А стоит ли оно того

"Ну что, Кошк, сколько баллов по русскому?" - уведомление всплыло на экране телефона. Кошко, даже не смотря на ник отправителя, понял, что это его дотошный друг. Точнее вечно жужжащий на ухо и лезущий под руку приятель. Не более того. Парень и сам не знал, почему до сих пор общается с ним. Наверное, потому, что больше не с кем? В этом классе меркантильных и высокомерных людей Кошко и мистер Дотошный были как белые вороны. Один - журналист, а второй - геймер, куда уж там до их величества. Кошко взял телефон в руки и стал набирать ответное сообщение: "Привет, ещё не смотрел. У тебя сколько?" Нажав на отправку, выпускник спешно зашёл на сайт и, затаив дыхание, ввёл паспортные данные. Глаза расширились, а брови поползли на лоб. Задержав взгляд на заветной цифре, Кошко не мог поверить, что перешагнул порог в 250 баллов егэ. Внутри было приятное ощущение, что теперь все двери мира перед ним открыты. Ну, не все, но, по крайней мере, без образования он не останется. "ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, 92" - дрожащими руками, ликуя, печатал Дотошному парень. В ответ пришло сообщение, наполненное поздравлениями и шоком от удачи друга, но Кошко оставил приятеля в игноре, набирая номер отца. - И чему ты радуешься? Ты не мог сдать хотя бы один предмет на сто баллов? Пеняй на себя, если тебя никуда не примут. - Послышался низкий и раздражённый мужской голос из трубки. Отец Кошко был, как будто, оторван от реальности. Любой родитель на его месте скакал бы от радости, ведь 271 балл на дороге не валяется. Такой результат стоил парню огромного количества потраченных нервов и сил, да и чего скрывать, денег тоже не мало ушло на пособия и учебники. Кошко, стараясь как можно дольше сохранять спокойствие, процедил в ответ: - Но пап, ты же знаешь, что я очень старался. Да и сдал лучше многих в районе. - Что мне твои многие? Все места достанутся блатным или стобальникам. А значит, ты херово старался, раз не смог лучше. - после краткой паузы отец продолжил. - Лучше молчи и не порти мне настроение сильнее, чем оно есть сейчас. Мне нужно работать. Послышались короткие гудки. Парень устало, чуть не выронив телефон, рухнул на свой диван, служивший кроватью, и уставился в одну точку. Надо сказать, что он, Кошко, довольно умён. Жизнь со строгим отцом научила его простой хитрости: "хочешь жить - умей вертеться". И он вертелся целых 11 лет в надежде получить хоть толику одобрения. Сейчас же, когда он понял, что одобрением и не пахнет, нужно хотя бы не получить очередной нагоняй или лекцию о том, как он снова и снова разочаровывает своего единственного родителя. Его мать умерла, когда Кошко даже не выпустился из детского сада. И примерно с того же времени он начал жить вдвоём с отцом, отношения с которым стремительно портились после смерти мамы. Этот некогда милый мужчина и примерный родитель стал намного черствее, стал срываться на сына, но хотя бы не физически, что очень радовало Кошко. Если бы к такой моральной пытке прибавились бы ещё и побои, то он явно сошёл бы с ума. Желания что-то делать, как и после любого другого разговора с отцом, упало ниже плинтуса. Единственное, что не позволяло парню опустить руки, так это желание съехать и наладить жизнь. У него была ещё одна мечта, но он закопал её глубоко и старался лишний раз не вспоминать. Но раз она канула в небытие, то нужно воплотить хотя бы что-то и доказать самому себе, что всё не напрасно и он действительно не бездарь, которым его считает горячо любимый родитель. И, как казалось Кошко, его цель очень и очень скоро будет достигнута. Из мыслей парня выдернул звонок классной руководительницы. Он нехотя взял трубку, предвкушая лишний, по его мнению, разговор. - Здравствуй, Коша. Ты огромный молодец, только что смотрели результаты экзаменов с завучем, и, думаем, сможешь поступить куда захочешь! Ты сам-то уже видел