Холодно

Вьюга нежностью зимы, опаляющей щеки холодом и заморяющая путников по дороге к деревне, вьюга, убивающая детей, матерей и лошадей, на которых они должны были доехать до места назначения, страшная вьюга русской зимы сейчас играла стоном ужаса и всеобщего страха перед стихией за окнами ветхой избы. А белокурому следователю было холодно. Юноша тихо вздрагивал, юноша был живым и очень хотел тепла. Под тонким воловьим покрывалом ему было ужасно тоскливо и он ничего не мог с собой поделать. В соседнем помещении лежал труп, а на койке совсем рядом лежал живой человек, чернобровый врач, который тоже, должно быть, мерз в эту пургу один на койке. И вся атмосфера этого вечера: его ужасающая длиннота, труп, что ещё не начал разлагаться, холодный самовар и несчастный старик сотский, всё это навевало такую ужасную тоску, что больно было даже открыть глаза, что посмотреть в окружающий мрак или потереть руку о руку, чтобы хоть немного согреться. И тут к нему пришла мысль. В жизни обычной, в городских стенах и теплых кабинетах, он бы отбросил её как устрашающую и ненужную, но сейчас, в этом доме, в этот миг, в этой ужасной пурге он не смог, да и не захотел её откидывать. Уездный врач, мужчина средних лет с красиво подстриженной черной бородой и умными темными глазами, когда они сверкали в свете дня или окрашивались ночным сумраком, он был человеком полнокровным и горячим, отчего не мерз и в самую злосчастную пургу. И когда скрипнул матрас на койке рядом, он уже самозабвенно видел сны. Но отчего-то лёгкие шаги по полу вырвали его из дрёмы и заставили посмотреть мельком на юношу, что уже стоял прямо над и неловко мялся с ноги на ногу. Он, бедняга, был в одной сорочке, так, как привык спать в городе и отчего-то не надел верхнего, лишь исподнее его белело в сумраке ночи. Парнишка замёрз. -Извните, а можно я...лягу к вам погреться. - милые слова чехурдой вылетают из уст молодого человека, а сам начинает, кажется, уже жалеть о сказанном. Но врач его понимает. В армии такое случалось часто. Юноши, которые мёрзли все до единого в тонких камзолах, часто коротали ночи вместе, прижавшись друг к другу, как бездомные котята, ищущие тепла. Он и сам проходил через такую школу жизни. И как же было сейчас отказать этому юноше, продрогшему и просящему? "Никак", - ответил сам себе господин врач. Поэтому он поднимает руку, переворачивается на бок и приоткрывает место рядом с собой под одеялом. Юноша падает в его руки, падает всем своим молодым продрогшим телом и мужчина не понимает, отчего ему вдруг делается жарко в этой нетопленой избе холодной ночью. Юноша сначала просто лежит рядом, неловко перебирая пальцы, а потом вдруг обхватывает врача поперек груди, создавая подобие объятья. Он колет руки о свитер, а частота сердечных сокращений вынужденного судмедэксперта растет в геометрической прогрессии. Но тут парень делает нечто совершенно фантастическое. Он пробирается руками под свитер, укладывая свои большие ладони на лопатки другого мужчины, защищённые одной лишь нижней рубахой. -Тепло... - бормочет себе под нос юноша, пока совсем не окунается в негу сна. А мужчине приходится ещё несколько (десятков) минут лежать, чтобы унять неистово бьющееся сердце. Так они и засыпают. В тепле друг друга, найденном в холодной избе посреди ничего.