Апокриф

Не он ко мне, а я к нему —

Во тьму, во тьму, во тьму.

─── ✠ ───

Здание психиатрической лечебницы «Гудлам» выглядело немного мрачнее, чем Лэйн представляла себе по дороге... Готические своды на фоне пасмурного и туманного вечернего неба выглядели как средневековые. Почти в каждом вытянутом окне горел свет, на центральной башне поблескивали кроваво-красным витражные стекла. Вдалеке были заметны шпили небольшой церквушки. Пытаются облегчить страдания верой?.. — Не бывала в подобных местах? Лэйн перевела взгляд на профессора Синнера. Он стоял по другую сторону машины, смотря прямо на нее, будто стоящее впереди здание было знакомо ему вдоль и поперек. В серых глазах не было и намека на насмешку, лишь деловое любопытство. Оно соответствовало непривычному образу профессора: перед поездкой он переоделся, сменив рубашку и жилет на черную водолазку, а сверху накинул пальто. Мрачный, как сама ночь... — Прошлые не были столь... — Лэйн осеклась, пытаясь подобрать более точные слова. — Старинными? — предположил Малек. — Великолепными. Профессор удивленно хмыкнул, услышав эту незаурядную характеристику. Поправив воротник своего черного пальто, он медленным шагом направился ко входу в лечебницу, пока Лэйн никак не могла сдвинуться с места. Нечто словно опутало ее ноги ядовитым плющом, не давая пошевелиться. Она и предположить не могла, что визит в «Гудлам» пробудит на просторах ее разума воспоминания об одном человеке, давно оставленном в прошлом, почти ставшим в нем неясным призраком. Мама... Лэйн хорошо помнила, когда именно впервые почувствовала, как нечто эфемерное не просто преследует ее, а течет по венам. Густое и вязкое, оно словно пыталось разорвать жилы и занять тело целиком, разлиться по нему, стать им. Возможно, то были всего лишь проделки воспаленного воображения восьмилетней девочки, которая не понимала, что происходит с ее семьей… В тот день она впервые ехала на переднем сидении автомобиля. Ее ноги почти доставали до коврика, и все же болтались, иногда показываясь на глаза размытыми пятнами. По лобовому стеклу непрерывно стучали капли вечернего дождя, а боковые запотели, закрывая девочке обзор на весь остальной мир. Отрезая от него. Целый год Лэйн упрашивала папу позволить ей ехать здесь, спереди, и вот, он наконец разрешил. Она не понимала, почему не может радоваться. Все ведь именно так, как я хочу, да?.. Папа сидел за рулем, а мама лежала сзади, тихо всхлипывая и жмурясь. Лэйн иногда оборачивалась к ней, и никак не могла понять, почему мама хмурится и закрывает глаза так, будто ей мешает свет. На улице было темно, в машине — тоже. Лишь редкие отблески дорожных фонарей мелькали за окнами, делая тени на лице отца устрашающе кривыми. — До дома всего двадцать минут. Потерпи, солнышко, ладно? Лэйн впервые слышала голос папы таким мягким и немного дрожащим. Он обращался не к ней, а к ее матери. — Все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо… Лэйн думала, что сейчас мама ответит, и осторожно выглянула из-за края своего сиденья. Мама лежала, подтянув руки к шее, и на ее запястьях все еще были туго намотанные белые бинты. На едва заметном во тьме лице оказалась растянута дурацкая улыбка... Дурацкой Лэйн назвала бы ее сейчас. А той восьмилетке, что сидела в машине, этот оскал показался жутким, и она поспешила отвернуться, сделав вид, что ничего не заметила. Дыхание стало прерывистым и громким, но каждый из родителей был занят чем-то своим и не обратил никакого внимания на испытываемый ребенком ужас. Он медленно крался по коже, забирался под свитер, щекотал кончики пальцев... И вдруг резко исчез, когда папа бездумно поднял руку и щелкнул переключатель, чтобы включить в машине приглушенный свет. Больше по дороге отец не проронил ни слова, а Лэйн не оборачивалась к матери. Она почти успела забыть о той странной, пробирающей до мурашек улыбке, когда после спешного ужина мама вдруг погладила ее по голове. Грубо, а не ласково; резко, словно пытаясь отмахнуться, а не проявить заботу. — Иди спать, Рон, — заговорила она ласково. — Я уложу Лэйн сама. — Лиззи, тебе нужно отдохнуть… — Все в порядке, дорогой. — Она вдруг остановила руку на затылке Лэйн и широко улыбнулась. — Я нужна дочери. Понимаешь?.. В знак согласия отец лишь кивнул ей и вскоре поднялся на второй этаж дома. Лэйн в это время смотрела на пол под собой и вдруг заметила, что на светлом дереве остались едва заметные багровые