не по-настоящему

сону всё-таки пришлось идти. он не понимал, зачем и почему, но с самого утра мать с серьёзным выражением лица велела ему навестить сонхуна. ни объяснений, ни деталей — только настойчивое "иди, он тебя ждёт". а тот ведь и не знал, ждёт ли сонхун вообще. он еле держался на ногах, пока поднимался по лестнице — ночь выдалась тяжёлой, и спать он практически не ложился. когда дверь открылась, сону прищурился от света, потёр глаза и, поднимая взгляд на сонхуна, пробормотал: — я не знаю… мне мама сказала, чтоб я к тебе пришёл... сону облокотился на стену, у которой стоял, прикрывая глаза. сонхун посмотрел на него так, будто перед ним стоял идиот. — тебя мать сюда отправила? он не верил, что всё это — простое совпадение. сону слабо кивнул, запустив руку в волосы. — она сказала, когда тебя заберёт? — спросил сонхун, тяжело выдохнув. ему не хотелось проводить с ним много времени, но, похоже, придётся. — не-а… и дай уже пройти, а то я прям в подъезде усну... — неужели до такой степени сонный? — сонхун отступил в сторону, пропуская его. он скользнул взглядом по лицу сону, пытаясь понять, действительно ли тот хоть немного поспал. — мгм... сонхун тихо усмехнулся и впустил его в квартиру. сам вернулся на диван и устроился поудобнее, наблюдая, как сону снимает обувь. с минуту он молча смотрел на него, а потом заговорил: — как так вышло, что ты такой сонный в выходной день? — блять, ну, если б ты уснул в четыре утра, а тебя потом подняли в восемь, когда ты собирался спать до часу дня — ты бы выспался?.. сонхун усмехнулся. ему казалось забавным, что тот так злится из-за шести часов сна. — ого. а в четыре утра ты что делал, что так поздно лёг? — во-первых, в одиннадцать я слушал разговор своей и твоей мамы. во-вторых, я ахуел от их разговора. в-третьих, у меня бессонница, поэтому я гулял до четырёх утра. — ммм… интересно, что за разговор они могли иметь? сонхун полностью развернулся к нему на диване, положив голову на спинку и устало глядя в его сторону. — да там пиздец. я лучше промолчу. — огоо… интересно стало ещё сильнее, — он сел ровнее, чуть подавшись вперёд. — ну же, скажи. скажи, что там такого интересного было? сонхун смотрел сону прямо в глаза — любопытство буквально прыгало в его зрачках. — охх, ладно... — сону зевнул. — так. я узнал, что я — нелюбимый ребёнок, потому что мама хотела девочку, а не мальчика. а теперь, внимание — почему она так хотела. потому что наши мамы, как лучшие подруги, когда-то, давным-давно, договорились, что их дети поженятся. но, как ты понимаешь, у моей мамы родился я. теперь они обе решили, что мы с тобой должны перестать враждовать и стать парой, блять. я не знаю, что за хуйня у них в голове… на пару мгновений сонхун замолчал, переваривая услышанное. — что… что за… ахха. ну они точно издеваются, — он прикрыл лицо рукой, тихо посмеиваясь. — серьёзно, они это задумали?.. — ты думаешь, я стану врать о таком?! больше всего меня расстраивает не то, что они хотят, чтоб мы стали парой, а то, что я — нелюбимый ребёнок, блять. но при этом мне льстят и лелеют только из жалости! сонхун сразу посерьёзнел. его взгляд стал сосредоточенным, мягким. — это единственный момент, о котором я жалею... он сел чуть ближе, расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. — послушай, не говори ерунды про то, что ты нелю— он не договорил. запнулся. — ерунды?! да я буквально услышал это из уст своей же матери! "он мне был не нужен, пока ты не сказала о своём плане. на самом деле я даже не любила сону." — хочешь сказать, то, что я услышал — ерунда?! сону уткнулся лицом в колени. на самом деле, той ночью он вышел гулять не только из-за бессонницы — он хотел, чтобы мать не услышала, как он ревёт после того разговора. сонхун молча смотрел, как сону сидит, сжавшись в комок, уткнувшись в колени. его обычно дерзкий, спокойный или даже лениво насмешливый вид теперь казался чужим. он будто впервые увидел перед собой не просто парня, которого терпеть не может… а того, кому по-настоящему больно. он медленно протянул руку и, не дожидаясь разрешения, мягко положил её сону на плечо. — эй… — голос прозвучал глухо. — не стоит это в себе держать. сону не шевелился, но плечи у него заметно дрогнули. он резко вскинул голову — на глазах блеснули слёзы, но он быстро стёр их ладонью, будто сам факт того, что они появились, был оскорблением. — пошло всё нахуй, честно… — выдохнул он. — я даже не знаю, зачем пришёл. видимо, только чтоб окончательно просесть. — ты пришёл, потому что тебя заставили, — спокойно сказал сонхун, не убирая руки. — но, может, это и к лучшему. сону усмехнулся, устало, даже горько. — чё, ты теперь решил, что мы должны влюбиться друг в друга, как в ёбаном дорамном сценарии? — да ну нахуй, — фыркнул сонхун. — я скорее с балкона сигану, чем соглашусь играть в эту сказку по их правилам. — тогда какого хуя ты вообще выслушиваешь меня? — потому что ты, выглядишь так, будто если тебя не выслушать — ты просто развалишься. наступила пауза. сону даже не знал, как реагировать. он привык, что сонхун его подкалывает, игнорирует или вообще идёт нахуй. но сейчас... сейчас всё было по-другому. по-настоящему. — я правда не знаю, кто я, — тихо сказал сону, почти прошептал. — иногда мне кажется, что я просто играю роль, чтоб всем было удобно. удобный сын, удобный друг, удобный идиот, который всё проглатывает и молчит. а внутри пусто. только злость и боль. сонхун медленно перевёл взгляд на него. тот впервые говорил без колкостей, без бравады. просто как есть. и от этого было почему-то пиздец как больно. — ты не пустой. ты просто так долго притворялся, что начал верить в собственную ложь, — сказал он и чуть потянулся вперёд. — знаешь… мне тоже иногда кажется, что я не свой. что я просто реакция на чужие ожидания. сону посмотрел на него в упор. глаза у него были покрасневшие, голос дрожал, но он держался. едва. — если они реально хотят, чтоб мы стали парой… — начал он, и в голосе прозвучала горькая усмешка. — то, может, мы и правда просто… притворимся? в отместку. сонхун усмехнулся, наклонив голову набок. — типо заговор двух обиженных детей? — типо «если вы хотели драму — держите». только они не знают, что мы уже с надломом внутри. — ага. только, сону, не притворяйся в том, где можно по-настоящему сломаться. сону кивнул. медленно. он не был уверен, что ещё может сломаться — ощущение было, что всё внутри давно треснуло. но, глядя на сонхуна, почему-то впервые за долгое время ему стало хоть немного… не так одиноко. — ну что… — сонхун встал, потянулся и посмотрел на сону с лёгкой, едва заметной ухмылкой. — с завтрашнего дня мы — типа влюблённая парочка. романтика, поцелуи, держание за руки. пусть подавятся. — бля, хоть бы не блевануть от этой идеи... — зато весело будет. поспорим, кто первый начнёт забывать, что всё это — игра? сону поднял на него взгляд. и впервые за всё утро — усмехнулся. по-настоящему. на следующий день сону и сонхун начали свою притворную историю — ради мам, ради какого-то невнятного плана, ради собственного любопытства. они договорились выглядеть парой, будто бы влюблённой, но между ними плавали смешанные чувства — от раздражения до... чего-то более сложного. сонхун стал сдержанно заботиться о сону: незаметно приносил ему кофе, бросал лёгкие прикосновения на плече, когда думал, что никто не смотрит. сону же старался не показывать, как ему это странно приятно, и прятал улыбки, когда сонхун шутил или говорил что-то искренне. но под слоем притворства прятались тени. сону не мог забыть ту фразу матери, как будто он был ненужен и нелюбим. а сонхун, казалось, боролся со своими собственными демонами — с горькой обидой, с ожиданием, что любить — больно. однажды, после очередного "случайного" прикосновения, сону заметил, как сонхун задержал взгляд на нём дольше обычного. его сердце подскочило — что, если это уже не игра? на прогулке сону внезапно увидел, как сонхун переглянулся с другой девчонкой, и ревность укусила его сильнее, чем он ожидал. в душе поднялась буря, и вместо притворного спокойствия вырвался почти крик: — какого хуя ты с ней так смотришь?! ты же со мной! сонхун, удивлённый такой реакцией, сначала хотел отшутиться, но потом увидел настоящую боль в глазах сону. и в этот момент понял, что игра вышла из-под контроля. — сону... я просто… не знаю, что со мной происходит, — тихо сказал он, и в его голосе не было прежней дерзости. сону замолчал. ему страшно было признавать свои чувства, но ещё страшнее — потерять то, что только что