Песенка зарянки

                  Что могло пойти не так с самого утра?                 Как оказалось, всё.                 Зарянка проспала. Просто не услышала будильника. Перепуганная горничная растолкала её за полчаса до выхода. Вещи, необходимые для выступления, были уложены заранее, но на завтрак времени уже не хватило.                 Торопясь одеться в последние минуты перед сценой, она сделала затяжку на колготках. Запасная пара, припрятанная на подобные случаи, нашлась в самый последний момент. Нога в одной туфле подломилась, пока Зарянка в панике пыталась обуть вторую, и от вывиха лодыжки и падения лицом об угол стола её спасла только вовремя подоспевшая гримёрша.                 На сцену она вышла уже уставшей.                 Зрительный зал распахнулся перед нею как вид на город с крыши самого высокого небоскрёба, восторг охватил её и забыв о неприятностях, Зарянка снова запела. Каждый выход на сцену становился для неё первым, каждый в зале становился другом и братом, ничто не пугало и не стесняло. Хотелось поднять всех и одной большой стаей, всем вместе, унестись в настоящее чистое небо, которое так мало видят люди, живущие на космических кораблях.                 Издалека послышались хлопки, слово невовремя запустили салют. Сквозь туман вдохновения Зарянка заметила странное движение в зале. Зрители вставали с мест и плюхались назад, по рядам покатился взволнованный шум.                 Музыка скомкалась и затихла. Из-за кулис к Зарянке вразвалочку направился здоровенный с головы до ног аугментированный тип с автоматом в руках. Он отобрал у ошарашенной девушки микрофон, крепко схватил её за руку, обратился ко всё громче шумящему залу:                 - Дамы и господа, концерт окончен! – И выстрелил в потолок.                 Ослепительно яркие прожектора погасли, включилось аварийное освещение. Проходы между рядами стремительно заполнялись вооружёнными людьми.                 - Сейчас вы по очереди подойдёте к сцене, сложите на неё все ваши ценности и с поднятыми рукам проследуете за нашими сотрудниками в холл, – продолжил он. – Без резких движений! Кто дёрнется, тот получит пулю!                   В первых рядах кто-то в ужасе зарыдал.                   - А вы, барышня, пойдёте с моим другом, - Хмыкнул он. - Я присоединюсь к вам позже.                   Подошёл второй вооружённый тип с не менее неприятной физиономией и поволок Зарянку за кулисы.                   - Кккуда вы меня ведёте? – Пискнула девушка.                   - Да тут, недалеко, - мерзким голосом ответил тот.                   Зарянка выждала минуту, когда он слабил хватку, чтобы открыть очередную дверь, изо всех сил наступила ему острым каблучком на ногу, пнула его в пах, выскочила из туфель и босиком бросилась бежать по коридору. За спиной слышались удаляющиеся гневные вопли горе-конвоира.                   Здания она не знала. Концертный зал бы построен совсем недавно, путь от служебного хода в гримёрку, а оттуда к сцене в памяти совсем не отложился. Мысли лихорадочно метались.                   Если концертный зал захватили террористы, то они сейчас занимают остальные помещения. Может, удастся хоть в окно выпрыгнуть. Найти бы помещение с окном…                   Кто-то схватил её за руку, дёрнул в темноту бокового коридора и прижал к себе.                   Холодная пахнущая железом ладонь закрыла ей рот и незнакомый голос прохрипел на ухо:                   - Тихо, детка, иначе нам обоим хана. Пойдём-ка подальше.                   Идти задом наперёд было неудобно, да и туфли на каблуках, единственное её оружие, остались где-то далеко позади, поэтому Зарянка решила пока не сопротивляться.                   Незнакомец увёл её за угол и снова прохрипел:                   - Я тебя отпущу, не вздумай шуметь. Поняла?                   Пришлось кивнуть. Человек ослабил хватку. Зарянка на всякий случай отошла на пару шагов и повернулась, готовая в любой момент снова броситься наутёк.                   