Его любимая Ведьма

      За окном бушует гроза, лес стонет под порывами ветра, но в маленькой лесной сторожке тепло и уютно. Здесь, вдали от дворцовых интриг и разбойничьих засад, встречаются два сердца, которым, на первый взгляд, не суждено быть вместе.       Разбойник, привыкший брать от жизни всё, что захочет, не может насытиться красотой и умом своей королевы. Он готов на всё ради неё, даже предать свои принципы. Королева же, очарованная его смелостью и искренностью, готова рискнуть всем ради любви.

Ведьма снова приходит ко мне, говорит, что устала, что варила сырые сердца и всегда ей казалось — мало, целовала замёрзших путников, грела телом, а любить — только вот любить никогда не умела.

      Одинокий лесной домик почти каждый вечер встречает Королеву теплом и уютом, против которых у холодных и одиноких стен её замка нет ни единого шанса. Она пунктуальна, до чёртиков, до изнеможения, приходит к шести: ни минутой раньше, ни минутой позже.       Разбойник встречает её радушно: на лице — широкая улыбка, во взгляде — влюблённость и нотки страсти, объятия — крепки, поцелуи — нежны. И если первое время его одолевали сомнения, появится ли Королева вновь на пороге скромного жилища, то теперь Робин с уверенностью мог сказать, что она придёт. Ровно к шести. Ни минутой позже.       Королева снимает свой шикарный, расшитый драгоценными камнями наряд, и идеальное тело облачается в нежно-голубое, радующее разбойничий глаз платье. Она распускает высокий хвост, и длинные шелковистые пряди спадают по спине и плечам. Образ Злой Королевы канет в лету до рассвета. Перед Робином предстаёт милейшее создание, и он восхищается, каждый раз, как в первый, долго смотрит в упор, отпечатывая в памяти каждую линию, каждый изгиб, а она покорно стоит, не смея шевельнуться, наслаждаясь пристальным взглядом лазурных глаз.       Робин отмирает лишь тогда, когда лёгкие сужаются от нехватки кислорода, и делает глубокий вдох. Реджина мило улыбается и протягивает руку, подёргивает пальчиками, подманивая лучника к себе. Он делает шаги ей навстречу, хватает прохладную ладошку и переплетает их пальцы.       Робин касается матовой щеки, и подушечки пальцев ощущают бархат кожи. Она такая нежная и приятная на ощупь, что мужчина в очередной раз судорожно вздыхает, смотря в глаза цвета коньяка, — глаза, во взгляде которых бьётся живой огонь — и не понимает, за какие такие заслуги ему досталось это, воистину, восьмое чудо света.

Говорит, колдовство надоело, леса замолчали, мол, теперь ощущения не те, что бывали тогда, вначале, не пьянят полевые цветы, не дурманят зелья, и никто не приносит завтраков по утрам в постель ей.

      Они готовят ужин у костра, болтают ни о чём и обо всём почти до полуночи. Она много смеётся, на её лице сияет улыбка, способная затмить солнце и звёзды. Робин взглядом ловит каждую эмоцию, и всякий раз, когда густые пряди спадают на лицо, мужчина убирает их за ухо, чтобы видеть эту красоту ежесекундно. Ему кажется, что если он упустит хоть одну улыбку, хоть один взгляд, то потеряет так много…       Сколько таких вечеров было в его жизни — не счесть. Одиноких, пустых, обычных, похожих друг на друга. А с ней каждый вечер особенный — с ней он каждый раз другой.       На её плечах тёплый плед, заботливо накинутый мужчиной, а тело сжато в объятиях сильных рук. Голова лежит на его плече, взгляд наблюдает за сгущающимися сумерками, а затем всматривается в кромешную тьму ночного леса. Они никогда не говорили о прошлом: ни о её, ни о его. Но сегодня не один из таких вечеров.

Говорит, что котёл запылился, остыло днище, мол, она не охотится больше, новых жертв не ищет. Паутина на склянках, мох на гнилом пороге… Ведьма тайно приходит ко мне, говорит, что ей одиноко.

Говорит, мы срослись корнями, сплелись ветвями, мол, со мной она как в печи — только жар и пламя, говорит, перееду к тебе, будем жить, как люди, не могу больше так, говорит — в постоянном блуде.

