Ядовитая весна

      По закону природы после зимы наступает пора весны. Время года, когда люди расслабляются и забывают о насущных проблемах, всецело отдаваясь распускающейся душистыми ароматами природе. Большая часть населения Германии готовится к лету и никак не может дождаться этой поры, когда можно будет ходить в одних футболках и шортах, окунаться с головой в прохладное озеро или реку, стрелять друг в друга из водяного пистолета или разбрасываться распыляющейся краской. Ники всецело отдался этим фантазиям, полностью воодушевлённый предстоящим летом. Это его первое лето в Германии после долгого пребывания в Пальметто. Он был прикован к тому месту из-за близнецов. Дело было, конечно, в Эндрю, что, как упертый баран, суетился возле Кевина и пас его, как овцу или того хуже — корову. Ники попросту боялся допустить тот факт, что Эндрю может убить кого-то.       И вот это лето, когда Ники смог вырваться из четырёх оранжевых стен корта в уже позабытую с прошедшего рождества Германию. Штутгарт был так далёк, но всегда оставался родным и незабываемым. Красные крыши зданий встретили Ники, ещё когда он сидел в самолете, знакомые сады были видны с высоты птичьего полета, а пару достопримечательностей Ники смог заметить, пока самолёт приземлялся в аэропорту.       Он прилетел в Германию, к сожалению, не один. Нил и Эндрю по неизвестной ему причине покинули Кевина и решили отправиться в небольшое путешествие. Германия была для них местом для пересадки. Они планировали задержаться в Штутгарте на два дня и дождаться своего следующего рейса. Ники был совершенно не против, но ради чего стоило прилетать так рано? Ведь ради этого пришлось уговаривать учителей принять все зачеты досрочно. Для Ники это не было проблемой — ему хотелось как можно скорее отправиться в Германию к своему возлюбленному и скрыться от уже надоевших оранжевых стен. Но что двигало Нилом и Эндрю? От чего бежали они? Или от кого? Хотя, возможно, все куда проще, чем Ники думает, и на самом деле они бегут за кем-то.       Ники ещё хранил воспоминания о том дне, когда Эндрю впервые полетел в Германию к названному мужу своего кузена. Это был первый раз, когда Эндрю проявил беспокойство по отношению к своему двоюродному брату, и это навеки тронуло сердце Ники. Вспоминая тот день, когда они переступили порог знакомого для Ники дома, у него заходится сердце от волнения и воодушевления. Беспокойство и забота со стороны Эндрю для него были вознаграждением и ярким показателем того, что он делал всё не зря.       Тогда Эндрю расспрашивал об отношении Эрика к Ники: принуждает ли к чему-либо, поднимает ли руку? Ники предпочёл притвориться ничего не понимающим и искренне, с неким весельем, отвечал на вопросы брата. Однако в душе и сердце он отчётливо понимал, что Эндрю спрашивает это не просто так. На тот момент Миньярд даже и не подозревал, через что Эрик помог пройти Ники, потому его беспокойство можно было понять.             — Там есть где спать? — спросил Нил, закидывая свою потрёпанную временем сумку на плечо. Его волосы, мягкие и пушистые, лезли в глаза и путались на ветру. На фоне множества шрамов на его лице это выглядело нелепо и забавно, но всё-таки умиляло.             — Конечно, — ответил Ники, умело набирая в телефоне адрес, куда им нужно ехать. Эрик хотел их встретить, но Хэммик запретил ему прогуливать работу и заверил в том, что справится сам — к тому же ключи у него были, а также пара рабочих рук для покупки продуктов и переноски багажа. — Там две спальни и гостиная. Одна спальня большая — моя и Эрика, а вторая — поменьше. Между ними находится гостиная, так что мы друг друга не услышим, — с намеком объяснил Ники, нажимая кнопку вызова такси.       Нил, кажется, не поверил в слова Ники. Хотя, казалось бы, в чем тут можно наврать? Но его, видимо, смутил тот факт, что в квартире, где несколько лет проживает один человек, две спальни.             — Раньше это была квартира родителей Эрика, — пояснил Эндрю, чувствуя на себе недоуменный взгляд.             — А сейчас они где?             — Они купили землю и построили крутецкий дом! Только в том году съехали, — ответил уже Ники.       Нил с пониманием кивнул, словно до этого подумал о том, что дом Эрику достался по наследству, а родители уже покинули мир живых. Впрочем, Ники тоже бы так подумал, если бы не созванивался каждую неделю с родителями Эрика и не интересовался их здоровьем. К счастью, с ними все было замечательно и даже Ники мог им позавидовать.       Компания из трех человек дождалась своего такси и отправилась в продуктовый магазин. Благо таксист согласился их подождать, правда, не за бесплатно. В магазине компания купила базовые продукты, поскольку Эрик не только не готовит, но и не умеет это делать в принципе. В шестнадцать лет он говорил родителям, что ему будет готовить жена, и как бы мама его не уговаривала помочь ей с готовкой — он ни в какую не соглашался, а теперь пожинал плоды за свою вредность и довольствовался приготовленной в контейнерах едой матери, а также доставками из столовых.       В квартире царила удушающая тишина, словно здесь давно уже никто не жил. Однако, вопреки страхам и ожиданиям Ники, было довольно чисто. Конечно, Эрик убирается, но Ники и представить не мог, что квартира будет сохраняться в такой чистоте. Хотя, если так подумать, Эрик приезжает сюда только чтобы поспать и переодеться или поесть, но, как Ники знает, Клозе обычно ужинает у родителей, а завтракает на работе, так что в квартире он просто не успеет устроить беспорядок.             — Вы справитесь со своей комнатой? Я приготовлю поесть на ужин, — на ходу стал говорить Ники, разуваясь и снимая с плеча сумку, а также продвигая свой чемодан в сторону их с Эриком спальни.       Он оставил стоять его возле входа, не находя в себе силы переступить порог комнаты. В ней хранилось слишком много воспоминаний, которые приковали бы Ники к месту, если бы он сейчас, вместо того, чтобы приготовить поесть, вошёл в неё. Он бы не смог выйти оттуда, пока не пришёл бы Эрик.             — Белье там же? — спросил Эндрю.             — Наверное? Не думаю, что Эрик поменял бы что-то.

