Осеннее обострение

Осень — чудесная пора года, которую любил Илья. В Питере осенью было особенно красиво, хоть и не без минусов. Одними из таких минусов были непрекращающиеся дожди и вечное ощущение сонливости. Илья и так спал довольно мало и весь день боролся с желанием заснуть на паре у соборно скучного препода. Теперь эта миссия стала в 4 раза труднее. Одну из таких миссий он провалил на паре у Шварца. Илья, правда, не хотел засыпать, но античная культура и низкий бархатный голос Шварца его убаюкали. Проснулся он уже под конец пары и услышал то, чего боялся больше всего: – …На этом изучение античной культуры мы закончили. Всем хорошего дня, можете быть свободны. Виногорский, задержись, — сказал преподаватель, смотря прямо на Илью. Сердце стало бешено колотиться, воздуха стало категорически мало, глаза забегали по всей аудитории, лишь бы не встречаться взглядом с его карими, цвета кофейной гущи, глазами, которые смотрят прямо в душу и проникают в мысли, доставая на поверхность самые сокровенные тайны. Когда все вышли, Илья встал со своего места и подошёл к преподавателю. – Вы что-то хотели? — голос предательски дрогнул, выдавая волнение Виногорского. – Не волнуйся, ты выйдешь отсюда живым. Когда ты последний раз спал? — с долей беспокойства в голосе спросил Евгений. – А.. почему вас это интересует? – Видимо, я и впрямь скучно рассказываю. Что ж, тогда вы свободны. Павел Алексеевич будет недоволен, если вы опоздаете на философию, — Шварц отвернулся к своему столу и стал собирать вещи. Его рыжие, чуть волнистые волосы закрывали лицо, когда он наклонил голову, и не было видно его хитрой ухмылки. – Что? Нет, вовсе нет! Я просто... Я правда плохо сплю, и ещё эта погода пасмурная... Мне правда очень интересно… — не успел закончить свою тираду Илья. Шварц приложил свой палец к его губам. – Я вас понял, Виногорский. Вы просто безума от истории искусства и… — он наклонился к уху Ильи и прошептал: – От моего голоса. У Виногорского пробежало целое стадо мурашек по телу. Дыхание Шварца на его шее обжигало кожу. От преподавателя пахло старым пергаментом, кофе, дорогим парфюмом и дождем. В этот момент Илья забыл, как дышать. Всю его голову заполонил Шварц. Евгений отстранился и по-лисьему улыбнулся. – Видимо, не только мой голос, но и я, — последние слова он протянул, словно смакуя дорогое вино. Илья стоял как столб, не зная, что сказать. Ему нравился Шварц, и это была правда. Горькая, неправильная, но правда. – С чего вы взяли? — спросил Илья. Голос стал хриплым. Он шумно сглотнул слюну, выдавая явное беспокойство, что его тайну раскрыли. Шварц обошёл его и стал за спиной. Он положил свои руки ему на плечи. Его тонкие, изящные пальцы и запястья украшали многочисленные браслеты и кольца. Он начал массировать плечи Ильи, снимая с них долгое напряжение. – Я вижу, как ты на меня смотришь, как теряешься, когда я рядом, как ты краснеешь, когда я что-то спрашиваю у тебя. Все симптомы налицо, Виногорский, – сладко протянул преподаватель. – Тогда поцелуй меня, – неожиданно для себя сказал Илья. Он развернулся лицом к Жене, смотря в его карие глаза. – Всё что угодно для тебя, кудряшка, – Шварц затянул его в поцелуй. Он был полон страсти, любви, нежности и трепетности. В этот поцелуй Шварц вложил всю свою любовь к Илье, которую он прятал за маской строгости и сдержанности. Они отстранились друг от друга. Шварц смотрел в до неприличия красивые голубые глаза Ильи. – Я тебя люблю, кудряшка. – Я тоже тебя люблю, лис.