разводы. Пару дней назад, когда маму увезли в больницу, она видела, как папа оттирает кровь с пола и плачет. Лэйн наблюдала за ним, не решаясь потревожить, а на следующее же утро на кухне было чисто... Как оказалось, почти. — Подожди меня в гостиной, милая, — промолвила мама, вновь проведя по ее темным волосам. Лэйн недоверчиво вскинула брови, но выполнила просьбу. До того дня мама ни разу не звала ее милой. Всегда только по имени, а в моменты гнева она добавляла к нему второе, полученное в честь бабушки — Марисса. Когда миссис Синклер закончила с уборкой на кухне, ее ладонь в очередной раз легла на темную макушку дочери. В этот раз пальцы с нежностью огладили мягкие пряди, прошлись по коже на виске и вдруг сместились к шее. Лэйн осторожно повернула голову и заметила, что на губах ее матери вновь застыла эта злостная, больная улыбка. Не так должны матери улыбаться своим любимым детям. — Ты сегодня получила плохую оценку по английскому. Думала, я не узнаю? — Папа сказал не тревожить тебя по ерунде, — пробормотала Лэйн, опустив глаза на ковер перед диваном. Причудливые узоры показались ей незнакомыми, хоть она и видела их каждый день своей жизни. — Ты же болеешь. — «Болею»… — протянула мама насмешливо, будто это слово находилось на грани оскорбления. — Я здоровее многих. — Тогда почему тебя увезли в больницу? — Лэйн повернулась к ней, чтобы встретиться взглядами. — У тебя кровь была везде. Так бывает, только если сильно болеешь. Она помнила лишь ту большую алую лужу на кухне и такого же цвета длинный след, тянущийся прямо к входной двери. Лэйн не видела мать лежащей там, на полу, но знала, что кровь принадлежала именно ей. Об этом напоминали забинтованные запястья. Она пока не до конца понимала, что именно произошло, и поймет еще очень нескоро. Только когда в старшей школе одна из девчонок-одноклассниц покончит с собой прямо в школьном туалете. Маму, кажется, разозлили ее слова. — Это тебе папа сказал? Она сощурилась, отчего темные глаза стали казаться по-настоящему черными. Они с Лэйн были очень похожи внешне. Но только внешне. — Нет. Мисс Дэвис, — быстро ответила Лэйн. — Она говорила на уроке, что, когда идет много крови, нужно звонить в скорую. Это значит, что человека нужно спасать. — Иногда, моя дорогая, люди не хотят, чтобы их спасали, — рявкнула мама нервно. Проведя рукой по своим сухим и коротким волосам, она добавила чуть тише: — Но разве кому-то есть до этого дело?.. Лэйн в недоумении сдвинула брови и неосознанно отпрянула, совершенно не зная, чего теперь можно ожидать от самого родного ей человека. К ее горлу подступил тяжелый ком страха, но это было лишь началом: когда мама неожиданно и резко поднялась с дивана, сердце девочки точно упало в пятки. Будто уже знало заранее, что впереди будет только тьма. — Ты плохо учишься, Лэйн. За такое полагается наказание. — Мне уже дали дополнительное задание... — пролепетала она, когда мама грубо схватила ее за локоть, заставив встать с дивана. — Я исправлю оценку... Мама ничего ей не ответила, не удостоила даже взглядом. Лэйн волочилась за ней до самой прихожей, пока не поняла, куда именно они идут — мама дернула за ручку двери и резко затолкнула ее внутрь небольшой комнатушки, где отец хранил снаряжение для рыбалки. Дверь с оглушительным треском захлопнулась за спиной, оставив Лэйн в полной темноте... Наедине с темнотой, которая с тех пор больше не отпускала ее. — Ты идешь, мисс Синклер? Она резко подняла голову и увидела профессора Синнера стоящим на пороге лечебницы вдалеке. Его громкий голос выдернул ее из воспоминаний, но не заставил мурашки исчезнуть с кожи на спине и руках. Поравнявшись с Малеком, Лэйн переступила порог лечебницы. В довольно просторном холле под навесом тяжелой хрустальной люстры находилась стойка регистрации. Оттуда вошедшим гостям улыбалась симпатичная и миловидная девушка. Лэйн не задержала на ней взгляда, а предпочла оглядеть практически пустое помещение, отделанное дорогим деревом. Теплый свет не проникал за стекла кабинетов, скрывая происходящее там... — Профессор Синнер, добро пожаловать! — Девушка со стойки регистрации приветливо улыбнулась. — Ма... Доктор Уокер уже ожидает вас в своем кабинете. Малек не улыбнулся ей, но удостоил ответом. Сегодня Зверь по какой-то причине был особенно милосерден... — Здравствуй, Вики... Напомни ей, что я не один. Лэйн наконец обратила на девушку должное внимание. Та немного нервно улыбалась