Как поймать зимородка в клетку?

Когда тётя Ифакат сообщила, что приглашает меня в особняк Корханов на ужин, я была в предвкушении, потому что ждала этого довольно давно.  Особняк встретил нас теплым светом люстр, гулом приглушённых голосов и запахом жасмина, тонким, почти незаметным. Тётя шагала уверенно, как хозяйка, а я — на полшага позади, чуть замедлившись.  Я увидела их всех.  Халис-ага, с каменным лицом, словно оно из мрамора.  Гюльгюн — строгая, но одновременно мягкая женщина.   И он — Орхан. Статный мужчина в сдержанном костюме.  Это будет не просто визит. Орхан Корхан — мужчина, чьё внимание я собираюсь получить. Возраст — не помеха.  Девушки моего возраста влюбляются в мальчиков. Я — нет.  Он говорил с Феритом, но когда мы вошли, он поднял глаза. И встретился взглядом со мной. Я чуть улыбнулась. Секунда — и я опустила взгляд. — Это моя племянница, — сказала Ифакат. — Эфсун. Приехала на каникулы. Я подошла к Халису-аге, почтительно склонив голову.  — Приятно познакомиться, Халис-ага, — я поцеловала его руку, — Благодарю за приглашение.  — Добро пожаловать в наш дом, дочка.  Я пошла дальше.  — Орхан-бей, очень рада знакомству. Наслышана о вас.  Он на мгновение приподнял бровь. — Наслышанность — опасная вещь. Особенно когда речь идёт о Корханах. Он улыбнулся краешком губ. Почти невидимо. Я хмыкнула. Когда нас пригласили к столу, я замешкалась на секунду. Мое колено меня подвело. Раздался голос Халиса-аги, видимо заметившего это: — Что с тобой? — Колено, — объяснила Ифакат, опережая меня. — С детства. Ерунда. — Пусть девочка сядет с краю. Ифакат, поменяйся с ней. Пусть ей будет удобно. Я смущённо кивнула, чуть склонив голову, и села. Прямо напротив Орхана. Его взгляд мельком коснулся меня, но я почувствовала его на коже, как будто тёплый ветер. Под столом я медленно скрестила ноги, мысленно вымеряя расстояние. Во время еды я вела себя просто. Слушала, смеялась, не перебивала. Только иногда вставляла реплику.  — Очень нежная рыба, — сказала я, аккуратно разламывая кусочек вилкой. — Кто выбирает поставщика? — У нас давно один и тот же, — мягко ответила Гюльгюн, стараясь быть гостеприимной. — Хороший вкус, — заметила я. — Его выбирает Орхан, — добавила тётя, с легкой гордостью. Я чуть кивнула. И снова мимолётный взгляд в его сторону. — Тогда всё понятно. Я медленно провела пальцами по ножке бокала. И в тот момент, когда Орхан заговорил с Феритом, я «случайно» коснулась его ноги своей под столом. Мягко. Не спеша. Не отдёрнула. Он посмотрел. Я сделала вид, что не заметила. Перевела взгляд на Гюльгюн, задала невинный вопрос. Но всё это время ощущала: теперь он не просто смотрит. Он думает. Просторная гостиная встретила такими же высокими потолками и бархатными диванами. Я села рядом с Гюльгюн, почти по-семейному прижавшись плечом. Улыбнулась ей и спросила: — Это аромат жасмина, верно? Удивительный запах. Такой… уютный и домашний. Она кивнула. — Это свечи. У нас их делают на заказ. Орхан вошёл чуть позже. Он подошёл, явно собираясь сесть рядом с женой, но я уже была на его месте. И теперь — его единственный выбор: рядом со мной. Между нами снова сантиметры. Я чувствовала его плечо, его движение, его дыхание. Я чуть повернулась вполоборота. — Вы часто устраиваете такие ужины? — Часто, но…— начал он, глядя перед собой. — семья редко собирается в покое. — А сегодня… покой? — спросила я, не отводя взгляда. — Пока — да. Я улыбнулась. Медленно. Слегка провела рукой по локону волос и откинула его за ухо. Его глаза скользнули по моему запястью. Я заметила это. Гюльгюн, сидящая справа от меня, громко гудела о чем-то с Ифакат. Когда в гостиной зазвучал смех Ферита и голос Сейран, я почти не слышала ни их, ни тётю, так же громко поддерживающую «гудение». Не потому что они были неинтересны. Просто мой слух ловил только один тембр: его. Орхан сидел рядом — при этом чуть отстранённо. Как мужчина, который держит дистанцию, но знает, что она может исчезнуть за одно движение. Он спросил меня, какие книги я читаю. Это был неожиданно интеллигентный вопрос и, по правде говоря, приятный. — Разное, зависит от настроения, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Иногда классику. Иногда… более современные истории. С диалогами, где напряжение чувствуется между строк. Знаете, такие книги, в которых герои говорят одно, а думают другое. — Я посмотрела ему в глаза. — Где молчание громче слов. Он слегка кивнул.  — Ты часто читаешь между строк? — А вы из тех, кто говорит прямо, или… умеете говорить намёками? — Намёки — рискованная штука, — сказал он. — Не каждый умеет их правильно читать. Я чуть наклонилась ближе. — А вы умеете? Он ничего не ответил. Только посмотрел. И этого было достаточно. Потому что в его взгляде не было раздражения или скуки. Там была заинтересованность. Настоящая. Та, что разгорается не сразу, а медленно. Гюльгюн встала — что-то сказала о звонке, который ждала. Кто-то ещё отвлёкся на разговор с тётей. В комнате стало больше шума, больше движения. Но между мной и Орханом — стало тише. Я взяла подушку с дивана и чуть повернулась в его сторону, так, чтобы моё колено — то самое,  — оказалось ближе. В этот момент меня окликнула Ифакат. — Эфсун, девочка, тебе, наверное, пора. Нам завтра нужно рано встать. Я поднялась, не торопясь. Улыбнулась ей, потом перевела взгляд на Орхана. — Спасибо за вечер, — произнесла я. — Он оказался… насыщенным. Он медленно поднялся вслед за мной. *** Дом уснул не сразу, но постепенно. Голоса внизу становились тише, свет в коридорах гас один за другим. Хруст хрусталя и звон ложек сменились шелестом ткани и щелчками выключателей. Ифакат показала мне комнату на втором этаже. Просторную, с высоким потолком, деревянной мебелью и окнами в сад. Всё было красиво. И всё казалось неважным. — Спи спокойно. Утром позавтракаем и поедем в город. Есть дела. — Она уже зевала, снимая кольца. — Конечно, тётя. Спасибо за вечер. Было… по-настоящему интересно. Я закрыла за ней дверь. Но не легла. Стояла у окна, глядя в темноту.  Я знала, где его комната. Проследила ещё в начале ужина. Он поднялся по лестнице, в какой-то момент. Я открыла свой чемодан. Достала кимоно — длинное, лёгкое, с поясом, расшитое тонкими цветами. Под ним — топ без бретелей и шорты. Всё в благородных, приглушённых оттенках. Украсила запястье тонким браслетом. Немного духов. Столько, чтобы аромат оставался в воздухе, но не на коже. Я взяла в руки папку, потому что в этой игре нужен был повод. Документы я захватила утром по просьбе отца. Он давно пытался выйти на одну из компаний, вроде бренда Корханов. Партнёрство. Возможно, доля. Он не был уверен. Но в этих бумагах был реальный, хоть и преждевременный интерес. А я — просто принесла «показать» их. Я подошла к его двери. Постучала дважды. Не сильно, но достаточно отчётливо. Долгое молчание. Потом — звук шагов. И дверь приоткрылась. Он стоял на пороге в чёрной, немного помятой футболке. Волосы были растрёпаны — не неряшливо, а живо, будто он провёл через них пальцами. — Эфсун? — он был удивлён, но не раздражён. — Простите, Орхан-бей. Не хочу нарушать покой… — Я чуть склонила голову. — Но я подумала, что нам стоит обсудить этот вопрос наедине. Это касается отца. И… возможно, будет интересно и вам. Я подняла папку. Он кинул взгляд куда-то за моим плечом, оглядывая коридор.  — Заходи. Я вошла. Кожа, дерево, оттенки коричневого. Он прошёл к креслу у окна, сел, положив одну ногу на другую. Я встала напротив, сделав шаг ближе, чем нужно. — Надеюсь, не нарушаю что-то личное, — произнесла я, открывая папку. — Нет. Всё в порядке. Я не сплю с Гюльгюн в одной комнате, если ты это имеешь в виду. Я подняла глаза. — Я ничего не имела в виду. Хотя… приятно, что вы это уточнили. Он усмехнулся. — Итак? Я наклонилась — так, чтобы вырез на халате слегка открыл шею, чуть больше, чем прилично. — Это концепт проекта. Сырой, но с потенциалом. Папа просил лишь показать. Я передала документы. Его пальцы скользнули рядом с моими. Я задержала этот контакт на полсекунды дольше. Пока он просматривал листы, я изучала его профиль. Угол челюсти. Тени под глазами. Мужчина, в котором таится лев. И я знала, как разбудить этого льва.  — А ты, значит, не только кокетничаешь за ужином, но ещё и представляешь деловые интересы? — его голос стал ниже.  — Кокетство — это просто стиль. А интересы… я умею их защищать, если они стоят того. Он положил документы на стол.  