Чужак был высоким и поджарым, в шляпе с загнутыми полями, по-пижонски нахлобученной набок поверх растрёпанных длинных волос.                   - Бутхилл, юная леди, - широко улыбнулся он, насмешливо приподнимая шляпу. - Галактический рейнджер.                   Ни его жуткая улыбка, демонстрирующая неестественно острые зубы, ни два здоровенных револьвера на поясе, ни горящий как уголь глаз, ни тем более металлически поблёскивающие руки, выдающие киборга, Зарянку не успокоили. Но бежать было некуда, а Бутхилл вроде как не собирался ей навредить.                   - У меня плохие новости, - сообщил он. – Здание уже занято…                   - Что? – Пискнула Зарянка.                   - Тс! - Цыкнул Бутхилл, предупреждающе поднимая указательный палец.                   Она испуганно закрыла рот руками.                   В коридоре со стороны сцены слышался стремительно приближающийся шум. Грубые голоса яростно переругивались между собой. Хлопали двери – преследователи заглядывали во все помещения в поисках беглянки. Бутхилл нырнул подальше в полумрак и жестом поманил Зарянку к себе. Та покорно прижалась к стене рядом с ним.                   - Слушай сюда, - еле слышно прошипел он. – Они тебя ищут, ты ценная заложница. У меня к этим ребятам как раз дело и я не хочу, чтобы пострадали гражданские. Здание знаешь?                   Зарянка замотала головой.                   - Хреново. У меня план есть, но что-то он не совпадает. Закончу дело, надаю по шее информатору, - он засопел. – Давай так. Я тебя спрячу где-нибудь, потом сама выйдешь, когда полиция появится. А появится она быстро, мне много времени не надо, чтобы с этими чуваками за жизнь перетереть. Будешь делать что скажу – отделаешься лёгким испугом.                   Девушка поспешно кивнула.                   - Отлично. Ладно, пошли, пока нас отсюда не начали выковыривать.                   В коридоре всё ещё было пусто и почти темно. Бутхилл, бормоча под нос ругательства, вертел головой, прикидывая, в какую сторону идти. Потом кивнул Зарянке и нырнул в темноту. Девушка не один раз порадовалась, что успела разуться – бежать пришлось быстро, а цокот каблучков наверняка бы её выдал. Она всей кожей чувствовала стремительно сгущающуюся атмосферу угрозы и ей становилось всё страшнее. По крайней мере, рейнджер по имени Бутхилл взялся ей помочь и это не давало впасть в истерику.                   Шум между тем преследовал их и явно приближался. Бутхилл ругался всё чаще и злобнее. Зарянка поняла, что устаёт - бежать становилось всё тяжелее.                   Рейнджер встал как вкопанный перед очередной дверью, Зарянка налетела на него и чуть не упала от неожиданности. Покрутил головой, дёрнул за ручку, радостно хмыкнул, затолкал Зарянку внутрь и нырнул следом сам. Ругань и топот слышались уже практически за ближайшим углом.                   Помещение было тёмным и огромным. Вдоль стен в полутьме виднелись высокие стеллажи с контейнерами и кучи крупногабаритного хлама, кое-как закиданные огромными кусками брезента. Быстро оглядевшись, Бутхилл подпёр дверь ближайшим здоровенным ящиком.                   - Старый концертный зал, если план не врёт, - сообщил он, отряхивая руки. – Отсюда есть выход на…                   Дверь за их спинами содрогнулась.                   - Ну блядь! – зарычал Бутхилл.                   - Шеф, бля буду, открыто было! – Проорали снаружи. – Там точно кто-то есть!                   Он поспешно порылся в карманах и сунул в руку Зарянке какую-то пластину.                   - Это дешифровщик, - выхватывая пистолеты и пятясь проговорил он. – А теперь дуй к выходу. Пока я воркую с гостями, постарайся взломать замок и удрать. Не получится – прячься в любую дыру и сиди там, пока не вытащат. Вытащат – не рыпайся. Ясно?                   - Да…                   Бутхилл осёкся, замер, точно прислушиваясь, а затем схватил Зарянку за ворот и пояс платья и швырнул в дальний угол. Что-то оглушительно грохнуло, девушка приземлилась в кучу пыльного мягкого хлама, её швырнуло дальше на пол, стеллажи зашатались и начали заваливаться друг на друга. Она в ужасе закрыла голову руками, ближайший стеллаж упёрся в стену прямо над нею, ящики падали один за другим, застревая между стеной и покорёженным железом.                   Воздух наполнился запахом гари, в облаках пыли Зарянка услышала страшный рёв Бутхилла.                   - Да ёб вашу мать! Ублюдки!                   Неустойчивая пирамида ящиков над головой зашаталась и начала оседать. Зарянка в последний момент успела выскочить – и её тут же схватили за шкирку как котёнка.                   - Босс! – Радостно гаркнул бандит. – Вон она! – И поволок туда, где продолжал яростно материться её неудавшийся спаситель.                   Зарянка перестала кашлять и в ужасе замолчала.                   – Сучьи дети, вы в курсе, сколько мои запчасти стоят?! – Орал Бутхилл, корчась в стремительно растекающейся синей луже. – За вашу шоблу со всеми потрохами меньше дадут!                   Главарь, тот, что первым вышел на сцену к Зарянке, поднял с пола почти полностью разодранную в клочья шляпу, неторопливо подошёл, демонстративно давя попадающиеся под ноги ошмётки металла, наступил на голову рейнджера, прервав поток ругани, и протянул:                   - Так-так. Гляньте-ка, что у нас тут.                   Убрал ногу, схватил Бутхилла за волосы, оторвал от пола и повернул лицом к себе. Это было несложно – в распоряжении киборга осталась только верхняя часть торса и половина левой руки.                   Полуоторванная правая рука, не удержавшись на искрящихся проводах, отвалилась окончательно и упала на пол, так и не выпустив револьвер и судорожно сжатых пальцев.                   Обломки остального тела вперемешку с кусками дерева и штукатурки были щедро рассыпаны по полу.                   - Бутхилл, - осклабился он. – Бутхилл собственной вонючей персоной! Вот так улов!                   - Привет, жопа! – В ответ радостно ощерился тот. – Соскучился по папаше?                   - Попизди мне тут! – Зарычал главарь, тряхнув его как куклу.                   - Ой-ёй, чувак, аккуратнее! Я нынче особенно хрупкий и нежный! – Бутхилл оскалился ещё шире. – Ещё раз тряхнёшь и точно встретишься с батей.                   - Чё ты сказал, жестянка?                   - У меня есть система самоуничтожения, - сладко зажмурился Бутхилл. - Врубается при критических повреждениях.                   - Хорош брехать, псина, - неуверенно огрызнулся главарь.                   - Лампочку видишь? – Щурясь от текущей по лицу крови, Бутхилл указал глазами на красный светодиод, тревожно мерцающий из-под вывороченной панели на левом плече. – У тебя пять минут, чтобы свалить в туман. Потом ебанёт так, что вас всех в одной коробке из-под обуви похоронят.                   Все замялись.                   - А теперь нежно, как я твою мамку, положи меня на пол, забирай своих дрессированных дебилов и уёбывай, - проворковал Бутхилл. – И барышню мне ставь.                   - Схера ли?                   - У ней дополнительный детонатор. Если вы нас разлучите, мы взорвёмся от тоски. Есть желающие обыскать её или разминировать меня? Успеете за две минуты? – Бутхилл снова осклабился.                   В коридоре зашумели, в развороченный проём влетел напуганный бандит.                   - Босс! – Заорал он. – Там полиция! Они уже сцену захватили!                   Главарь трясущимися от ярости руками аккуратно положил довольно лыбящегося Бутхилла на пол, отступил, поскользнулся на синей луже и рухнул на спину под глумливый хохот покалеченного рейнджера.                   - Босс! – Заорал бандит в коридоре. – Босс, живее!                   В глубине здания слышалась стрельба.                   Горе-террористы подхватили барахтающегося на полу начальника и бросились наутёк.                   - Пиздуйте по холодочку! – Проорал им вслед Бутхилл, уронил голову, громко стукнувшись затылком об пол, и затих – так неожиданно, словно его выключили.                   Зарянка осела вдоль первого попавшегося ящика, на четвереньках, скользя, бросилась к Бутхиллу.                   - Мистер! – Вскрикнула она. – Мистер! А бомба?                   Бутхилл с трудом приоткрыл склеенный кровью глаз и прохрипел:                   - У тебя детонатор есть?                   - Нету, - пробормотала Зарянка, медленно начиная понимать ситуацию.                   - Ну вот и у меня бомбы нет.                   - Лампочка?...                   - В душе не ебу… не инженер…, - с трудом выдавил он и окончательно потерял сознание.                   Зарянка с ужасом огляделась. Пол был залит кровью киборга, усыпан щепками, кусками штукатурки, обломками ящиков. Она с трудом встала, на дрожащих ногах дошла до ближайшей горы хлама и принялась яростно сдирать с неё брезент. Тяжёлая ткань вырывалась из рук ломая ногти, Зарянка падала, вставала и продолжала дёргать, пока не сорвала выбранный кусок. Дотащила его до синей лужи и взвалила на него всё, что осталось от рейнджера.                   Перед глазами стояли дымящиеся руины, в ушах звенели крики детей, которых она уводила в бомбоубежище, неотвязный запах гари преследовал её. Спотыкаясь о скомканные ковры и уже не боясь поранить босые ноги об стекло и мусор, Зарянка волокла свой страшный истекающий синей кровью груз и звала на помощь, пока не охрипла.                   Навстречу ей как из тумана выскочил человек в форме Гончих.                   - Помогите! – Уже без голоса прокричала Зарянка. – Пожалуйста, помогите!                   - Нашёл! – Крикнул Гончий в рацию и бросился к ней. – Мисс Зарянка, вы в порядке?                   - Помогите! – Повторила она, не понимая, что её душит - слёзы или дым.                   Подоспели солдаты, подхватили на руки её и её ношу и вынесли на улицу.                   - Что там такое тяжёлое? – Удивился один из Гончих, разворачивая брезент. – О чёрт! – Он отшатнулся.                   - Полиция! Полицию зовите! – Крикнул он.                   - Нет! – Зарянка вырвалась из рук медсестры, вытиравшей ей лицо, и встала перед тут же набежавшими полицейскими. – Не смейте! Он мне жизнь спас!                   Гончие и полицейские переглянулись.                   - Мисс Зарянка, вы же понимаете, что это преступник…                   - Не понимаю! – Гневно закричала она. – Только попробуйте забрать его в тюрьму!                   - Вам сказали не трогать, значит не трогать, - полицейские поспешно расступились, пропуская к Зарянке её брата, великолепного господина Воскресенье, человека, взгляда которого боялись все…                   Босс пребывал в сложном настроении. С одной стороны, до появления полиции удалось обобрать всех посетителей концертного зала и получить украшений на кругленькую сумму. С другой стороны, из сорока человек пятеро были убиты полицией и семеро оказались застрелены Бутхиллом ещё в самом начале. Сам рейнджер вместе с певичкой так и остались в театре. На них банда могла бы заработать куда больше, чем на банальном грабеже богачей, пришедших послушать песенки.                   - Эй, босс, - проворчал штурман, глядя на приборы. – Я не спец, конешно, но сдаётся мне, што в таком дрище как этот ваш Бутхилл взрывчатку прятать негде.                   Все перестали заниматься своими делами и с интересом уставились на него.                   - Когда ему разрывная в брюхо угодила, он уже должен был сдетонировать. – Штурман выпрямился и пожевал зубочистку. – Наебали вас как детей. Хорошо, што больше полбанды ушло, могло быть хуже.                   В рубке повисла такая тишина, что стало слышно, как босс раздавил зажатую в руке бутылку и пиво с шипением потекло на пол.                   