⊱ ──── 《∘◦♡◦∘》 ──── ⊰

      Ники не стал переодеваться перед тем, как приступить к готовке. Он действительно торопился и хотел к приходу Эрика приготовить вкусный ужин. Причем нужно было рассчитывать на несколько персон. Не оставлять же Нила и Эндрю голодными! Так и получилось, что он провозился возле плиты около двух часов. В перерывах между готовкой он отвлекался на помывку посуды и мытья холодильника, где давно мышь повесилась, иначе и не скажешь!       На ужин было обыкновенное картофельное пюре и вареные окорочки курицы. Ники мог бы приготовить чего-то и поинтереснее, но после перелета у него не было на это сил. Всё, о чём он теперь мечтал, — это помыться, встретиться с Эриком, поесть и лечь спать в обнимку с возлюбленным, по которому он так сильно скучал.       Время было уже восьмой час. Нил и Эндрю, кажется, решили поспать перед тем, как поужинать. В течение прошедших двух часов они по очереди приняли душ, давая возможность Ники помыться после готовки.       Этим он и занялся, потратив на все процедуры всего около получаса. Однако, пусть он и хотел сам встретить Эрика, желание его не совпало с реальностью, и пока он брил свое личико, раздался щелчок двери, внимание на который Ники обратил не сразу. В зеркале он увидел высокий силуэт со светлой макушкой. Не желая верить в происходящее, Ники принял вошедшего за Эндрю, только потом осознавая всю абсурдность своих домыслов.             — Решил подготовиться к моему приходу? — с нежной, счастливой и излучающей любовь улыбкой спросил Эрик, вместо того чтобы поприветствовать своего парня. Ники, как пораженный, уставился в отражение в зеркале. Казалось бы — виделись всего полгода назад, с чего бы так застывать на месте? Однако от вечного предвкушения скорой встречи и ожидания долгой совместной жизни рядом с любимым человеком время становилось куда томительнее и тяжелее, чем раньше. Эти полгода для Ники превратились в четыре, уже минувшие, года разлуки, и теперь он не мог поверить, что мужчина его мечты, занимающий его мысли каждый день, стоял прямо позади него.       Эрик, заметив состояние Ники, не смог сдержаться от тихого смешка. Он был одет в классический костюм, в котором ходил каждый день на работу в офис. Такую одежду нельзя портить и пачкать, но Эрику определенно было плевать. Он подошел к Ники и забрал из его рук бритву, после чего аккуратно, едва ли касаясь нежной кожи Хэммика, закончил начатое им дело, и, дабы избежать раздражения на коже, заботливо вытер влажным полотенцем остатки пены и нанес гель.             — Любимый, приди в себя, — вновь посмеялся Эрик, беря лицо Ники в ладони и одаривая его губы нежным, практически невесомым поцелуем. — Как будто и не рад. Я ведь сейчас надумаю и закачу истерику.       После этих слов глаза Ники покраснели, заискрились счастьем и совсем скоро наполнились слезами. Однако этого Эрик уже не увидел, поскольку Хэммик наконец преодолел преграду своего неверия и крепко обнял любимого, утыкаясь носом ему в ямочку между плечом и шеей. Клозе с усмешкой покачал головой, после наконец обнял своего любимого, ощущая это долгожданное тепло, эту любовь и этого человека.       Словно почувствовав через ткань, что из глаз Ники льются слезы счастья, Эрик провел по его спине ладонью и поцеловал в висок, мягко шепнув на ухо:             — Всё хорошо, милый. Тише... — его голос напоминал поцелуй мягких облаков, он придавал невесомости, одаривал свободой и вынуждал все тягости сбежать в страхе из сердца перед такой нежностью и легкостью.       Ники рад был бы простоять так с любимым человеком вечность, но в квартире помимо них было еще два человека, да и к тому же Эрик точно устал после работы. Ники не желал пренебрегать своим возлюбленным и отстранился от него спустя пять минут потраченного времени. К счастью, потраченного для обоих не впустую. Перед выходом из ванной они еще одарили друг друга парой поцелуев.       Пока Ники шел на кухню, чтобы подогреть ужин и наложить поесть, Эрик отправился переодеваться в комнату. Он бы принял душ, но ему хотелось как можно дольше побыть рядом с Ники, потому решил отложить это дело до завтрашнего утра.             — О, вы тоже здесь, — бросил с неким удивлением Ники, проходя на кухню и направляясь к плите. — И вы ждете, когда я вам всё на блюдечке принесу? — Он посмеялся. — И как вы собрались потом жить вместе?             — Эрик как-то выжил, — констатировал Эндрю, не переводя взгляда с чая, который он пил из своей кружки. Она была его, поскольку несколько лет назад он сам ее купил и отставил в самый дальний угол ящика перед отъездом в Пальметто. Эрик уважал границы Эндрю, потому второй был полностью уверен в том, что эта кружка — его, и никто на нее не будет покушаться. С нее даже пыль пришлось протереть!             — Хм, и то верно, — посмеялся Ники, ставя на медленный огонь всё то, что он приготовил. Правда, в картофельное пюре пришлось немного подлить воды, чтобы не подгорела. — Но у него и родители живут неподалеку. Захотел поесть — съездил к ним. Эндрю, может мне научить тебя готовить? — засмеялся он. Вместе с этим он повернулся к сидящим на стульях парням лицом и уперся бедрами о гарнитур, сложив руки на груди.       Эндрю ему ничего не ответил, и Ники ничего не оставалось, кроме как смириться и зло хмыкнуть, оставляя после себя недовольство и разочарование в брате. Он как-то пытался научить братьев хотя бы базовой готовке, но если Эндрю даже не пытался, то у Аарона всегда всё подгорало, и они с Ники пришли к выводу, что ему просто не дано.             — Ты еще и готовил? — задал вопрос Эрик, едва ступив на порог кухни. Впрочем, как ступил, так и замер, завидев на стульях за столом Эндрю, а еще какого-то рыжего парня. Эрик запоздало понял, что не прослушал одно из голосовых Ники, и, видимо, из десяти таких же только в этом была действительно важная информация.             — Не оставлять же тебя голодным, — усмехнулся Ники, переводя взгляд со своего любимого на сидящих за столом гостей и обратно. — Это Нил! Я рассказывал тебе про него, помнишь? Он, если что, разговаривает на немецком. Свои знания в английском можешь приберечь.             — И слава богу, — посмеялся Эрик. — Я Эрик, — улыбнулся он, представившись перед Нилом, что так же, как и он сам, разглядывал стоящего напротив. Клозе был одет в черную майку, на фоне которой его бледная кожа выглядела еще светлее. Нил подметил это, впервые думая о том, что он сам не выглядит как ходячий мертвец.             — Ты же не ужинал? — на всякий случай спросил Ники, оборачиваясь к плите. Отойдя на шаг в сторону, он достал из верхнего ящика чистые тарелки, а потом и ложки с вилками. Благо в свое время родители Эрика накупили уйму посуды и у них с Ники могло остаться что-то. Здесь насчитывалось около шести тарелок! И это только одного вида.       Компания из четырех человек мирно ужинала, тихо обсуждая всплывающие темы. Эрик поинтересовался, куда собрались отправиться Эндрю и Нил и почему решили полететь вместе с Ники, а не позже, как было бы намного удобнее. И пусть ему никто ничего не ответил на последний вопрос, он все-таки понял, в чем было дело, и это заставило его почувствовать себя неуверенно. Неужели он успел сделать что-то не так в присутствии Эндрю, что тот до сих пор в нем сомневается? Эрик, конечно, не претендовал на роль идеального мужа, но и плохим не являлся. Ники — его лучик света, его путеводная звезда что днем, что ночью. Он им восхищается, благоговеет. Единственным его минусом было — это собственническое отношение, с которым он изо дня в день борется, хоть Ники и говорит, что его все устраивает.       Идиллию тихих переговоров, где Нил перешел в наступление и стал задавать вопросы Эрику, прервал телефонный звонок. Телефон Ники громко зазвонил. Он лежал на столе практически перед носом Клозе, и он никак не смог бы пропустить эту яркую вывеску в пол экрана: «Мама». Дальнейшие действия больше напоминали игру: «кто быстрее?». Ники и Эрик одновременно потянулись за телефоном и, на удивление, победителем оказался Эрик, который бесцеремонно схватил чужой телефон со стола и нажал кнопку отмены.       Только проделав это, Эрик сообразил, что сейчас произошло, впрочем, как и Ники, стоило ему перестать слышать звук звонящего телефона. Их взгляды встретились, то ли в противоборствующем поединке, то ли в телепатическом общении друг с другом. Как минимум для Эндрю и Нила казалось, что сейчас начнется драка, и если бы они не знали, что перед ними сидели Эрик и Ники, то, наверное, думали точно также и боялись бы за чье-нибудь здоровье.       Прошло всего около пяти секунд, но для всех сидящих за столом — даже для Эндрю — это показалось вечностью. Ники шумно сглотнул, и в этот момент гляделки прекратились. Он отвернулся и сделал глоток воды из стакана. Когда только налить успел? Эрик пронаблюдал за ним, а после отложил телефон с противоположной стороны от Ники возле себя, так, чтобы тот не дотянулся. Ему оставалось съесть последние крохи, однако аппетит уже пропал. Как бы там ни было, он не собирался расстраивать Ники еще и этим, потому через силу, но все-таки доел свою порцию.             — Вы уезжаете через два дня, да? — решил вдруг уточнить Эрик, на что получил подтверждающий кивок. После он повернул голову к Ники. — Родители тебя ждали. Не против, если он приедут к нам, как только Нил и Эндрю уедут?             — Не против.       Эрик мысленно проследил за голосом Ники, за его изменением и появившимися нотками. В голове он отметил, что Хэммик все-таки злился. Его голос звучал сдержанно, напряженно и с намеком на дрожь. Клозе лишь вздохнул, поднимаясь из-за стола, забирая пустые тарелки — свою и Эндрю.             — Я сделаю чай и приду, — сказал вдруг Ники, когда заметил приближение Эрика к столу. Клозе лишь слегка удивился, он в принципе ожидал, что Хэммик захочет его выпроводить. Наверняка, чтобы написать матери банальное: «Я занят» или «перезвоню». Эрик же не собирался забирать телефон, все-таки он не мог решать за Ники, как ему поступать, и то, что тот не устроил чтение нотаций за то, что Эрик сбросил трубку, — уже чудо.       Эрик сделал только шаг в сторону выхода, как из-за стола поднялся Эндрю, что последовал за Клозе. Эрик сначала не придал этому значения, но когда тот остановился возле комнаты вместе с ним, то уже начал волноваться. Неужели он взаправду где-то облапошил и теперь должен получить нагоняй от младшего брата своего парня?             — Ты хотел поговорить? — спросил Эрик, повернувшись наконец к Эндрю. Почему он никогда не заговаривает с ним первый? Обязательно ходить попятам, чтобы спросить что-то?             — Что с рукой? — Эндрю задал вопрос, кивая на предплечье Эрика.       Клозе впал в оцепенение, а по спине побежал холодный пот. Зрачки сузились, и он почувствовал, как ноги стали неметь. Сердце забилось чаще, а верхние зубы до боли впились во внутреннюю часть нижней губы. Эндрю не сводил с его глаз своего пронзительного, читающего насквозь взгляда. Эрик впервые почувствовал такой страх рядом с этим человеком, хотя, зная всю его историю, должен был почувствовать давно.             — Это не то, о чем ты подумал, — наконец ответил Эрик, выдыхая и мысленно благодаря Эндрю за то, что он позволил ему постоять несколько секунд и собраться с мыслями.             — Ты колешься?             — Нет! Сказал же, нет... — он помотал головой. — Это капельница. Не говори Ники, я позже сам ему скажу.             — Ты ему не сказал? — в голосе Эндрю послышалось удивление. — Он тебя убьет.             — Точно... — Эрик почесал неловко затылок, наслаждаясь накрывшей его истомой. Эндрю ему поверил — это главное. Если бы не поверил, то появилась бы ещё одна проблема. — Сейчас это не важно. Ты видел, кто ему звонил? Нужно разобраться сначала с этим.             — Странно, что они по сей день названивают.             — Они звонили до сегодняшнего дня?             — Да. Вчера, позавчера.       Эрик выдохнул и покачал головой, цокнув. Его не устраивали не только очевидные факты, но и то, что Ники не говорил Эрику об этом. Само собой, в тех разговорах не было ничего хорошего, ничего, что заставило бы Ники улыбнуться. И если он ему ни слова об этом не сказал, значило лишь то, что эти разговоры стали его загонять в угол. Он стал замыкаться в себе, и это пугало Эрика. Эрик боялся в очередной раз упустить момент, когда Ники потеряет прежнего себя и вернется к тому, с чего они начинали. Ники того времени приходит к нему во снах — в кошмарах, — и это сводит Клозе с ума.       Ники вернулся в комнату, когда Эрик уже лежал в кровати, едва ли не засыпая. Хэммик рассчитывал на то, что вернется, когда он уже будет спать, но тот был слишком упертым и все-таки дождался его. Конечно, сегодня был знаменательный день, и хотелось как можно дольше быть друг с другом, но после произошедшего за столом у Ники в груди стало пусто и тяжело. Нет, это не потеря чувств — ему стало тревожно и одиноко. Он почувствовал себя в клетке, хотя таковой не существовало.             — Ты ещё не спишь? — спросил Ники, проходя к кровати и усаживаясь рядом с любимым. Эрик повернул к нему голову и посмотрел в глаза своим усталым взглядом. Ники, несмотря на свою обиду, протянул руку и провёл по его щеке костяшкой. — Мне нужно было побыть немного одному, прости. Я не думал, что ты будешь меня ждать.             — Я очень скучал, Ники, — выдохнул Эрик и положил ладонь на колено Хэммика, двигаясь ближе и утыкаясь носом куда-то ему в бедро. — Я не подумал, что для тебя эти полгода могли пролететь быстро. Каждый день я думал лишь о тебе и отсчитывал секунды до мая.             — Что? — Ники вздрогнул и едва сдержал порыв, чтобы отстраниться от Клозе и посмотреть ему в лицо без преград. Его рука переместилась к волосам Эрика, пальцы впутались в светлые пряди, касаясь кожи головы. — Я ждал этого дня не меньше. Просто... Ты же знаешь, как я отношусь к такому контролю, да? Я знаю, ты ненарочно, но после зачетов я немного нервный, понимаешь?             — Угу, — Эрик расслабился под мягкими пальцами Ники. Он уложил свою голову на бедро Хэммика, а рукой, что лежала на колене, обнял ногу, сковывая её под локтем. — Мы оба знаем, что ничего хорошего они тебе не скажут. Зачем отвечать каждый раз? Тем более сегодня.             — Они мои родители.       Эрик слегка сжал руку в кулак, благо в ней не было бедра Ники. Это отговорка была на все случаи, связанные с родителями. Они отправили его в пансионат? Желали лучшего, но по-своему! Эрик не понимал этой логики и уже не пытался понять, но это определенно мешало не только их отношениям, но и самому Ники, что было самым главным. Эрик готов был пожертвовать их отношениями, лишь бы создать комфорт для Ники. Чтобы он не беспокоился о словах матери или отца, чтобы всегда слушал только собственное «я» и сердце.             — Останешься завтра дома? — спросил Ники, проводя большим пальцем по густой брови Эрика. — Я приготовлю оладьи, — услышав про завтрак, Клозе улыбнулся и ещё крепче прижался к бедру Ники. Так ему не хватало этого тепла, этой заботы по утрам, этого человека.             — Утром мне все равно нужно отъехать, — предупредил Эрик. — Не просыпайся раньше меня — поспи. Я приеду как раз к готовым оладьям.             — А сам когда спать собираешься? — Ники выгнул бровь в недовольстве. — Ты бледный, синяки под глазами, сами они красные, как у наркомана, так ещё и губы синие. Что с тобой, милый? Ты заболел чем?       Пальцы Эрика сжались в кулаки, и как бы ему не хотелось скрыть своего страха и волнения — Ники всё почувствовал и понял. Однако он не стал что-то говорить, а продолжил ждать. Они понимали друг друга. Когда на Ники стоило надавить, чтобы тот решился рассказать о своей проблеме, Эрику нужно было дать время, дабы он собрался с мыслями. Только в этот раз Эрик не ответил даже спустя пять минут, когда Ники уже стало надоедать молча перебирать светлые пряди волос.             — Эрик, — требовательно позвал он своего любимого. Требовательно, но мягко. Клозе сглотнул и сильнее прижал к себе ногу Ники. Он чувствовал себя слишком уязвлённым, особенно под этим взглядом. Ники слишком хорошо знал его. Нет, они слишком хорошо знали друг друга.             — Из-за недосыпа у меня появились серьёзные проблемы, — шёпотом сказал Эрик, уткнувшись носом куда-то в бедро Ники. — Развитие гипертонии, снижение иммунитета. Утром... Утром мне нужно повторно сдать анализы и лечь под капельницу.             — Что значит — повторно? — сдержанно спросил Ники. Как бы он ни хотел сохранить спокойствие, Эрик слышал эту злость в его голосе, чувствовал желание Хэммика повысить голос и даже слышал это «ты идиот?», повисшее в воздухе между ними. — Ты мне не сказал. — констатировал Ники, вынуждая Эрика сжаться всем нутром. Некогда всегда уверенный в себе мужчина, широкий и внушающий сердечный трепет, сейчас был похож на загнанного в угол зверя.             — Я не хотел, чтобы ты беспокоился, пока находишься в Пальметто. У тебя были матчи, потом сессия, потом зачеты...             — То есть настолько долго ты мне врешь?             — Я не...             — Когда я спрашивал тебя о твоем здоровье, Эрик, ты говорил: «со мной всё как и всегда. Ничего нового, всё хорошо! Можешь не волноваться, милый». Тогда почему я узнаю сейчас, что всё это время ты был под наблюдением у доктора?             — Ники, — Эрик никогда не чувствовал себя таким слабым. Ощущение, что Ники был способен сейчас раздавить его одним своим мизинцем. Однако Эрик знал, что этого не произойдет, что Ники поругается и успокоится, но чувство собственного бессилия пожирало его.             — Что? — рука Хэммика, что ранее путалась в волосах Клозе, наконец легла на подушку. На нее Ники облокотился и заглянул в открытый участок лица Эрика. — Лучше бы я вообще не приезжал, раз наша встреча начинается с конфликтов, — поскольку Эрик был прижат к его ноге, он смог почувствовать, как тот перестал дышать, как его пальцы задрожали и эта дрожь прошла по всему телу. — Эрик? — Ники наклонился к своему возлюбленному и мягко чмокнул в висок. — Ты не о том подумал, милый. Я бы лучше поругался с тобой на расстоянии, а встретился бы без этого.             — Вообще не нужно ругаться, — прошептал Эрик. У него не оставалось сил вести длинные диалоги и уж тем более спорить. Достаточно было этого объятия. Пусть и не за талию или плечи, но как-никак любимого человека. — Давай спать.

⊱ ──── 《∘◦♡◦∘》 ──── ⊰

      Утреннее пробуждение было вызвано громким будильником Клозе, который он поспешил выключить. Ники, кажется, тоже проснулся от этого раздражающего звука, но единственное, что успел и смог сделать, — это проворчать и перевернуться на другой бок, вырываясь из теплых объятий Эрика.       Первым делом Клозе отправился в душ, как и планировал со вчерашнего вечера, а после умылся и побрился. В отражении зеркала он увидел человека с тёмными кругами, действительно, как и сказал Ники, красными глазами и высыпаниями возле носа. Что же с ним стало за эти четыре года? Кажется, он впервые за столько времени увидел себя, увидел плод собственного трудоголизма и желания погрузиться в какое-либо дело с головой, чтобы не думать о Ники.       Эрик испугался самого себя, испугался собственного отражения. Что же сделала с ним работа? Конечно, в первую очередь все-таки винить следовало самого себя, но Эрик не мог и желал найти причастного к его неприятным изменениям.       Машину прогревать было не нужно, поэтому Эрик не стал засиживаться дома, а почти сразу, после того как переоделся и мягко поцеловал любимого в висок, вылетел из дома и отправился в больницу.