Я сделала шаг к двери. — Ладно. Простите за вторжение. Я пойду. Я уже взялась за ручку. И в этот момент услышала: — Подожди. Я обернулась. Он подошёл ближе. Два шага, и между нами не осталось бы воздуха. Его взгляд был другим. Тёмным. — Ты всё это… специально? Я чуть улыбнулась. — Всё — что? Он смотрел прямо в глаза. — Это. И в следующее мгновение его рука легла на мою талию. Без колебаний. Он наклонился. Я не отпрянула. Я этого хотела. С первой минуты ужина — хотела. Губы так близко, что я чувствовала, как он выдыхает. Один мой вдох, и он поцеловал меня. Это был не поцелуй вежливого мужчины. Это был голод. Сдержанный весь вечер, как зверь, которому наконец открыли клетку. Его рука прижала меня ближе, поднявшись к спине. Моя ладонь легла на его грудь, скользнула вверх, к шее, пальцы зарылись в волосы. Его дыхание — у самого уха. Его губы снова нашли мои. На этот раз — глубже, увереннее. Как будто он решил, что теперь имеет право. И я дала ему это право. Он отступил, стягивая с себя футболку. Его кожа была теплая, чуть загорелая, грудь — твёрдая и ровная, руки с лёгкой линией вен. Я не отводила взгляд. Сильный, взрослый, красивый мужчина. И этой ночью — мой. Он приблизился снова, и я ощутила, как тепло его тела пронзает тонкую ткань моего халата. Моё дыхание сбилось. Я почти дрожала. Его левая ладонь легла на мою спину — горячая, уверенная. Правая — нащупала узел и развязала пояс. Шелк соскользнул с плеч, и халат бесшумно упал на пол. Я не останавливала его, только смотрела в глаза. Я стояла перед ним почти обнажённая. В топе и коротких шортах.  Он повёл меня к кровати. Матрас запружинил под нами, когда я легла на спину, а он опустился сверху, не давая мне ни секунды на сомнение. Его ладони скользили по моим рёбрам, животу. Я выгнулась навстречу от желания быть ближе. Он тёрся бёдрами о мои. Через ткань.  Его губы касались шеи, медленно скользили вниз. Мои пальцы зарывались в его волосы — тёплые, мягкие. Его губы дошли до края топа. Он приподнял его, обнажая грудь. И я выгнулась сильнее, прошептав его имя, срываясь на дыхании. Орхан снял с меня шорты. Они упали куда-то в сторону, но это не имело значения. Он поднимал моё бедро, проводил пальцами по внутренней стороне — там, где кожа всегда чуть холоднее. А потом — жар, долгий, тягучий, как капля мёда на языке. Мы не спешили. Когда он вошёл в меня — медленно, до конца, — я закрыла глаза и почти не дышала, вцепилась в простынь, в его плечи. Он замер на секунду, утопив лоб в моей шее. Я закусила губу, но звук всё равно сорвался. Он поймал его губами, поцеловал, заглушил. Двигался медленно, сильно, каждый раз будто вбивая в меня своё имя. Он держал меня крепко. Я проводила ногтями по его спине, выдыхала в ухо слова без смысла. Движения начались — ровные, сильные, напористые. Он входил и выходил, снова и снова. Его бедра стучали о мои с ритмичным, влажным звуком. Всё внутри пульсировало, горело. Я плакала без слёз, стонала и шептала глупости. Я хваталась за него, за воздух. Он ускорялся. Я кричала, на что он закрывал мой рот ладонью. Он замедлялся, и я дрожала. Наши тела были мокрыми. Скользили. Сжимались. Он поднимал мои ноги. Я гладила его лицо, волосы, грудь, каждый сантиметр. Я чувствовала себя у него в руках, полностью подчинённой, желанной. Он перевернул нас — теперь я сверху. Я села на него, опираясь ладонями о его грудь. Его член остался внутри — тёплый, пульсирующий. Я закружила бёдрами, плавно, с нарастающим нажимом. Его ладони легли на мою талию, потом спустились ниже, к ягодицам, сжали. Я двинулась сильнее, жестче, пока стон не стал непрерывным. Наши тела хлопали друг о друга. Я наклонялась, прижималась грудью к его груди, чувствуя, как скользит пот по животу, как его руки блуждают по моей спине и бёдрам. Он снова перевернул меня и в этот раз вошёл с силой. Я вскрикнула, распахнув рот, ногтями царапая его плечи. Оргазм подкрался почти внезапно. Его толчки стали хаотичными, яростными. И когда кульминация накрыла нас — одновременно, бурей, лавиной — мы оба замерли, вжимаясь друг в друга так, как будто хотели стать одним телом. Он выдохнул моё имя и обессиленно опустился на меня. Мы оба были мокрые, исцарапанные, запыхавшиеся. Я гладила его волосы, утешая зверя, которого освободила сама, и чувствовала, как бешено бьётся его сердце.  — Ты знала, чем это закончится, да? — прошептал он. Я улыбнулась. — А ты?