      Его руки сжимают упругие ягодицы и тянут вверх. Она принимает эту игру: стройные ноги обхватывают мужской торс. Два обнажённых тела падают на жёсткую, отнюдь не самую удобную кровать, но никто не замечает этого нюанса.       Он покрывает поцелуями каждый миллиметр её тела, намеренно уделяя внимание самым чувствительным местам. Ладони безжалостно сжимают красивую грудь, а к набухшим соскам прикасается влажный язык. Затылок прижимается к подушке, а шея выгибается навстречу мужским губам. И все чувства, все ощущения кажутся острее, будто кто-то поддаёт жару. Его горячий язык жалит, как змея, и играет с чувствительной точкой, заставляя девушку стонать, мучаясь в сладких муках. Прохладные пальцы проникают внутрь, и ощущения, будто лёд приложили к только что обожжённому месту, заставляют закричать. Она никогда и никому не позволяла так много, не давала своё тело в полное распоряжение. Не позволяла доводить её до оргазма — делала это сама. С ним всё по-другому. Всё по-новому. Волна дрожи бежит по телу, сковывая судорогой, унося разум в сладкую негу. Она кричит его имя и кусает губу, меж пальцев зажимая короткие русые волосы.       Реджина доминирует. Всегда. Она сверху, и если уж на то пошло, трахает мужчин. И Робин не был исключением. Но сегодня, сейчас, он не даёт ей опомниться, нависает, перенося вес тела на согнутые в локтях руки, и входит, медленно погружаясь в узкое лоно. Два взгляда встречаются: нежно-голубой и испуганно-карий. Робин чувствует, как девушка под ним напрягается всем телом: сначала задерживает дыхание, а затем прерывисто дышит ему в лицо. Он понимает — виной всему покойный Король.       Реджина руками давит на мужскую грудь, и обычно мужчина подчиняется, переворачивается, падая на лопатки, и даёт ей быть сверху. Но не сегодня. Сегодня он оказывает сопротивление. — Успокойся, — замирает в ней и нежно проводит по лицу, убирая влажные прядки. — Доверься мне. Я не причиню тебе вреда, не сделаю больно. Ни сегодня, ни завтра, никогда.       Его голос дурманит, успокаивает. Он чувствует, как с каждым его словом женское тело расслабляется под ним, и улыбается уголками губ. Робин целует её так нежно, как не целовал ни одну женщину в своей жизни. Язык скользит по нижней губе, прося разрешения войти, и малиновые губы размыкаются, впуская его. Играясь с её язычком, мужчина мучительно медленно двигается внутри неё, постепенно наращивая темп, и когда движения становятся резкими, быстрыми и глубокими, губы теряют губы. Реджина стонет, позволяет себе кричать, не сдерживаясь, ведь те ощущения, что дарит Разбойник, не идут в сравнение абсолютно ни с чем.

Моя ведьма царапает спину, кричит подо мною, говорит, обручимся в церкви, будем муж с женою, будут щи и котлеты, будет пирог со сливой, будем стариться вместе и засыпать под чтиво…

      Они кончают, крича в унисон. Тяжёлое дыхание касается лиц, разгорячённые тела покрыты капельками пота. Он падает на спину, лопатками врезаясь в жёсткую поверхность, и тянет Королеву на себя. Волосы цвета чёрного кофе рассыпаются по мужской груди и приятно щекочут шею. Руки сильнее прижимают к себе хрупкое тело, губы целуют в макушку, тонкое одеяло скрывает наготу, и царство Морфея постепенно уносит в сон.

Я целую её в макушку, шепчу: ничего не выйдет, ты зачахнешь без леса, погрязнешь в нужде и быте, ты захочешь обратно — к травам и заклинаньям. Нет уж, любимая, лучше встречаться тайно.