⊱ ──── 《∘◦♡◦∘》 ──── ⊰

      Ники проснулся благодаря собственному режиму — в 9 часов утра. Конечно, обычно он просыпался в часов 10 без будильника, но потревоживший его до этого Эрик нарушил планы организмы на долгий сон. Однако это было даже плюсом, поскольку Ники точно успеет к приходу возлюбленного сделать оладьи. Раз тот пошёл сдавать анализы, значит, ещё не завтракал.       На кухне сидел только Нил, неужели Эндрю ещё спал? Ники зевнул, прежде чем открыть холодильник и достать все необходимые ингредиенты.             — Вы серьезно ждете, когда я проснусь и покормлю вас?             — Да, — без угрызения совести ответил Нил. Его рука лежала вдоль стола, а другая была сложена в локте. Голова лежала на этих двух руках и была повернута в сторону Ники, который теперь суетился возле плиты и замешивал тесто. — А где Эрик?             — В больнице.             — Что он там забыл? — неприкрыто поинтересовался Нил.             — От недосыпа иммунитет стал слабым, и вот он теперь ходит на процедуры, — вздохнул Ники. — Я узнал об этом вчера.             — По нему видно, что ему нездоровится. Я, конечно, не рассматривал его до этого дня, но уверен, что он не был таким худым и с такими синяками под глазами.       Вопреки ожиданиям Джостена, Ники не продолжил развивать эту тему. Он вообще более ничего не сказал. Впервые Нил наблюдал такого Ники: сосредоточенный на своих мыслях, не собирающийся отвечать на любой вопрос, не желающий говорить. На него так родные стены Германии повлияли?       Оладьи были полностью готовы спустя полчаса, и к этому моменту из магазина вернулся Эндрю. Он узнал, что в холодильнике нет ни джема, ни сгущенки и решил сходить в продуктовый, пока позволяет время. Ники же, приготовив оладьи, ушел в комнату, чтобы позвонить Эрику. Конечно, ни о чем личном он разговаривать не собирался, но тем не менее чувствовал себя дискомфортно.             — Тебя когда отпустят? — спросил Ники, стоило услышать знакомое дыхание по другую сторону звонка.             — Меня только что сняли с капельницы. Пришлось сходить еще к одному врачу и отсидеть очередь, — отчитался Эрик. — Я не смогу за руль сесть.             — А ты не мог раньше сказать? — раздражительно спросил Ники. — В какой ты больнице? Сейчас приеду.       Второй машины у них не было, поэтому Ники пришлось добираться на такси. Благо в такое время пробок не было, потому добраться он смог без проблем и быстро. Больница находилась практически в центре города и в час-пик до нее пришлось бы ехать более часа. Она занимала достаточно большую площадь и включала в себя обслуживание не только взрослых, но и детей, потому когда таксист въехал на территорию парковки, было неудивительно увидеть неподалеку площадку для детей, а также малое подобие парка.             — Здравствуйте, можете подсказать, где находится приемный покой? — спросил Ники у вахтерши. Молодая девушка, кажется, только выпустилась из университета или работает здесь после учебы. Она подняла голову к Ники и слегка нахмурилась. Оно и понятно! Его акцент выдавал с головой, что он не немец, а внешность и подавно кричала об этом. Однако никаких вопросов это не вызвало.             — Давайте я вас провожу, — предложила она и вышла из-за вахты, чтобы отправиться вдоль коридора. Здесь был и второй вход, который как раз таки и вел в приемный покой, но Ники подумал, что легче будет добраться от главного входа.       На самом деле это было не так. Пришлось пройти десятки коридоров — как показалось Ники, — завернуть раз сто за угол и столько же раз спуститься или подняться по лестнице. За это короткое путешествие он успел посмотреть целый фильм ужасов! В одном отделении были кричащие дети, что боялись прививок, во втором старики, которые выглядели не самым лучшим образом и вызывали в сердце Ники бурю самых разных эмоций, а в третьем были самые разные люди: от детей до стариков. И с самыми разными диагнозами: от простуды до сломанной ноги.             — Вас беспокоит что-то конкретное? — поинтересовалась девушка.             — Нет, я пришел забрать парня, — на лице Ники не дрогнул даже мускул, когда он заявил о таком. Однако девушке стало, кажется, еще дискомфортнее. Она, надеясь, что этого Ники не заметит, покосилась на него, на что получила мягкую и вполне себе дружелюбную улыбку.       Больше девушка вопросов решила не задавать, да и поздно было — они прибыли на место назначения. Почти сразу, стоило открыть дверь, Ники заметил лавочку, на которой сидело несколько людей. Кто-то в очереди, а кто-то, как Эрик, отходил от процедур. Он сидел с закинутой назад головой, так, чтобы она лежала на спинке лавочки. Для этого ему пришлось приспуститься вниз. Кажется, ему вообще было плевать на комфорт остальных. Неужели настолько плохо? Ники лежал под капельницей всего один раз — в пансионате. Это был «метод лечения», который больше подразумевал в себе «самовнушения» и эффекта такого не вызывал. Он вообще ничего не вызывал, кроме боли после иголки.             — Эрик, — позвал Ники, подойдя к лавочке. Клозе моментально открыл глаза и поднял голову. Он выглядел так, словно только что проснулся от долгого сна. Что-то Ники подсказывало, что он действительно здесь не просто сидел в ожидании, а спал. — Поехали домой.             Вместо того, чтобы подняться со скамейки, Эрик уселся, как положено и потянулся к карманам. Он достал ключи от машины, протянул их Ники и только после того, как тот их забрал, стал подниматься. Однако только он встал на ноги, как почти сразу же полетел назад, едва ли не падая на бедную старушку. Благо Ники успел вовремя среагировать и обнял Эрика за талию, прижимая к себе и удерживая его на ногах.             — Хей, все настолько плохо? — Эрик склонил голову к плечу Ники, едва ли не падая на него. — Эрик? — шепнул он ему на ухо.             — Домой, — сквозь зубы ответил он, словно все силы потратил только на то, чтобы ответить.             — Ты мне не нравишься, — выдохнул Ники и, вместо того чтобы пойти к выходу, направился к кабинету, где принимали всех, кого ни попадя, а только потом направляли к нужному врачу. Эрик не сопротивлялся — покорно смирился со своей участью или просто не нашел в себе силы сделать это. — Здравствуйте, — громко объявил о себе Ники, заглядывая в приоткрытый кабинет, где сидело два врача и одна девочка, рядом с которой стояла, судя по всему, ее мать.             — Сюда нельзя, не видите? — грубо ответил врач.             — Мне нужна неотложная помощь. Можете померить давление и сахар у этого парня? — спросил он, шире открывая дверь и демонстрируя двум врачам Эрика, который едва ли держался на ногах, прижимаясь к Ники и удерживаясь только благодаря ему.       Не требовалось говорить ничего более. К ним подошел более молодой врач и усадил их на кушетку. Голова Клозе сразу завалилась на плечо Ники. Его глаза были закрыты, губы бледны, а руки холодны. Ники, сам того не осознавая, взял одну руку Эрика в захват своей, желая передать все имеющееся тепло, что было в нем. Он хотел облегчить страдания своего возлюбленного, забрать его боль и показать, что он рядом. Эрик выглядел так, словно не осознавал, где находится и кто рядом с ним сидит, и это немного, но пугало Ники. Ему не верилось, что такому сильному человеку может быть настолько хреново.       Первым делом у Эрика проверили сахар. В тот момент, когда нужно было проколоть палец, Клозе отвернулся и уткнулся носом в ямку между шеей и плечом Ники. Хэммик еще никогда не видел Эрика настолько обессиленным, слабым и несколько напуганным. Неужели он боялся таких процедур? Даже если и так, то было неудивительно, что Ники не знал про них — Эрик считал слабостью все свои переживания и страхи.             — У вас еще и давление повышенное, — выдохнул врач. Ей явно всё это не нравилось, и ей точно не хотелось возиться с каким-то пациентом. Однако это было ее работой, и даже если бы она сейчас в теории объяснила, что делать дальше, не смогла бы отвертеться от Ники, который мягко поглаживал Эрика по плечу. — Есть аллергия на какие препараты?             — Нет, — ответил Ники вместо Эрика, не чувствуя и не слыша возражений от лежащего на его плече.

⊱ ──── 《∘◦♡◦∘》 ──── ⊰

      Дома все еще витал запах приготовленных Хэммиком оладий. Он был сладким, пряным и манящим. У Ники даже слюнка потекла, как только он представил, что сейчас окунет в тарелочку с джемом оладушек и съест его. Правда, сейчас они уже холодные, но всегда можно разогреть на сковороде или микроволновке! Однако кое-кто, по-прежнему опирающийся на Ники, не думал так же и, стоило переступить порог, как он сразу же отправился в туалет. Оттуда послышались нечленораздельные звуки, отчего Ники слегка поморщился. И откуда у Эрика появились силы дойти до туалета, если он по лестнице кое-как поднимался?       Ники смог подойти к туалету только после того, как пугающие звуки стихли и послышался звук смыва. Эрик, опираясь на стену, вышел из туалета и, кинув на Ники свой усталый взгляд, прошел к ванной, что была по соседству. Почти сразу же послышался звук воды и плеск. Ники прошел вслед за Клозе, вставая позади него. Эрик не придал этому значения и даже не посмотрел на Хэммика — он умылся и посмотрел лишь в собственное отражение. Его взгляд бегал по лицу, останавливаясь на пугающих синяках, которые были вызваны не только недосыпом, но и стрессом на работе.             — До чего ты себя довел? — задал риторический вопрос Ники, покачав головой и приопустив веки.       Он жалел, что всё это время учился в чертовом Пальметто, что его не было рядом с Клозе, что он не смог поддержать его, когда это было так нужно, так важно. Узнав же еще и про страх Эрика перед процедурами, Ники окончательно отчаялся. Только когда ему удалось смириться с собственной беспомощностью, он смог вновь посмотреть на Клозе. Только теперь он смотрел не через отражение в зеркале, а напрямую, поскольку Эрик повернулся к нему лицом.       