Говорят, что у кошки девять жизней

Говорят, что у кошки девять жизней, но Цифер никогда не стремилась проверить это на себе. Сбежать, солгать, украсть, даже убить - с её точки зрения всё было приемлемо для того, чтобы выжить. Ведь она была не обязана играть по правилам в мире, где взрослые вооружённые люди могут преследовать ребёнка с золотой кровью. Она не обязана была быть хорошей для тех, кто видел её плохой. И хотя она наивно мечтала видеть мир другим - добрым, светлым и милосердным, - в глубине души она сама чувствовала себя плохой ему под стать. С гнильцой. С изъяном. Испорченной от самого рождения. Приносящей беды тем, кто отнесётся к ней по-хорошему. Только лишь беды и ничего, кроме бед. Но каждый раз, когда рядом звучал тихий, вкрадчивый голос и шелест дорогих тканей, когда чуткий кошачий нос ловил тонкий аромат цветочной эссенции, а на стены и пол падали солнечные зайчики, отражённые золотыми украшениями, что-то внутри кричало: “Нет! Я могу быть хорошей! Могу быть чистой! Могу делать добро!”. Потому что Аги даже не верила в это - она знала, чувствовала сердцем. И даже если изначально это было ложью, то в какой-то момент, - Цифер так и не поняла, в какой, - стало правдой. Впрочем, это понимание ничего бы не изменило в своей сути. - Ну привет, Портниха! Аги, собиравшаяся закрыть ставни ателье до следующего дня, даже не отпрянула от неожиданности, когда воровка просунула в окно голову и откинула капюшон. - Сюрприз-сюрприз! - Ты могла бы просто постучать в дверь, Цифера, - беззлобно отчитала её Аглая. - Какая же ты скучная, - гоготнула Цифер и, лихо перемахнув через подоконник, вытряхнула из заплечного мешка на прилавок старинные украшения: потускневшие от времени золотые подвески, самоцветы, потерявшие оправу, изысканные кольца и браслеты, покрытые тёмным налетом, причудливые амулеты, эмаль на которых местами скололась и поцарапалась… - Ох, как много всего… где ты это взяла? - в голосе Аглаи прозвучала едва уловимая тревога. - С чего бы мне раскрывать тебе все секреты? - хихикнула Цифер, усевшись на прилавок и закинув ногу на ногу. - Ты же полубогиня - сама догадаешься. Смотреть, как тонкие пальцы перебирают её добычу, было одновременно наслаждением и пыткой: Цифер с самого начала знала, что ловить тут ей нечего - разного поля ягодки. Одна родилась с золотой ложкой во рту, вторая с детских лет воровала, чтобы не пухнуть с голоду. Одна год за годом собирала вокруг себя друзей, союзников и почитателей, вторая всегда гуляла сама по себе. Одна казалась воплощением солнечного света, вторая обстряпывала свои тёмные делишки под покровом ночи. Но Цифер было достаточно и этого - убедиться, что у Аги всё в порядке, и отдать ей часть своих трофеев, чтобы после увидеть, как она приведёт их в товарный вид, подарит им новую жизнь в качестве декора на сшитых ей нарядах, и они засверкают пуще прежнего. - Что, не хочешь спросить, у кого я их украла? - дезко растягивая слова, поинтересовалась Цифер. - К чему?- губы Аглаи тронула мимолетная тёплая улыбка. - Ты не станешь приносить мне краденное. - Не говори чепухи, Портниха! Вор на то и вор, чтобы красть! - Цифер скрестила руки на груди, изображая из себя оскорблённую невинность. - В этот раз я обнесла сокровищницу в доме одного из знатюков Янусополиса. Ему всё равно уже не нужно - на тот свет своё золотишко не заберешь. Опыт научил её, что отдавать кому-то краденное - всё равно, что подписать ему приговор. И она никогда не принесла бы Аги для поделок вещь, которую легко опознал бы её прежний хозяин, заметив в ателье. Мародерство на пустующих почти столетие руинах было безопаснее, пусть только для Аги, а не для самой воровки. - По правде говоря, мне бы не хотелось, чтобы ты и впредь рисковала своей жизнью, Цифера, - произнесла Аглая, отложив в сторону тускло мерцавшую в пробивающемся сквозь щели в ставнях свете брошь. - Ой, завела старую песню! - закатила глаза Цифер. - Бери или отваливай. - Если я возьму это, ты сделаешь мародерство своей привычкой. - Моё дело - предложить, - фыркнула Цифер, сгребая драгоценности в мешок. - Найти покупателя для меня не проблема. Тяжело вздохнув, Аглая отошла к окну, скрестив на груди руки, словно могла видеть шумную улицу сквозь закрытые ставни своими слепыми изумрудными очами. Мгновение поколебавшись, Цифер спрыгнула с прилавка на пол и поспешила к двери. - Постой, - окликнул её тихий бархатный голос. - Пусть я не стану брать эти драгоценности, тебе не обязательно уходить. Руки Цифер сами стиснулись в кулаки, впившись когтями в ладони. Почему Аги всегда такая?! Откуда в ней столько добра и принятия?! И чем она, Цифера, заслужила её? - Спасибо за гостеприимство, но меня ждут дела, - не оборачиваясь, ответила воровка, пряча за усмешкой дрожь в голосе. - Как говорится, спасибо вашему дому, но цацки продадим другому. Бывай, Портниха! *** С того дня минуло много лет. Каждый раз, появляясь в Охеме, Цифер находила время, чтобы проведать Аглаю - не приближаясь, наблюдая издалека. И она видела, как сердце Аги черствело. Оно по-прежнему было добрым, только будто бы покрылось золотой скорлупой - сияющей снаружи, но непроницаемой для солнечного света изнутри. У неё не только росло число союзников, но и прибавлялось врагов. А к союзникам временами она относилась как к фигурам в шахматной партии. Порой, глядя издалека на тонкую фигуру в бело-золотых одеждах, Цифер гадала, остались ли ещё какие-то чувства под этой безупречной оболочкой. И каждый раз её сердце ликовало, когда она видела, что остались. Порой она задумывалась, какой была бы Аглая, если бы она не покинула её, всё так же ни на что не претендуя, всё так же следуя за ней тенью по пятам, но давая ей почувствовать своё присутствие и поддержку. Порой её сердце разъедала горькая и тоскливая обида, когда, глядя на новых союзников Аглаи, она осознавала, что пролетела не одна сотня лет, и что та, возможно, никогда не узнает, почему Цифер покинула её, и всё равно продолжала хранить молчание. Но это всё осталось позади, когда клинок похитителя пламени пронзил её грудь, и на том берегу она увидела знакомый золотой силуэт среди моря цветов, раскинувший руки, чтобы, наконец, обнять её. Крупные слёзы сами покатились из её глаз, и на этот раз она даже не пыталась сдержать их, - сколько же, вашу мать, можно? Она была сыта этим по горло за прошедшие столетия. Ведь аглаин белобрысый соратник не подведёт их, ведь в возрождённом мире уже не будет нужды лгать во спасение и нести свою ношу порознь. Ведь если у кошки девять жизней, может же хотя бы одна из них быть счастливой?