ей и щелкала по клавиатуре, видимо, сообщая доктору о прибытии гостей. Эта Вики... Дочь доктора Уокер? Почти назвала ее мамой, или же мне показалось из-за... Она мотнула головой, не желая продолжать думать о ней. Призраки прошлого здорово ее раздражали. — У вас уже отбой? — спросил Малек, оглядев пустынный холл. Только в одном из углов сидело двое мужчин, тихо общавшихся между собой. — Жаль. Я надеялся, на ночь оставаться не придется. Приподняв брови в искреннем удивлении, Лэйн засомневалась в том, что хочет ночевать в одном здании с кучей психически неуравновешенных людей. Однако профессора, похоже, такая необходимость совсем не смущала. Его взгляд был спокойным, а легкая улыбка, брошенная в сторону студентки, самодовольной. Упивается тем, что мне неуютно. Посмотрим, надолго ли это... — Доктор задержала пациента специально для вас, профессор. — Голос Вики едва заметно дрогнул, словно от сожаления. — Думаю, все займет не так уж много времени, и вы успеете вернуться в Балтимор до полуночи. Лэйн подняла глаза на старинные часы, висящие чуть дальше стойки регистрации. Если верить подсчетам Вики, первичное исследование пациента займет не более трех часов. Хотелось бы в это верить... Вскоре профессор и практикантка оказались на втором этаже лечебницы. Единственным звуком здесь был лишь стук обуви об начищенный до яркого блеска деревянный пол. Лэйн заметила, как Малек недовольно повел плечами, поправляя пальто, но не снимая его, и вдруг решила поделиться своими знаниями о его страхах. Не чтобы запугать, а чтобы увидеть, как он отреагирует и что предпримет в ответ на ее наглость. — Тишина вам не по душе, профессор? На его лекциях можно было расслышать щелчки метронома. В лаборатории постоянно шумели приборы. Даже по дороге сюда Малек ни разу не выключил радио, даже когда оно издавало не звуки, а просто помехи. Он обернулся к Лэйн через плечо, выгнув бровь. Произнес спокойно, но с ноткой раздражения в голосе: — «Не по душе» — слишком размытое выражение, мисс Синклер. — Профессор Синнер свернул по коридору налево, чуть замедлив шаг. — Некоторые вещи своим присутствием разъедают душу. Уверен, тебе это чувство знакомо. Лэйн совсем не удивилась тому, что он решил укусить ее в ответ, и смиренно приняла последовавший за его словами гнев. Унять его получилось, лишь когда они остановились перед одной из крайних деревянных дверей. Окна кабинета, выходящие в коридор, были затемнены, а на металлической табличке красовалась надпись, высеченная поразительно красивыми и вычурными для такого места буквами. Ребекка Уокер, М. Д. Дверь открылась прежде, чем Малек успел взяться за ручку, и на пороге комнаты показалась относительно невысокая женщина с чистым теплым блондом и надменным холодным взглядом, обжигающим даже сквозь линзы вытянутых очков. Белого халата на ней было, как и бейджа, но Лэйн сразу поняла, кого именно видит перед собой. Они с Донован чем-то похожи... И с Вики тоже. И все же проследить схожесть между матерью и дочерью было непросто: внешне те лишь отдаленно напоминали друг друга. Взгляд Вики был мягким, робким, а Ребекка смотрела на своих гостей цепко и уверенно. Она сложила руки на груди, и этот почти высокомерный жест почему-то вызвал у профессора Синнера ухмылку. — Долго ты, — произнесла доктор Уокер насмешливо. — Он уже устал ждать. — Будь уверена, я принесу свои искренние извинения за все неудобства, что пришлось ему причинить, — ответил Малек, бесцеремонно сделав шаг внутрь кабинета. Ребекке пришлось отступить, чтобы дать ему дорогу. Пока эти двое ворковали между собой, Лэйн достала из сумки записную книжку и ручку, но доктор вдруг решила привлечь ее внимание. Подойдя почти вплотную, она с любопытством вгляделась в глубокие черные глаза девушки, будто надеясь отыскать в них ответ на какой-то свой вопрос. — А Донован не врала... — задумчиво прошептала Ребекка и тут же указала вглубь кабинета. — Проходи. Сжимая в ладони свою записную книжку, Лэйн шагнула в неизвестность, которая продлилась лишь пару секунд. За ширмой, стоящей почти у самой двери, прикованным к специальному стулу сидел мужчина, на вид ему было около тридцати лет. Иссиня-черные волосы растрепались, руки, полностью покрытые татуировками, вцепились в жестяные подлокотники, видимо в попытке разорвать кожаные ремни, сдавливающие все тело. Лэйн нахмурилась, подумав, что ее ожидания не сошлись с реальностью. Она думала, что увидит кого-то вроде