начало зарождаться. — может, нам не стоит притворяться? — наконец прошептал он. сонхун кивнул. — может, мы просто попробуем понять, что между нами на самом деле? с этого момента началось то, что не могло быть простым. сону и сонхун пробовали быть вместе — сначала осторожно, боясь открыть раны, которые долго залечивались, потом всё смелее, позволяя себе слабость и доверие. были ссоры, были слёзы, были моменты, когда хотелось всё бросить. но чаще — были тихие вечера, когда молчание между ними было не пустотой, а уютом. сонхун научился видеть сону не через призму чужих ожиданий, а таким, какой он есть — с его болью, слабостями и силой. сону, в свою очередь, понял, что любовь — это не жалость и не игра. что быть любимым — это не страшно. дни сливались в одну долгую ленту. притворные касания становились привычными. привычные — нужными. сону начал замечать, что ему стало не хватать этих «временных» отношений. что он начал ждать, когда сонхун сядет ближе. когда его рука коснётся плеча. когда он просто будет рядом. однажды, возвращаясь с учёбы, сону нашёл сонхуна на кухне, сидящего в темноте с телефоном. экран ярко светился, показывая открытый чат. переписка с какой-то «мина». — кто это? — спросил сону, даже не стараясь скрыть, как его это задело. сонхун удивлённо поднял глаза, будто не ожидал, что тот вообще вернётся домой. — просто одногруппница. чего ты взъелся? сону раздражённо фыркнул, зажимая пальцы в кулак. — а ты не думал, что раз мы “в отношениях”, то, может, я имею право хотя бы спросить? сонхун встал, подходя ближе, и голос его стал тише, но тяжелее. — мы ведь не в настоящих отношениях, сону. не забывай, это всё для мам. ты сам это хотел. и в этот момент сону понял, насколько ему больно слышать это. всё, что он надеялся игрой, стало реальностью. а сонхун будто бы всё ещё держал дистанцию. — пошёл ты, — выдохнул он и ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. ночь была бессонной. опять. сону лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как изнутри всё горит от боли. он уже не мог понять, где правда, а где притворство. что между ними настоящее, а что — просто ролевая игра, в которую он вляпался по глупости. на утро, когда он вышел на кухню, сонхун уже ждал его с двумя кружками чая. тот не говорил ничего. просто пододвинул кружку. сону молча взял её, пальцы дрожали. — извини, — наконец выдохнул сонхун, не поднимая глаз. — я сказал как мудак. тишина. потом: — да, сказал. — голос сону был хриплым. — но я тоже виноват. я… не хотел, чтобы это стало правдой. а оно стало. сонхун поднял взгляд. и впервые — по-настоящему — посмотрел на него. — у меня тоже всё перепуталось. они сидели напротив друг друга. будто двое подростков, запутавшихся в чужих желаниях, своих страхах и странной, ещё не оформившейся привязанности. но в этой тишине было что-то новое. как будто с этого момента всё могло измениться. и изменилось. следующие недели они стали ближе, чем раньше. касания стали тише, но глубже. сонхун стал засыпать в одной кровати с сону «просто потому что холодно». сону начал оставлять свои вещи в комнате сонхуна, «просто потому что удобнее». однажды сонхун нашёл сону в ванной, сидящего на полу, с дрожащими плечами и тихими всхлипами. — эй... — он опустился рядом. — что случилось? — мне страшно, — сону выдохнул, не открывая глаз. — я впервые чувствую, что меня кто-то видит. и я не хочу потерять это. сонхун прижал его к себе. без слов. без вопросов. — ты не потеряешь. я рядом. впервые это прозвучало не как обещание «для мам». а как что-то настоящее. простое и честное. это случилось не случайно. как будто вселенная ждала момента, когда все маски слетят. суббота. обед. в квартире сону — чай, пирог, и две довольные мамы. как будто это была встреча для галочки. сону сидел напротив матери, тихо перемешивая чай, не пробуя. сонхун рядом. напряжённый. глаза бегают по комнате, как будто ищет выход. — ну как вы там, птенчики? — спросила мать сонхуна, мило улыбаясь. — всё хорошо, — автоматически сказал сонхун. — вы ведь правда стараетесь? — вмешалась мать сону. — а то мне показалось, что в последнее время сону стал каким-то... отстранённым. и вот оно. искра. сону тихо поставил чашку на стол и сжал кулаки. в груди стало тесно. как