Всю ночь Зарянка шла по бесконечной выгоревшей равнине. Вокруг не было ни руин зданий, ни остовов машин, ни останков людей и животных – ничего. Только чёрная гарь, пачкающая болящие изрезанные ноги. Небо ритмично вспыхивало всеми цветами красного и рыжего, абсолютно мёртвая земля смердела гарью и дохлятиной. И ни единого звука. Катастрофа словно сожгла абсолютно всё. Даже время.                   В спальной стояла ласковая тишина. Нежное солнышко светило сквозь занавески. На диванчике сидели любимые плюшевые игрушки. На туалетном столике в вазе стоял большой букет белых роз. Всё как в прекрасном сне, в котором она жила до недавнего времени. Во сне, из которого её вырвал уже однажды пережитый кошмар – пожар, боль, страх, вооружённые люди…                   В зеркале показывали грустную девушку в покрытым ссадинами лицом. Почти все ногти оказались сломаны. На руках и ногах цвели синяки. Хуже всего пришлось ногам – стоять ещё как-то получалось, ходить - только через превозмогание.                   Как в автокатастрофу попала.                   В дверь осторожно постучали.                   - Войдите, - ответила Зарянка и испугалась своему писклявому дёргающемуся голосу.                   В спальную робко заглянула горничная.                   - Мисс Зарянка! Вы не спите! – Радостно воскликнула она. – Желаете позавтракать?                   - Да…                   Несмотря на раздавленное состояние, есть хотелось неожиданно сильно и Зарянка с аппетитом умяла всё, что ей принесли.                   Всё как раньше. Даже завтрак в постель.                   И Воскресенья как обычно нет. Ушёл на очередное совещание.                   Пришла медсестра, обработала ссадины на лице и царапины на ногах, сказала, что ничего серьёзного не случилось и всё хорошо заживает.                   Потом Зарянка долго и тщательно подпиливала переломанные ногти и красила побитое лицо, краем уха слушая причитания горничной.                   Во вчерашнем нападении на театр никто из зрителей не погиб. Были раненые среди персонала и охраны. В перестрелке с полицией погибли пятеро террористов. Ещё семерых нашли мёртвыми потом, когда стали тщательно прочёсывать здание. И никакого пожара.                   Откуда тогда дым и запах гари?                   Из дома её выпускать не хотели. Пришлось даже нахмуриться и топнуть ножкой. Было больно, но сработало.                   В больнице тоже встретились препятствия. Способ пройти через служебный ход и не попасться на глаза пасущейся за забором стайке журналистов едва нашёлся, в споре с охраной, стоявшей под дверями нужной палаты она всё-таки победила, осталось найти врача.                   Опять пришлось хмуриться и топать ножками. Снова сработало, но ножки разболелись сильнее.                   - К сожалению, пришлось удалить слишком много повреждённых деталей, мисс.                   - Он выживет?                   - Да. У него прекрасная аварийная система жизнеобеспечения. Сработала сразу и сохраняла мозг живым до оказания помощи.                   - Много времени займёт?...                   - Не меньше месяца. Это единственное в своём роде кибернетическое тело, оно требует уникальных комплектующих и квалифицированного техника…                   - Я заплачу!                   - Пожалуйста, не волнуйтесь. Пациент платёжеспособен, он успел внести аванс за своё лечение и дать контакты нужных специалистов.                   - Я могу немного побыть с ним?                   - Можете. Но он всё равно будет без сознания, пока мы не восстановим хотя бы основные его жизненные функции.                   Дверь за врачом закрылась.                   Зарянка наконец нашла в себе силы зайти за целлофановый занавес, сесть на табурет и повернуться. Почему-то ей казалось, что сейчас она увидит картину военного госпиталя с окровавленными повязками и кучей капельниц. Смотреть было не на что. На почти пустой кровати лежали только голова в кислородной маске и примерно половина того, что Зарянка тащила на себе вчера. Мониторы с тихим писком показывали одни и те же графики, мерно шипел кислород, гудела вентиляция, ровные ряды заполненных синей жидкостью трубок уходили под простыню, которой остатки тела были накрыты почти до подбородка. Над всем этим витал слабый запах чистоты, который бывает только в больницах. Равнодушное холодное безмолвие засасывало как трясина, лишая желания думать и двигаться.                    