда с лёгкой насмешкой на губах и бесконечным чувством собственного превосходства. Драко Малфой. Пальцы Гарри непроизвольно сжали края скатерти, когда тот, будто не замечая окружающих, ступил к столику и с лёгким кивком сел напротив. — Поттер, — произнёс Драко, голос был ровным, но в нем проскользнула едва заметная искра. — Малфой, — ответил Гарри, стараясь не показывать, как сильно он хотел спрятать эту встречу от всего мира. — Рад, что ты нашёл время. — Я всегда нахожу время, когда дело касается интересов, — холодно улыбнулся Драко, убирая золотистую прядь с лица. — Твоё письмо было неожиданным. Гарри почувствовал, как напряжение немного спадает. Он позволил себе короткий вдох. — Я не ищу романтики, — сказал он тихо. — Мне нужна договорённость. Фиктивный брак. На год. Чтобы прекратить сплетни, отгородиться от лишних глаз. — И ты думаешь, я подойду на эту роль? — Драко посмотрел пристально, почти изучающе. — Ты — лучшее, что у меня есть на примете, — Гарри признался с редкой искренностью. — Ты избран не случайно. Мы оба устали играть чужие роли, но если вместе — сможем писать свою. Драко молчал. Его глаза были холодны, но глубже скрывался интерес, а может, и уважение. — И что будет, если я скажу «да»? — наконец спросил он, лёжа на столе тонкими пальцами. — Тогда мы составим правила. Честность — на виду. Но без обязательств. Это спектакль, Драко. Мы играем, пока публика смотрит. Вне сцены — свобода. Драко улыбнулся чуть шире, взгляд стал мягче. — Поттер, — произнёс он, — кажется, я начинаю понимать, почему ты всегда так упрямо ищешь выход из лабиринтов. Возможно, это твоя самая смелая стратегия. Гарри впервые за вечер улыбнулся в ответ — тихо и по-настоящему. — Если ты согласен, — сказал он, — завтра мы всё обсудим. На бумаге. Всё будет чётко, без сюрпризов. — Я буду ждать, — ответил Драко. В этот момент между ними повисло нечто большее, чем просто слова. Что-то необъяснимое и тяжёлое, но оттого ещё более живое.

***

Зал был наполнен мерцающим светом сотен свечей и тонким ароматом роз. Это был один из тех приемов, где каждая деталь продумывалась до мелочей: блестящие подносы с изысканными закусками, шелковые занавеси, скрипки, льющиеся нежным фоном. Гарри и Драко шли бок о бок, словно настоящие супруги, и каждый шаг отдавался эхом в их сердцах. Многие присутствующие застыли, встречая их взгляд — едва скрываемое удивление смешивалось с восхищением и, конечно, щепоткой недоверия. — Малфой и Поттер вместе, — прошептали где-то рядом, словно это была тайна века. Гарри чувствовал, как взгляд публики раздирает его на части: оценивают, осуждают, пытаются разгадать, правда ли это. Он ловил тонкие нюансы — полузаметные улыбки, легкие поклоны, робкие взгляды Драко, которые тот бросал в ответ. Драко, напротив, шел с гордой осанкой, будто с каждым взглядом становился сильнее. Его глаза искрились от сдержанного вызова — мол, попробуйте сомневаться, я здесь, и я с ним. Их руки случайно соприкоснулись на мгновение, и мир вокруг замер. Ни один из них не отдернул ладони — наоборот, Гарри чуть сильнее сжал пальцы. — Ты готов к этому спектаклю? — тихо спросил Драко. — Если мы вместе — готов ко всему, — ответил Гарри, и впервые за долгое время в его голосе прозвучала уверенность. Публика смотрела, обсуждала, гадала, но больше всего — молчала. Потому что именно молчание означало, что спектакль удался.