будто что-то в нём лопнуло. — ты серьёзно сейчас? — голос сорвался, стал резче, чем он ожидал. мама нахмурилась. — что за тон, сону? — я тебе не тоню! — он вскочил. — ты спрашиваешь, что со мной не так, как будто не знаешь! как будто ты не сказала, что я был тебе не нужен! тишина. мать побледнела. — ты… ты подслушал? — я услышал, блять. не подслушал. не специально. — сону задыхался. — и знаешь, что самое обидное? что ты до сих пор не видишь, что ты делаешь со мной. тебе просто нравится контроль. нравится чувствовать, что можешь манипулировать и мной, и им. — сону, — попыталась вмешаться мать сонхуна. — давай без истерик… — а ты не вмешивайся! — взорвался он. — вы обе решили, что можете взять и склеить нас, как кукол в доме Барби, потому что вам так удобно! потому что это “мило”! вы даже не подумали, каково это — быть частью чьей-то ебучей игры! слёзы текли по его щекам. руки дрожали. он пытался вытереть их ладонями, но становилось только хуже. — я был тебе не нужен, — прошептал он. — а теперь ты улыбаешься и притворяешься, что всё хорошо, потому что я стал частью твоего плана. сонхун подошёл ближе. осторожно. будто боялся потревожить рану. — сону… — нет. — он отстранился. — ты слышал всё сам. она не любила меня. а теперь требует, чтоб я играл роль идеального сына и “влюблённого парня”. он посмотрел на мать. — я не игрушка. я не проект. я — человек. и у меня болит. тишина. мама пыталась что-то сказать. не получалось. губы двигались, но слов не было. мать сонхуна смотрела в пол. в комнате стало невыносимо тихо. сонхун молча подошёл к сону и обнял его. прямо при них. крепко, будто тот сейчас может упасть. прижал голову к своему плечу, провёл рукой по волосам. — всё, шш, я с тобой. и впервые сону не оттолкнул. не притворился. просто позволил себе разреветься в объятиях сонхуна, как ребёнок. они ушли из квартиры почти молча. сону всё ещё трясло. на улице он вдохнул холодный воздух и сел прямо на лестницу у подъезда, прикрыв лицо руками. — она… она даже не попыталась… оправдаться, — выдохнул он. — просто сидела и молчала. потому что ей, сука, нечего сказать… сонхун сел рядом, обняв его за плечи. — ты был потрясающим. правда. ты всё сказал. всё, что нужно было. сону посмотрел на него, глаза покрасневшие, нос заложен, голос хриплый. — ты… правда думаешь, что я не переборщил? — нет. — сонхун покачал головой. — ты наконец-то выбрал себя. и я горжусь тобой за это. на какое-то время они просто сидели, прижавшись друг к другу. и в этот момент не было роли, притворства, игры. только он и он. тишина. и редкое, настоящее — «я рядом». это был обычный вечер. вроде. кафе, куда они зашли случайно — просто перекусить после долгой прогулки. вроде ничего особенного: полутёмный зал, тёплый свет, кофе с молоком и один свободный столик в углу. сонхун пошёл за заказом. сону остался ждать. залипал в экран, ковыряя угол подноса. а потом появилась она. высокая. красивая. уверенная. подошла к стойке, встала рядом с сонхуном, слишком рядом, и уже через несколько секунд мило смеялась. он что-то ответил. не громко. она коснулась его руки. и тогда в сону что-то сжалось. — ты чё, ахуела? — вырвалось слишком громко. он сам не понял, когда встал. подошёл. встал за спиной у сонхуна и уставился прямо на девушку. она удивлённо моргнула. — прошу? — — говорю, пофлиртовать решила не с тем человеком. он не свободен, ясно? сонхун развернулся, ошарашенно глядя на сону. — сону… — нет, стой, — он не останавливался. — ты сейчас сидишь и трогаешь его, будто он твой. а он мой. он мой, блять. игра, не игра — не твоё дело. девушка фыркнула и отошла, бросив что-то вроде: — псих. сону всё ещё кипел, кулаки сжаты, взгляд — колючий. сонхун молча взял кофе, взгляд скользнул по сону, полный эмоций. они вышли на улицу, не сказав ни слова. но стоило дойти до угла, как сонхун резко остановился. — ты… — чё? — огрызнулся сону, чувствуя, как всё в нём дрожит. — ты назвал меня своим. перед ней. — ну и? — это была… ревность? тишина. сону посмотрел в сторону. дыхание сбилось, голос дрожал: — я… не знаю. мне просто… стало пиздец как неприятно. будто у меня что-то отнимают. я даже не думал. просто сорвался. сонхун сделал шаг ближе. — и что теперь? сону снова посмотрел на него. впервые — открыто. как