Зарянка почувствовала себя лишней.                   В ту ночь она спала крепко, без снов.                   Гарью больше не пахло.                   Царапины и ссадины быстро заживали, ноги почти перестали болеть.                   Через три дня Зарянка решилась снова посетить больницу.                   Врач развёл руками, но добавил, что в течение недели должны привезти часть деталей и можно будет приступать к первой восстановительной операции.                   Ничего не изменилось. Те же трубки. Те же мониторы. Та же вентиляция.                   Почему я никому не могу помочь?                   Сколько ни организуй школ, сколько ни привози гуманитарную помощь и лекарства, сколько ни давай благотворительных концертов с перечислением доходов в фонды, ничего не меняется. Войны не прекращаются, дети остаются сиротами и умирают от тяжёлых болезней, нищие ложатся спать голодными, богачи дерутся за дорогие безделушки, равнодушные Эоны идут своими Путями и им нет дела до человеческого праха на недосягаемом расстоянии от их ног.                   И вот она, Зарянка, пережившая бедствие Стелларона на самом краю небытия, не может спасти всех, ради кого оставила спокойную сытую жизнь. Она вернулась – а они остались там. И человеку, рядом с которым сейчас сидит, тоже не может помочь. Только спеть глупую песенку и привести всех в восторг своей пустой и бесполезной добротой.                   Надо научиться настоящим вещам. Стать медсестрой. Стать… техником?                   Что есть в теле киборга?                   Цветные провода. Их нужно аккуратно раскладывать, не путая.                   Плоские шлейфы. Разной ширины.                   Разъёмы и штекеры. Они соответствуют друг другу, их сложно перепутать.                   Микросхемы. Совсем крохотные, как бисер.                   Печатные платы. Они похожи на карты городов.                   И сердце.                   Зарянке казалось, что она чинит любимую игрушку – аккуратно, привычными руками, с радостью думая о том, покажет всем свои умения. Она вернула на место сердце, легонько толкнул его и оно забилось.                   А потом поняла, что просто поёт. Без слов, очень тихо, чтобы не привлекать внимания. С удовольствием.                   Она замолчала, чувствуя, что вот-вот расплачется от отвращения к себе и от бессилия что-то изменить.                   Это так мерзко – любоваться собой, распевая песенки над ранеными.                   Её внимание привлёк изменившийся шум одного из аппаратов. Маленький монитор показывал совсем другой график и удивлённо пищал в иной тональности. Зарянка испуганно вскочила, собравшись было звать на помощь, и тут же замерла.                   Из закатившегося полуприкрытого левого глаза рейнджера по виску медленно ползла крупная слеза. Прибежали два врача и медсестра, Зарянка поспешно отступила, чтобы не мешать им.                   - Что случилось, доктор?                   - Похоже, пациент начал просыпаться.                   - Это плохо?                   - Это невовремя. Постоянно будить его и снова погружать в кому опасно.                   - А как же?..                   - Бывает. В коме мозг работает неправильно, вызывая непроизвольные реакции типа улыбки, плача и других признаков, ошибочно принимаемых за пробуждение. Думаю, на сегодня ваш визит закончен. Нам придётся уделить пациенту больше внимания.                   Через неделю Зарянка застала своего спасителя уже в сознании.                   - Здравствуйте, - она робко заглянула за занавес.                   - Привет, - просипел Бутхилл.                   Выглядел он плохо, хотя в размерах явно прибавился.                   - Я принесла цветы, - Зарянка почувствовала, что краснеет. – Мужчины цветов не любят, поэтому выбрала такие, какие мне понравились…                   - Ромашки…, - Бутхилл внимательно смотрел на букет.                   Зарянка поспешно загородила горящие уши крыльями.                   - У меня за домом было целое поле. Я там любил гулять… с дочерью…                   - А где ваш дом? – осторожно спросила она, кладя букет на тумбочку и присаживаясь рядом.                   - Сгорел, - Бутхилл перевёл безжизненный взгляд на потолок. – Всё сгорело. Дом… Семья… Вся планета к чёртовой матери…                   Зарянка в ужасе осеклась.                   - Ппростите, - промямлила она. – Я… Я не хотела…                   Так вот откуда запах гари.                   - Ни у кого из них нет могил, - продолжил он. – Их кладбище - я сам.             - Я тоже потеряла свой дом когда-то, - тихо проговорила она, комкая край платья. – В бедствии Стелларона. Мама погибла. Она обнимала нас до тех пор, пока не растворилась. Как… как сахар в воде… Вот только прижимала нас к себе, а потом… У мамы тоже нет могилы… - Зарянка яростно потёрла лицо ладонями и пристыженно покосилась на рейнджера. – Простите…                   - Ничего, птичка, - Бутхилл устало закрыл глаза. – Тебе тоже несладко пришлось.                   Зарянка растерянно молчала, украдкой косясь на своего спасителя. После довольно длительной паузы всё-таки нашла в себе силы встать. Когда она уже взялась за целлофановый занавес, чтобы выйти, рейнджер сказал:                   - Спасибо, что навестила.                   Тут Зарянка не выдержала и бросилась вон, глотая слёзы.                   После того грустного разговора Зарянку закружила повседневность. Нужно было давать интервью ждущим сенсаций репортёрам, скрываться от них же. Она навещала раненых в больницах, поучаствовала в ток-шоу на тему нападения на концертный зал, вложила все полученные от продажи билетов деньги в ремонт здания и выплаты пострадавшим.                   Всё это время она постоянно уклонялась от вопросов о легендарном космическом рейнджере, который якобы был замечен в самой гуще событий и старательно прикидывалась дурочкой, когда её напрямую спрашивали, знает ли она о его дальнейшей судьбе.                   Неделя вымотала Зарянку до предела, она объявила, что всё ещё не оправилась от потрясений и нуждается в отдухе. Первый же день своего мини-отпуска она банально проспала. На следующий день оделась как можно неприметнее, выскользнула из дома и направилась в клинику.                   - Здравствуйте, - она робко заглянула за целлофановый занавес.                   - Привет, - отозвался Бутхилл.                   В отличие от прошлого раза, он стал немного пободрее. Наверное, потому, что к нему вернулись почти весь торс и обе руки.                   Зарянка снова принесла ромашки.                   - Дай, - тихо попросил рейнджер, протягивая руки.                   - Конечно, возьмите, - торопливо проговорила она.                   Бутхилл уткнулся в букет и некоторое время молчал. Опять хотелось заплакать, глядя на похожего на полуразобранную куклу человека, зарывшегося лицом в букет обычных ромашек.                   - Спасибо, - наконец сказал он и отложил цветы. – Ты как вообще?                   Зарянка вспомнила и синяки, и сломанные ногти, и израненные ноги…                   - Почти здорова, - она нашла в себе силы улыбнуться. – Получила пару царапин.                   - Отлично. Значит, не зря меня раз…, - Бутхилл явно проглотил ругательство. – Кхе… разнесло.                   - Я благодарна вам за спасение.                   - Да ладно тебе, - он отвёл взгляд. – Работа у меня такая.                   - Сколько вам ещё осталось до… выздоровления?                   - Через пару-другую дней уже бегать буду, - Бутхилл усмехнулся.                   - Будьте осторожны, - Зарянка покачала головой. – Больницу до сих пор осаждают репортёры. И полиция караулит все выходы.                   - Херня. Не впервой.                   В следующий раз они могут и не увидеться. Остаётся только проследить, куда рейнджер уйдёт – избежит ли тюрьмы, сумеет ли улизнуть. На всякий случай, Зарянка прикинула, сколько будет стоить адвокат. Она была полна решимости бороться за своего спасителя.                   - А можно…, - Зарянка осеклась и почувствовала, что снова стремительно краснеет до корней волос.                   - Чего? – Бутхилл удивлённо посмотрел на неё.                   - Можно я… обниму вас? В знак благодарности?                   - Не боишься?                   - Нет, вовсе нет, - она замотала головой.                   Меньше всего Зарянка ожидала увидеть не ехидный оскал, а удивительно тёплую, настоящую улыбку.                   - Ну давай обнимемся, птичка.                   Он обнял Зарянку. Как ребёнка погладил по голове, по крыльям. От этой отеческой ласки на глаза снова навернулись слёзы. Она словно встретилась со старшим родственником, по которому давно скучала.                   - Я тебе больно сделал, что ли? – Беспокойный тон тоже заставил шмыгать носом.                   - Вы очень добрый, - подрагивающим голосом ответила Зарянка. – Я рада, что именно вы меня спасли.                   Слово за слово – и несколько часов куда-то исчезли бесследно. Бутхилл оказался невероятно смешным со своими попытками не ругаться при барышне, рассказывая о местах, которые Зарянка никогда не видела. Слушал ерунду, которую она на радостях несла, поддакивал, переспрашивал. На прощание пожал руку – очень осторожно, чуть дыша.                   - Спасибо, детка. Вспомнил, как человеком был.                   - Я буду скучать по вам, - она нашла в себе силы улыбнуться.                   - Да ладно тебе, перестань. Жизнь штука сложная, может, увидимся ещё.                 Впервые за последний месяц Зарянка вернулась домой счастливой. Почти. Ей было немного неловко за свой порыв и за эмоции, которые принесла рейнджеру. Уходить тоже не хотелось – зная, что завтра они уже могут не увидеться. Кое-как переодевшись и отказавшись от ужина, она бросилась к фортепьяно – сочинять новую песню.                   Спустя неделю Бутхилл, толком не долечившись, бесследно исчез из больницы. Зарянка обрадовалась – значит, никто не смог поймать его. Тем не менее, она всё равно загрустила. Хотелось пообщаться ещё, пригласить на свой концерт в первый ряд, позвать гулять в какое-нибудь интересное место. Она фантазировала как маленькая девочка, и от этого ей становилось ещё грустнее. Нет, не приедет дорогой дальний родственник, не потреплет по макушке, не похвалит за успехи, не привезёт в подарок какую-нибудь смешную чепуху. У него совершенно другая жизнь, опасная и жестокая.                   Всё встало на свои места, вернулась прежняя рутина. Тот же дом, те же репетиции, тот же почти круглосуточно занятой брат, которого она толком не видела. Зарянка могла вырваться из этого замкнутого круга только сочиняя новые песни и исполняя их в неизменно переполненных залах.                   Для этого концерта она собрала самые новые песни, которые ещё нигде не публиковала и не пела. Снова ни единого свободного места, снова за спиной выросли крылья, снова небо было на расстоянии вытянутой руки и среди облаков Зарянка пела, зовя с собой полных восторга слушателей.                   Весь концерт она не могла отделаться от мысли что среди многих сотен устремлённых на неё взглядов кто-то смотрит на неё особенно пристально. Это чувство то и дело ускользало точно легчайшая пылинка, не давая поймать себя, не позволяя задержать на себе внимание.                   Когда зал рукоплескал и отчаянно звал на бис, никто больше не следил за нею. В гримёрке на столике Зарянку ждал огромный букет ромашек. Она долго сидела, прижав его к груди, и с печальной улыбкой вспоминала, как галактический рейнджер Бутхилл, грубый и ехидный, на короткое время стал родным ей человеком.