Молчание Хэммика Клозе расценил по-своему, и его взгляд вместо того, чтобы расслабиться и отдаться на волю судьбы Ники, стал более напряженным, тревожным. Хэммик, даже будучи на расстоянии, смог увидеть, как тело Клозе затряслось, а его пальцы сжались в кулаки. Глаза, и без того красные, стали еще сильнее выделяться на бледной коже. Ники даже смог заметить скопившуюся в уголках глаз слезу. И как же хорошо, что он смог все это заметить до того, как Эрик решил от него сбежать.             — Эрик! — позвал он того, заходя вместе с ним в спальню. Эрик, видимо, собирался закрыться изнутри, но не учел, что Ники не останется стоять в ступоре на месте. Клозе хотелось скрыться, но он не мог, и его это раздражало еще сильнее. Он чувствовал, как что-то тягучее, тревожное и разрывающее сердце на части поглощает его. Он чувствовал, как ноет его горло, как сильно хотелось ему закричать, ударить кулаком о стену или, что еще лучше, о какого-нибудь человека.       Эрик резко повернулся к Ники, и второй чуть ли не врезался в появившуюся перед ним грудь. На шее Клозе вздулись вены от перенапряжения, челюсть плотно сжалась, а желваки дернулись в движении. Ники вздрогнул, впервые за столько лет завидев во взгляде Эрика не привычную обращенную только на него любовь и нежность, а злость и гнев, граничащие с ненавистью. Ничего более гениального Ники не нашел, кроме того, как обнять Клозе за талию, прижимая его к себе.             — Не бегай от меня, я все равно никуда от тебя не денусь. Я всегда буду рядом, как бы ты этого не хотел, — Ники слышал, как в его голове на его собственный голос накладывается голос Эрика. Когда-то он сам сказал эти слова, когда-то он играл роль сильного и всеми силами пытался вытащить более слабого из ямы, в которую тот свалился. И сейчас они поменялись ролями. Только теперь Ники смог понять, что Эрику в то время было точно так же тяжело, как и Ники тогда. Ведь сейчас он чувствовал, как его сердце и душа разбиваются вдребезги, стоило ощутить дрожащие плечи и услышать сдавленный всхлип.              — Я превратил себя в ничтожество, — ответил Эрик на вопрос, который еще в ванной задал Ники. Он был риторическим — не требовал ответа. Однако Клозе слишком близко к сердцу воспринял его и не мог пропустить его сквозь себя. Ники глубоко вдохнул и кое-как усадил Эрика на кровать, сев напротив него.             — Ты не ничтожество, — спокойно сказал Хэммик, позволяя Эрику обнять себя так крепко, как только это было возможно. Удушающе и тревожно, но Ники не стал жаловаться. Он сам довел Эрика до такого состояния еще вчерашним вечером.       Его руки мягко скользнули по чужой спине и заключили в кольцо объятий чужие плечи, словно укрывая от чего-то неминуемого, защищая от чего-то, скрывающегося в тенях этой комнаты.             — Нет! Не успокаивай меня! — выкрикнул Эрик. Это получилось так резко, так неожиданно, что Ники вздрогнул и испытал страх перед этим человеком, когда тот еще сильнее прижался к нему. — Я... я не слепой, — Ники еще ни разу не приходилось слышать, как Эрик кричит. Слышал издалека, когда кто-то по работе доводил его до белого колена, но никогда не слышал, чтобы этот крик был отчаянным, настолько обессиленным и обезнадеживающем.       Стоило этому крику прозвучать, как слезы из глаз Эрика полились рекой. Ники почувствовал это через ткань футболки на плече — она промокла под этим натиском. Клозе не издавал ни звука, но его тело выдавало его с головой: его трясло, его знобило. Хэммик понимал, что в такие моменты следовало что-то говорить, но, будучи на месте Эрика, он никогда не нуждался в словах утешения. Именно поэтому он промолчал. Промолчал, но еще сильнее обнял Эрика, стараясь этим действием передать всю свою любовь и поддержку, показать, что он здесь, что он рядом и не собирается никуда уходить.             — Ich liebe dich, — шепнул Ники, чувствуя, как к его собственному горлу подступает ком раздражения. Словно если он сейчас не крикнет, если не даст волю слезам — то его горло будет растерзано в клочья. Однако он готов был пожертвовать этим, чтобы позволить Эрику побыть слабым, чтобы дать ему возможность выплакаться и ощутить рядом с собой сильное плечо, на которое можно опереться.             — I love you, — тем же шепотом, но дрожащим и срывающимся на всхлипы, ответил Эрик.       Это было их традицией, их поддержкой, их опорой. Пока Ники шептал слова о любви на немецком, Эрик отвечал тем же на английском. Они всецело показывали друг другу, что готовы подстроиться, готовы пойти на компромисс. Что всегда будут рядом и никуда не денутся. Они — неотъемлемая часть друг друга, и от этого отныне не сбежать.       И пусть сейчас возникли сложности в их жизни, отношениях, а за спиной осталось множество недопониманий — они пройдут через всё это вместе, держась за руки. Им пришлось сделать это однажды, и они сделают это сейчас. Их отношения станут еще крепче и прочнее, еще надежнее, и в итоге закрепятся кольцом на безымянном пальце. Кольцом, в котором будет храниться любовь и нежность любимого на любом расстоянии друг от друга. Кольцо станет их искрой, пламенем, что вечно будет напоминать о том, через что пришлось пройти этой паре, чего они лишились и чего добились. Это станет их маяком, который даже среди тьмы подскажет верный путь.