Фрэнка Норриса — измученного, невинного в своем непонимании человека. А этот был переполнен яростью, ведь осознавал все, что с ним происходит. Малек сел перед ним на корточки на небольшом расстоянии, задумчиво рассматривая, а доктор Уокер наконец решила объяснить, что здесь происходит. — Это Люцифер. Настоящего имени он не называет, впрочем, это и неважно... Нашли его пару месяцев назад посреди трассы без сознания. Ребекка прошла за спину пациента и убрала его волосы со лба, чтобы показать искаженное гневом и усталостью лицо. Лэйн заметила, что глаза мужчины заметно покраснели. Судя по всему, от отсутствия должного количества сна. Он метался между яростью и желанием наконец закрыть глаза. — Он сам себя называет сыном Дьявола, плетет всякую чушь про Ад и Небеса... — Ребекка брезгливо одернула руку и скривила губы. — Моя дочь по какой-то причине питает к нему нездоровую слабость. Поэтому мне нужно, чтобы вы его забрали. Желательно, прямо сейчас. Лэйн столкнулась с мужчиной взглядом, но не позволила себе испуганно отпрянуть. Он посмотрел на нее сначала с мольбой, а затем и с укором за отсутствие помощи, ведь не знал, кто перед ним стоит. Меня не трогают чужие страдания. Я ничем не могу помочь тебе. Разве что убить после опытов поскорее, но это очень сомнительное милосердие... — Ты вколола ему что-то? — спросил профессор Синнер, поднявшись на ноги. — Ничтожную дозу транквилизатора. Чтобы не буянил и сидел смирно. — Доктор Уокер прошла к своему рабочему столу и опустилась в кожаное кресло, подняв очки на лоб. — Действие продлится еще около трех часов. Успеете доехать до Балтимора. Малек не удостоил ее ответом. Его взгляд сместился с Люцифера на Лэйн, и в малоосвещенном кабинете его серые радужки показались девушке по-настоящему бездонными. Тьма окутала их. Она знала, что он намерен был провести предварительное исследование здесь, в лечебнице, где крики пациента никого не удивят. Конечно, в его университетской лаборатории была отменная шумоизоляция, тем не менее в большинстве случаев подопытных приходилось усыплять или затыкать. Как поняла Лэйн, это делалось на всякий случай. Но также за недолгое время работы с профессором Синнером она поняла и то, что ему нравится слышать чужие крики. А значит, есть еще какое-то место... или места... ...где Зверь просыпается по-настоящему. В полную силу. — Мы задержимся, — уверенно произнес Малек, обращаясь к Ребекке. — Буквально на пару часов. Доктор Уокер лишь махнула рукой и устало вздохнула, тут же нажав пальцем на какую-то кнопку сбоку от своего рабочего стола. Люцифера увезли сотрудники лечебницы. Вероятно, туда, где ее гости смогут сделать то, ради чего сюда приехали. Малек покинул кабинет вслед за пациентом, а Лэйн осталась стоять на месте, глядя на стену. Раньше обзор на нее закрывали широкие спины Люцифера и профессора. Схема головного мозга человека, почти что из учебника. Лэйн стала вспоминать значение каждой отдельно взятой части... Мозжечок — координация движений. Гипофиз — синтез гормонов... — Ты что-то забыла, мисс... Синклер? Лэйн медленно перевела взгляд на Ребекку и равнодушно ответила: — У вас схема неполная. Доктор Уокер вскинула тонкие брови и вдруг улыбнулась. Экран ее компьютера внезапно загорелся, и Лэйн заметила, как голубые глаза женщины блеснули интересом. — Надо же... И чего в ней не хватает? — Клауструма. — Лэйн сделала шаг вперед и коснулась кончиком пальца нужного места на схеме. — Вот здесь. — Он не так важен для общего понимания. — Голос Ребекки вдруг сделался донельзя скучающим. Видимо, она ожидала чего-то более впечатляющего. — Каждому оркестру важен дирижер, разве нет? Доктор взглянула на девушку удивленно и непонимающе, но никакого ответа не последовало. Лэйн в последний раз взглянула на изображение, пытаясь подготовить себя к тому, что придется увидеть и услышать совсем скоро. Она еще не проводила опытов на живом мозге, впрочем, как и сам профессор. Однако его сердце горело идеей, ее же — слабым огнем любопытства. Гораздо больше Лэйн была интересна личность Зверя и его подноготная. Она и не надеялась нагнать его в коридоре, когда заметила стоящим у одного из окон. Малек ухмыльнулся и постучал по стеклу, обращая внимание девушки на то, что творилось на улице. Дождь, гроза, непроглядные тучи... Просто превосходно. — Кажется, мы все-таки остаемся. — Малек не сдержал усмешки. — Готовься, мисс Синклер. Это будет долгая ночь.

─── ✠ ───