есть. без бравады. без щита. — я не хочу, чтобы кто-то другой к тебе прикасался. даже если мы… это всё… не по-настоящему. мне просто страшно. потому что я, кажется, начинаю… он осёкся. в груди колотилось. так страшно было сказать это вслух. сонхун подошёл вплотную. взял его лицо в ладони. — я тоже. сону выдохнул. — ты не шутишь? — я серьёзно. и, если честно… та сцена в кафе — была горячей. сону всхлипнул, почти засмеялся и ткнулся лбом в его плечо. — ты мудак. — твой мудак. — блять… и впервые в их истории ничего не надо было притворяться. они снова были в той же компании — вечеринка у кого-то из знакомых, полутемнота, музыка, смех, алкоголь. всё как обычно: сону немного хмельной, чуть раскованный, мягче обычного — сидит на кухне, болтает с каким-то парнем. и вот только одна деталь выбивает сонхуна из себя: этот парень держит ладонь на спине сону. не просто «дружественно». не случайно. уверенно. сонхун видел, как сону немного поёжился, но не отстранился. и это стало последней каплей. он не думал. подошёл. встал рядом. улыбнулся. — привет. я его парень. — спокойно, но достаточно громко, чтобы все услышали. тот парень поднял брови. — ой, серьёзно? — более чем. — а он… вроде, ничего не говорил об этом. — ну, теперь говорит. — сонхун потянул сона к себе за руку. — да, милый? сону моргнул. посмотрел сначала на парня, потом на сонхуна. и вдруг — будто понял. улыбнулся почти виновато и кивнул. — ага. мы вместе. парень отступил. сонхун выдохнул, но внутри всё равно горело. он знал, что сону — не его. не по-настоящему. но ему так хотелось, чтобы был. когда они вышли на балкон, сону тихо сказал: — ты сейчас приревновал? сонхун молчал. смотрел вдаль, на огни улиц. — ты правда ревновал? — …я не знаю, что на меня нашло, — пробормотал он. — но когда я увидел, как он тебя трогает… будто бы хотел забрать. у меня внутри будто что-то рвануло. и я понял: мне больно. реально больно от мысли, что ты с кем-то ещё. сону замер. а потом — очень медленно — обнял его со спины. прижался лбом к его лопатке. — а мне было страшно, что ты не придёшь. что не заметишь. сонхун резко обернулся. взял сону за лицо, наклонился. их губы встретились впервые без чужих взглядов. без «надо». без притворства. просто потому что хотелось. до дрожи в пальцах. до замирания сердца. после той вечеринки всё пошло к херам. они почти не разговаривали пару дней. сонхун не знал, как себя вести — теперь, когда в груди всё кипело от реальных чувств, а не придуманных ролей. а сону… сону чувствовал себя брошенным. будто сонхун просто передумал. будто ему стало не нужно. и вот — они встретились. в квартире сонхуна. поздно вечером. тишина резала воздух. — ты ахуел, что ли? — сону взорвался первым, конечно. — просто игнор? серьёзно? после всего? сонхун устал. глаза тяжёлые. — я не игнорил. я… — ты блять даже не ответил на мои сообщения! — я не знал, что сказать. — ну так скажи! хоть что-нибудь! я тут с ума схожу! тишина. — ты… ты просто испугался, да? что всё зашло слишком далеко? — сону… — скажи мне, что это всё было игрой. скажи, что ты не чувствовал того же — и я уйду. скажи, что всё это была хуйня! сонхун сорвался: — да потому что я не могу, сука! не могу больше делать вид, что мне похуй! — так не делай! — а вдруг ты всё ещё играешь?! — в голосе сонхуна дрожь. — вдруг ты просто играешь лучше, чем я, и ты, на самом деле, не чувствуешь НИХУЯ?! сону побледнел. зрачки расширились. губы задрожали. — ты реально думаешь, что я настолько конченный? — нет, я… — ты думаешь, что я могу смотреть на тебя ТАК, касаться ТЕБЯ — и не чувствовать, как у меня внутри всё выворачивает?! он подошёл ближе. настолько, что их дыхания слились. — я засыпаю, представляя тебя рядом. я просыпаюсь и думаю, почему тебя нет. я смотрю на других и не вижу никого, кроме тебя. и если это игра — тогда я, блять, не знаю, как жить по-настоящему. сонхун не выдержал. прижал его к себе. поцеловал так, как будто тонул, как будто только это могло спасти. — я ревновал, потому что люблю тебя. понял, дебил? сону всхлипнул. прижался к нему. — я тоже. так сильно, что иногда тошнит. и страшно. — мне тоже страшно. но если мы проебём это — я не прощу себе. они обнимались долго. без слов. без обещаний. просто наконец-то — по-настоящему.