Любимый беглец!

Интересно, люди когда-нибудь задумываются о том, насколько красивые звёзды наблюдают за ними? Как легко всё потерять, совершив ошибку? А если, эта ошибка была совершенна не мной, а другим мной... Иногда всё вокруг озаряется чем-то новым — Светлым или, наоборот, тёмным. Так и сейчас. Такое чувство, будто лишь одно живое существо во всей галактике способно вечно смотреть из окна своей комнаты на череду нескончаемых звёзд. Не только смотреть, но и видеть их красоту. Подобно мотылькам, летящих на свет, мысли кружат в голове парня. Правильно ли он поступает? Может быть, существует другой вариант? Как он может просто бросить их? С нотками грусти взгляд уходит от окна, и Дань Хэн отворачивается. — Я должен это сделать. Если мой выбор сможет защитить остальных... Это лучший выбор. Даже если, все они... будут осуждать меня. Мысли от которых становилось всё больнее на душе, выливались дрожащим шёпотом в темноту — не собирались останавливаться. Как повезло, что только тишина комнаты была единственным свидетелем этой картины. В своё время, он даже подумать не мог, как сильно окажется привязан к поезду. К экспрессу, который бороздит бесконечный океан галактики, никогда не прекращая свой путь. Единственное, что не менялось в этом путешествии — спутники, смех и опасность. Опустившись на пол и скрестив ноги, Дань Хэн сильнее прислушался к собственным мыслям. Март... Хохотушка, после которой многие люди меняют свой образ мышления. Никакой негатив ей не страшен. Ведь это просто Март. И этим всё сказано. Господин Янг — серьёзный, но всегда поддерживающий человек, который у любого вызовет уважение. Разбирается во многих вещах и знает множество интересных историй. Госпожа Химеко — женщина, которая будто срослась с запахом кофе. Умна, находчива и, самое главное — не умеет варить кофе. Даже как-то грустно... Пом-пом — Милый проводник, который всегда о них заботится. За дружелюбный нрав, её невозможно не любить. И наконец... — Келус! Ты опять брал мой фотоаппарат?! — Женский крик, который разнёсся за дверью, сопровождался задористым смехом сероволосого парня, который явно был собой доволен. — Если ты помилуешь меня, я скажу «Да». А сейчас я имею право хранить молчание. Эй! Поставь табуретку!— Келус быстро пронёсся за дверью, явно убегая от табуретки правосудия. — Если ты меня прибьёшь, никогда не узнаешь, где твой фотоаппарат! — Не жалко. Ради такого можно и рискнуть. Голоса постепенно удалялись, даже не догадываясь, что Дань Хэн сидит за дверью и уже скучает. А ведь парень ещё не успел их покинуть. — Чуть не забыл... — поднявшись на ноги, парень сел за стол и открыл верхний левый ящик, в котором всегда находилась лишняя бумага. Обмакнув перо в чернильницу, беглец немного задумался, прежде чем начать письмо. "Дорогие друзья. Когда вы это прочитаете — я буду уже далеко. Не оставляю координат моего назначения, чтобы у вас не было шанса ринуться за мной, а у меня — соблазна вернуться. Знаю, что мой уход вас ошарашит. Кого-то разозлит, а кого-то расстроит. И, скорее всего, каждый из вас будет недоумевать и искать оправдание моему поступку. Не нужно. Я этого недостоин. Просто знайте: я буду скучать. И всегда вспоминать вас с улыбкой на лице. Даже когда... Впрочем, это уже неважно. Просто будьте счастливы и передавайте всем остальным нашим друзьям привет. P. S. Будьте настороже с Чёрным Лебедем. Никто не знает, что у этой дамы на уме. Я даже не уверен, что она сама в курсе. Охотники за Стелларонами в последнее время не доставляют проблем, но это не значит, что так будет и дальше. Будьте бдительны, взвешивайте все свои решения и берегите себя.

Искренне ваш, Дань Хэн."

Поставив точку, паренёк ловко запечатал послание и оставил на столе. Грустно вздохнув, Дань Хэн достал ещё один лист бумаги и решил написать письмо, о котором точно будет жалеть позже. Но не сейчас. "Келус, привет. Ты знаешь, я никогда не умел писать письма. Всегда выходила какая-то чепуха, которая вызывала лишь сильное чувство стыда и провала. К сожалению, я снова подвёл тебя. И мой дальнейший поступок, лишь доказывает это. Вместо того чтобы рассказать тебе всё лично — я оставляю после себя лишь этот жалкий клочок бумаги. Я бы хотел извиниться... За всё... За мою неуверенность в определённые моменты. За то, что не мог защитить тебя, когда это было нужно. Когда ты набивал очередные шишки и выкладывался на полную, я лишь пытался поспевать за твоим ритмом. Если честно, бесконечная энергия которая постоянно вела тебя вперёд, всегда мотивировала меня на большее. Я начал верить, что всё в жизни возможно. Я ошибся. Ты сейчас наверное думаешь: «Какой же сентиментальный дурак» — но вот. Я сижу сейчас над этим глупым посланием и слёзы душат меня. Стекают по подбородку и капают на слова, которые предназначены тебе. Которые я не мог произнести лично — из-за своей замкнутости и неуверенности. И как бы я не старался, не мог перебороть себя. Так было в нашу первую встречу. И при втором общении. И на пятую нашу прогулку. Я никогда не думал, что смогу испытать такие сильные чувства по отношению к кому-либо. И тут я тоже ошибся. Но сейчас... я не дам себе больше ошибаться. Поэтому я сейчас пишу это письмо, чтобы сказать заветные три слова, которые оказались намного сильнее любого врага, с которым нам приходилось столкнуться: Я люблю тебя. И всегда буду любить, даже если после моего побега ты возненавидишь меня. А так и будет. Теперь вы знаете, что мною было совершено в прошлой жизни нечто непростительное — я нарушил закон. И пусть вы меня никогда не в чём не винили, я виню себя. И вернусь только тогда, когда смогу искупить свою вину. Я буду скучать по тебе, мой Келус.

С любовью, твой Данечка

********************************************************************************

********************************************************************************

В комнате по прежнему было темно и тихо. Лишь лёгкие всхлипы выдавали чьё-то присутствие на кровати. Слёзы, которые пытался сдержать парень, всё таки большими градинами скатывались по лицу, оставляя за собой дорожки из слёз. Руки, в которых находилось письмо, сильно тряслись, а глаза снова и снова читали каждую строчку. Это длилось уже всю ночь, пока губы которые молчали всё это время, не произнесли лишь одну фразу, которую они так и не смогли друг другу сказать. — Я тоже тебя люблю, мой беглец...