не отпускай

***

Киев проснулся от того, как по шее скользнули тёплые губы. Едва уловимое прикосновение, почти сонное, но полное такой одержимой нежности, что сердце дрогнуло. — Ещё спи, — пробормотал Новгород, не отрываясь от его кожи. Митя тихо зашевелился на его груди, чувствуя, как сильные руки крепко держат его. Кожа ещё горела после ночи, но в груди было покойно. Не влюблённо-приподнято, а по-настоящему — как будто мир наконец на мгновение прекратил свой бег. — Сколько времени? — спросил он сонно, щекой прижимаясь к теплой груди. — Без пяти шесть. У тебя выходной. — А у тебя? — Киев приоткрыл глаза, всматриваясь в его лицо снизу вверх. Новгород молча потянулся, достал с тумбочки телефон и наугад смахнул десяток уведомлений. Потом отложил, не глядя. — Отменил всё. Сегодня ты — моя единственная повестка. Киев чуть улыбнулся. Он медленно поднялся, сев на бёдрах Свята, позволяя простыне соскользнуть с плеча. Оголённая ключица, царапина на боку — след от чего-то накануне — и смущённо опущенные глаза. Но он не сходил с его ног. Просто сидел, как будто ему действительно позволено здесь быть. Свят смотрел на него, не двигаясь. Дыхание его было ровным, но в глазах прятался ураган. — Чего ты ждёшь? — спросил Митя, наклоняясь ближе, касаясь носом его носа. — Знаешь… — голос Волхова был хриплым. — Я всё ещё не понимаю, как ты стал моим. Таким. Живым. Настоящим. После всего, через что прошли. — А ты не пытайся понять, — прошептал Киев. — Просто… не отпускай. Они долго сидели так, прижавшись лбами. Было тихо — только часы на стене. Мир снаружи жил своим: шёлками, кровью, деньгами, тайнами. Но здесь был только он и Дмитрий. Его тонкие пальцы, его тёплое дыхание, его горло, по которому скользнули губы, прежде чем Новгород снова затащил его под себя, в простыни.