      Реджина уходит с рассветом, целует в губы, нежно и трепетно, будто в последний раз. Так, словно прощается. Напоследок Робин видит потухший огонёк в унылом взгляде и грустную, едва заметную улыбку. Он хочет что-то спросить, но она прикладывает указательный палец к его губам и смотрит в голубые так, словно ставит жирную точку.       Королева переступает порог, дверь за ней медленно закрывается, и величественный силуэт исчезает в сторону давно проторенной тропы.       Его Ведьма больше не приходит к нему. Проходит неделя, другая, а её всё нет и нет. Робин отбивает пороги её замка, но стража непреклонна — внутрь не впускают. Говорят, приказ Королевы. Разбойник буквально бьётся в закрытые двери неприступной крепости. Он пробует пробираться тайком, как преступник, крадётся в ночи и взбирается по каменной стене. Но двери балконов заперты, а тёмные шторы плотно сомкнуты. Тогда Робин калечит стрелами Тёмных рыцарей, надеясь, что его кинут в темницу, и тогда он заполучит её внимание. Глупец. Королева приказывает: «Отпустить». Год.       Он не видел её целый год. Триста с лишним прожитых в муках дней Робин блуждал в окрестностях замка, надеясь хотя бы увидеть её силуэт в окне. На встречу давно потерял надежду.       Говорят, Королева отошла от дел, приняв и простив Белоснежку и передав в её руки бразды правления Зачарованным лесом. Коронация Принцессы обещала обернуться пышным торжеством, и Робин увидел в этом свой шанс. Поникший и разбитый, он ожил от ожидания скорой встречи со своей Королевой.       Огромный зал гудел голосами, музыкой и танцами. Робин всмотрелся в лицо каждого, но её так и не нашёл. — Я не люблю танцевать, — звучит её голос у него в голове. — В детстве я сбегала с уроков танцев на занятия по фехтованию.       Разбойник, как одинокий волк, блуждает по бесконечным коридорам замка. Кто его только строил — всё равно, что лабиринт. Робин заглядывает в каждую дверь, и его сердце сжимается с каждой пустой комнатой, но лучник стремительно продолжает двигаться вперёд, и словно сама судьба благоволит ему — он не натыкается на стражу.       Полоска приглушённого света отражается на тёмной напольной плитке, прорываясь сквозь маленькую щёлку приоткрытой двери. Робин движется на это свечение, как на свет в конце туннеля. Тяжелая дверь со скрипом отпирается, и Разбойник замирает, едва переступив порог. Длинные волосы всё того же цвета чёрного кофе волнами спадают до поясницы, прикрывая спину. Белоснежная сорочка скрывает под собой наготу идеального тела. Королева сидит на краю своей постели, с испугом во взгляде смотрит на Разбойника и не знает, то ли прогнать, то ли прыгнуть в объятия. Она думала, что чувства к нему угасли, но стоило вновь увидеть этот восхищенный ею нежно-голубой взгляд, как сердце вновь затрепетало, и теперь с удвоенной силой рвётся к мужчине.       Реджина покачивает на руках маленький свёрток, смотрит в голубые глаза и не произносит ни слова. Он видит слёзы в её глазах, и всё становится на свои места. Теперь понимает, почему она скрывалась от него, и проклинает себя, делая медленные и тихие шаги в сторону Королевы. Нет ни грамма сомнений в том, что это его ребёнок, и он понимает, почему она не сказала. «Нам лучше встречаться тайно».       Собственные слова колют в самое сердце, безжалостно режут нервы и на куски рвут душу. Как он мог так поступить. Она была готова бросить всё ради него, променять роскошный замок на сторожку в лесу, а он, идиот, не воспринял её слова всерьёз и, не обсудив, решил за неё, что она зачахнет в таких условиях. И чем он только думал…       Усаживаясь на постель, Робин всматривается в карие глаза. — Прости меня, — шепчет мужчина, чтобы не разбудить малышку на руках матери. — Реджина… Я идиот. Господи, я такой идиот, — хватается за голову, и тяжелый вздох вылетает из груди. — Это девочка, — спокойно говорит Королева, будто и не было года разлуки. — У тебя дочка, Робин. Хочешь поддержать её?       Он метает растерянный взгляд с маленького свёртка в руках любимой женщины в её полные слёз глаза. — Не плачь, — смахивает слезинку с её щеки и заключает лицо в свои ладони. — Этот год без тебя был невыносим. Моя жизнь без тебя не имеет никакого смысла. Без вас, — опускает взгляд на малышку и протягивает руки.       Реджина передаёт дочку в руки отца. Робин видит торчащие светлые волосики цвета пшеницы, совсем как у него в детстве, и широко улыбается. Вот она, любовь с первого взгляда. — У неё мои глаза, — шепчет Королева. — Спасибо за неё, — благодарит мужчина, трепеща душой и сердцем. — Спасибо, что дала ей жизнь.       Он поднимает взгляд на Реджину, видит её лёгкую улыбку и блеск в глазах, и у него дух захватывает от присутствия рядом его девочки. — Я по тебе скучала, — признаётся Реджина.       Робин наклоняется и тянется к её мягким губам. Никогда в жизни ничего он не боялся так сильно, как сейчас получить отказ. Их губы соприкасаются, и волна чувств накрывает с головой. — Я люблю тебя. Боже, Реджина, я так сильно люблю тебя, — впервые произносит признание вслух и видит улыбку на прекрасном лице. — Я вас не оставлю. Никогда. Больше никогда, — твёрдо заявляет, смотря в карие глаза. — Я всегда буду рядом. Если прогонишь — буду возвращаться, вновь и вновь. — Мы не будем жить в этом замке, — склоняет голову на его плечо. — Думаю, твой лесной домик вполне сойдёт. — Я люблю тебя, — шепчет, трепеща от радости, и целует в макушку.