Когда не спится

      Звонок в дверь. Валя уже знал, кого встретит за ней. Это Даня. Валя узнал бы, что он рядом, вне зависимости от того, сколько дверей их разделяет. Сколько между ними не протянулось бы километров, он бы узнал, душа бы подсказала. Он всегда чувствовал, когда Даня нуждается в нем, когда просто хочет побыть с ним вместе. Теперь он точно хотел. Будь это что-то другое, он бы позвонил предварительно. Однако Даня пришел к Вале без предупреждения. Значит, это не что-то срочное. Это что-то необходимое.       Валя непременно бы поленился вылазить из постели, будь за дверью кто угодно другой. А еще он бы испугался звонка. Еще бы не испугаться, когда в полдвенадцатого ночи кто-то в дверь ломится. Но Дане можно. Ему все простительно.       Валя быстро прошел в коридор, заглянул в глазок, чисто потому, что сделать это подсказывал здравый смысл. Разумеется, предчувствие его не обмануло. Знакомые волосы, крашенный в блонд, нечитаемое, из-за мутного стекла дверного глазка, выражение лица, пальцы рук, нервно переплетенные между собой, и бордовая куртка «Адидас». Даня. Родной. Любимый.       Быстро отперев оба замка, Валя распахнул дверь. Он сделал шаг вперед, ступая босыми ногами на ледяной пол подъезда. Но это не важно. Главное ему сейчас было Даню увидеть, заглянуть в его глаза и понять, все ли в порядке.       Снежинки на куртке Дани постепенно таяли. Его щеки покраснели от холодна, пальцы явно замерзли. Он смотрел в пол, растерянно и будто стесняясь. Без слов хотел извиниться за то, что разбудил Валю. Но он ведь не разбудил, все нормально.        — Дань, — Валя вздохнул, оперевшись плечом о дверной косяк, — ну вот и как это понимать? Шапка где?       — Как мама говоришь.       Наверное. Но Валя правда был возмущен. Нельзя ходить без шапки, когда снег идет на улице. И ночью из дома в принципе лучше не выходить, но вот Даня здесь.        — Что-то случилось? — спросил Валя, на желая тянуть с этим вопросом.       Даня мог и просто так прийти. Не обязательно, чтобы что-то случалось. Однако Валя видел печаль в его взгляде и некую напряженность в движениях.       — Я в порядке, — ответил Даня.       Захотелось глаза закатить. Они столько раз договаривались говорить друг другу только правду, а теперь Даня опять врет. Не врет, точнее, но явно чего-то не договаривает. Возможно, просто не хотел тревожить.        — Да ну? — Валя усмехнулся по-доброму. — Тогда чего спать не даешь?       — Прости, что разбудил, я…       — Проходи, чего в коридоре стоять, — перебил Валя.       Тем самым он спас Даню от необходимости объясняться. Хотя не было никакой необходимости, они уже очень давно все для себя решили, со всем разобрались. Они приняли правду такой, какая она есть, и больше ничего не пытались отрицать. А правда в том, что они любили друг друга и друг в друге нуждались.       Валя затащил Даню, который так и стоял на месте, в квартиру, закрыл дверь за ним. Под ногами крутилась кошка. Наконец стало тепло, и больше ничто не напоминало о том, что где-то на улице метет снег. Ладно, все же напоминало — Данины красные щеки.       — Замерз? — спросил Валя, чтобы избавиться от молчания, которое, впрочем, не казалось чем-то некомфортным.       Даня мотнул головой, повесил куртку на крючок, разулся. Он был в пижаме. Выглядело это нелепо, но и мило будто бы. Валя уже начал придумывать шутку на тему того, что выходить из дома в пижаме как-то неприлично, но после передумал шутить. Если Даня так поступил, значит причина была.       Он подошел ближе и, не спрашивая разрешения, обнял Даню. Случилось это настолько неожиданно, что тот вздрогнул. Однако расслабился Даня быстро, иначе не могло быть. Он прижался к Вале, обхватив его обеими руками. Лицом уткнулся в плечо, ненарочно коснувшись теплой шеи кончиком замерзшего носа. Он старался скрыть, что ему грустно, но Валя-то все равно чувствовал.       — Я не мог уснуть. Мне было не по себе, — устало пробормотал Даня. — Прости.       За извинения Валя был не против пару раз стукнуть Даню по голове чем-нибудь не очень тяжелым, но не стал. Вместо этого крепче сдавил его в объятиях, почти до боли, и требовательно поинтересовался:        — Что случилось?        — Ничего, — сказал Даня, и этот ответ был честным.       — Ты же знаешь, со мной такое бывает иногда. Но я справляюсь, не переживай, просто… просто побудь со мной сейчас, ладно?       Ладно. Разумеется, да. Валя теперь не выпустил бы Даню и из своего дома, и из своих объятий, даже если бы тот начал вырываться и слезно об этом просить. Хотя из объятий выпустить пришлось, но только для того, чтобы отправить Даню в спальню и приказать ему ложиться в постель. Дальше Валя рассчитывал продолжить.       — Хочешь чего-нибудь? Чай? Пиво? У меня твое любимое есть, с вишенкой.       Валя его исключительно ради Дани покупал, сам он фанатом подобных напитков не являлся, и вообще считал их надругательством над пивной культурой.       — Валь, сейчас вторник.       Глупый аргумент, но настаивать Валя не стал. Если не хочет, то и не надо, ему же меньше возиться. Так бы пришлось сейчас на кухню идти, но Вале повезло со спокойной душой вернуться в кровать.       — Ты дверь запер? — спросил Даня, поправив подушку.       Кровать в квартире Вали была двуспальная, с двумя подушками естественно. Не потому, что двуспальная кровать с одной подушкой — это как-то странно, а исключительно для подобных ситуаций. Валя жил один, но не жил, на самом деле. Его квартира была Даниной квартирой точно так же, как Данина квартира принадлежала ему. Слишком часто они оставались вместе. Не получалось по-другому, оба ведь в этом нуждались.       И все же от жизни вместе они, не без усилий, отказались. Какой бы сильной не была любовь, совместное проживание неизбежно порождало конфликты. Даня бесился от того, что Валя ванную комнату надолго занимает, а у Вали уже глаз дергался от всех этих тревожных вопросов на тему того, заперта ли дверь, выключен ли утюг и точно ли вода из крана не льется. Порой им нужно было друг от друга отдыхать, особенно учитывая то, что они и так почти все время вместе проводили. Но любить это не мешало.       И они любили. Они любили друг друга всегда, с первых секунд жизни. Это нормально. Возможно, в том, куда Валя и Даня в своей любви зашли, ничего нормального не было. Когда-то их обоих преследовали сожаления и опасения по поводу того, а точно ли они имеют право. Но у них было право, по крайней мере до тех пор, пока это секрет, пока никто не знает, пока ничего страшного не случилось. И дело не в том, что они намеренно хотели нарушить запрет, просто не существовало доступных форм выражения настолько сильной любви, как та, что была между ними. И все. Им действительно всего лишь хотелось любить. Поэтому они рискнули перейти черту дозволенного.       Поэтому Валя мог поцеловать Даню в губы, чтобы избавиться от необходимости отвечать на дурацкий вопрос про дверь. Так он и сделал. Коснулся его губ своими, нависая сверху. Даня ответил, поддался порыву и, кажется, наконец расстался с той тревогой, которая заставила его десять минут идти до Валиного дома, надев куртку поверх пижамы и забыв про шапку. Однако, когда они закончили, он повторил вопрос:       — Дверь запер?       — Иди в жопу. Запер, — ответил Валя.       Даня рассмеялся, прильнул к нему, голову устроил на его плече и даже ногу на него закинул. Данины пальцы все еще оставались холодными, но уже начали согреваться. Валя сжал его ладонь, ту, до которой смог дотянуться. Другой рукой он погладил его по спине, намеренно приподнимая пижамную рубашку, чтобы касаться не ткани, а кожи. Чтобы ближе быть.       Телевизор работал без звука. Ютуб показывал какое-то видео про море. Меняющиеся разноцветные картинки освещали комнату приглушенным светом. Этого света Вале хватило, чтобы рассмотреть Данино лицо, увидеть искреннюю улыбку на его губах и блеск в глазах, такой же настоящий. Даня. Он был таким красивым. Невероятно красивым. И пускай Валя каждый день похожее лицо видел в зеркале, Даня все равно завораживал намного больше собственного отражения. Имелось в нем что-то, чего Вале никогда не доставало, какая-то трепетная нежность, от которой сердце замирало. У Вали ее не было, но она появлялась, когда он был с Даней. Вот и решение проблемы. Сама жизнь сделала их разными людьми, и все же рядом друг с другом они становились единым целым.       Иногда Даня Валю раздражал, а иногда, как сейчас, он был готов на все, лишь бы его не отпускать. Этот как с милым котенком, которого из рук не получается выпустить, ведь он ну слишком уж милый. Глупое сравнение, конечно, слишком нелепое, но Валю оно устраивало.       Он потянулся к пульту и выключил телевизор, комната погрузилась во мрак. Где-то за окном продолжал идти снег, но им двоим было тепло. Валя вновь погладил Даню по спине, поцеловал его в… хотел в губы, но вышло то ли в их уголок, то ли в щеку, зарылся пальцами в волосы. Но и этого будто бы не хватало.       — Блин, Дань…       — Чего? — переспросил тот, когда фраза оборвалась на полуслове.       — Люблю тебя, — прошептал Валя, оставив поцелуй на Даниной макушке.       — И я тебя. Может пойдешь проверишь, закрыта ли дверь? Ты же не проверял, да?       Валя тихо рассмейся и опять поцеловал Даню, надеясь, что когда-нибудь он обязательно сможет избавиться от всех тревог, которые его терзают, даже если это переживания о входной двери.       Остановиться Валя не мог, долго еще продолжал касаться, гладить, целовать, вдыхать аромат Даниного парфюма: смесь цитрусовых ноток и чего-то родного, и любить. Просто любить. Он не успокоился до тех пор, пока Даня не простонал с наигранным недовольством:       — Я спать хочу.       Поцеловав в последний раз, Валя пожелал спокойной ночи и обнял Даню так, чтобы им обоим было удобно. Расстроен Валя не был, знал, что у них будет еще не одна ночь, подобная этой. У них будет еще целая жизнь, которую они обязательно проведут вместе. А прямо сейчас действительно пора было спать. С этим проблем не возникло. Валя бы и раньше уснул, но счел нужным дождаться, пока у Дани выйдет это сделать, он ведь поэтому пришел, потому что уснуть не получалось. И уже после, окутанный теплом и уютом, Валя уснул тоже. Ему было хорошо и спокойно, ведь Даня рядом, его самый родной и любимый человек на свете. А в чем-то большем он и не нуждался.