баллы? Куда планируешь подавать документы? - Не успел парень поднять трубку, как на него вылился поток слов. Классная хотя и была милой и приветливой бабушкой, но её привычка обращаться к ученикам в уменьшительно-ласкательной форме безмерно бесила Кошко. В этот момент его бесило все: похвала, тон, собственное имя и даже собственная жизнь. - Здравствуйте, спасибо. Куда поступать я пока не решил, думаю, что подам документы в соседние большие города. - Слукавил он. Парень уже давно решил где и даже на кого будет учиться, продумал запасные варианты к запасным вариантам, но всё равно уповал на главную свою цель - журфак в городе N. Хотя поступить туда - задача не из лёгких, и, временами, у него опускались руки, но, надо отдать должное Дотошному, что оказывал всяческую поддержку, Кошко не переставал делать все, чтобы попасть именно в этот вуз. - Ну решай, Коша, решай. Времени у тебя ещё много. И не забывай, что послезавтра вручение аттестатов. Директор будет чевствовать тех, кто набрал больше 270 баллов, поэтому не опаздывай. Ну всё, всё, Коша, больше не буду отвлекать, до свидания. - Хорошо, не опоздаю. До свидания. Ещё и чевствования перед всей школой. Хуже и быть не могло. Если одноклассники его не обсмеют там же, то сделают это в чатах класса. Но сейчас это не сильно волновало Кошко. Единственная мысль, которая крутилась в голове - пережить это лето. В планах было пойти работать, чтобы скопить себе хотя бы на первое время, до восемнадцатилетия, а там, в случае чего, можно и совмещать работу с учёбой. Он прекрасно знал, что заставлять пойти на пересдачу его не будут - для отца это великий позор, так что он скорее смирится с недостаточно высоким результатом. Но вот запереть парня дома могли вполне. Если запрут, то и думать куда идти работать не надо. А если не запрут? А если не запрут, то Кошко будет оббивать пороги магазинов с просьбой взять его хоть куда-нибудь. Как показывала практика - очень трудно найти подработку, когда тебе нет 18 лет. Критически малое количество работодателей в его городе хотели брать на себя ответственность за, практически, ребёнка. Кошко считал если не минуты, то, как минимум часы, до прихода отца с работы. А точнее до вечерних поучительных лекций. Парень давно понял, что перед смертью не надышаться, поэтому смирился и молил, чтобы вечер прошел быстрее. Но, когда он дождался отца, но тот не сказал ни слова. Что было очень и очень странным. Да на столько, что такое молчание могло значить буквально что угодно: затишье перед бурей, смирение или же банальную усталость за день. А может, какой-то человек с превосходным талантом к ораторству промыл отцу мозги и он, к великому счастью, понял, что его сын никакая не бездарность, а даже наоборот. Но это скорее мечты или последние искорки затухающей надежды. С нарастающей тревогой где-то на подкорке, парень старался коротать вечер хоть как-нибудь. Но от такого чувства, которое испытывают загнанные в угол крысы, казалось, не спрятаться и не отвлечься. С этой же тревогой Кошко ложился спать. Не понятно чего можно ожидать на утро, если не по среди ночи. Пуще всего он боялся повторения старого опыта, когда отец последний раз поднимал на него руку. Это было ещё в четырнадцатиление парня. Между ними возник спор, переросший в крупную ссору, из-за того, что Кошко отказывался подстригать своё розово-белое каре, доставшееся ему от матери, хотя бы под полубокс. А всё это было ради одной фотографии в несчастный, вымученный паспорт. Тогда мужчина здорово побил сына и срезал его шевелюру под шестёрку. Сейчас его волосы, конечно, отрасли обратно, но впереди маячит вручение аттестатов и риск нового конфликта. Погрузившись в эти неприятные воспоминания и продумывание планов на все буквы алфавита, Кошко не заметил, как на циферблате стрелки близились к двум часам ночи. С большим трудом, и не без помощи наушников, парень уснул.