Восхождение Повелителя

Однажды, далеко-далеко, на самой верхушке высокой горе, что возвышалась над давным-давно павшим и забытым королевством Тир на Ног и уходила далеко за облака, располагался райский рад. В этом самом саду, также известном как "Ирий сад", где ветра проносились над свежей травой и крепкими ветками Древа Жизни, росли три птенца, по имени Алконост, Сирин, и Гамаюн. Росли они под надзором своей праматери, птицы Стратим, что так же являлась праматерью всех птиц, и была известна как древняя колдунья ветров и морей. Старшим был Алконост. Он рос жизнерадостным, добрым и дружелюбным. Его пение позволяло другим расслабиться и отвлечься от забот, забыв обо всех проблемах и тревогах что их обременяли. Младшей была Гамаюн. Она оказалась ласковой, и в то же время мудрой и разумной не по годам. Её слова могли утешить любого, а волшебный дар позволял ей давать другиммудрые наставления и советы, коль они того попросят. Они оба были бесконечно рады своим чудесным способностям, и не желали больше чем уже имели, собираясь работать на благо сказочных до конца дней. Но средняя, Сирин, была другой. Будучи самой дерзкой и неуправляемой из трёх, птичка желала большего. Она родилась ребёнком с запасом бесконечного любопытства, и всегда желала пробовать что-то новое. Ей было любопытно узнать, на что на самом деле способна так называемая "магия", и где её пределы. Она хотела увидеть, какие другие немыслимые чудеса способно колдовство если его правильно использовать, и питала на своё будущее большие надежды и амбиции. Но у её больших амбиций был один главный просчёт. Её магия была слабой. Точнее, до ужаса слабой. Вне зависимости от того насколько сильно она старалась, её силы и близко не стояли с тем что могли вытворять её ненаглядные брат и сестра. Даже её голос, пускай и был мелодичный и звонкий, но никогда не мог сотворить ничего чудесного. Песни что доносились из её уст были прекрасны, но пусты, и не могли воссоздать какое либо волшебство. Магия которую она должна была унаследовать, практически не текла в её венах. Ей был подвластен разве что жалкий гипноз, да и то работающий очень плохо. Печально то, что в Райском Саду, такое положение дел словно делало её... ничтожнее, по сравнению с остальными. И на фоне остальных птенцов, Сирин медленно но верно превратилась в недолюбленного ребёнка. Стратим, будучи птицей крайне суровой, хоть и заботилась о каждом из птенцов, видела в Сирин недостаток. Недостаток, который лучше просто игнорировать. Так что, в то время как Алконост и Гамаюн купались лучах в похвалы и одобрения, Сирин сидела в тени, вынужденная трудиться над развитием своей магии в одиночестве. Судьбы её брата и сестры уже были предрешены. Им было суждено стать великими и мудрыми магами. Но что будет с Сирин? Из-за нехватки помощи и наставлений со стороны старшей, Сирин ничего не оставалось кроме как самостоятельно пытаться искать своё предназначение. Но как же ей было найти своё предназначение в месте где от неё ждали значительно больше чем ей было по силам? – Будь терпелива, Сирин. – говорила её праматерь в своей привычно ледяной манере. – И помни, с колдовством не шутят. Оно живёт само по себе. Не беспокойся, уверена твоя магия проявится со временем. Когда время прийдёт. А пока сиди тихо, и оттачивай свои навыки. Но время так и не пришло. И к сожалению, терпеливость никогда не была одной из сильных сторон Сирин. Раз за разом наблюдая как её брат и сестра буквально расцветали на глазах у неё и её матери, в душе Сирин медленно начала нарастать зависть и обида, с каждым разом набирая обороты, словно снежный ком. То как Стратим с гордостью созерцала и хвалила других двух птенцов, при этом грубо отбрасывая среднюю в сторону, вызывало у юной Сирин в душе кипящую ненависть. Именно тогда, наблюдая за остальными из под тени ближайшего дерева, Сирин поняла что не станет- хотя нет... не сможет мириться с несправедливой судьбой на которую её казалось обрекала жизнь. И вот, полная решимости найти способ усилить собственную магию, розовая птичка подгадала подходящий момент, и поздно ночью незаметно сбежала за пределы райского рада, чего делать им праматерь строго запретила. Оказавшись по ту сторону сада, Сирин слетела вниз к самому подножью той горы на которой находится сад, и очутилась среди руин древнего и заброшенного королевства, под названием Тир на Ног. Там, она наконец-то почувствовала что такое настоящая свобода. Свобода позволяющая делать всё что вздумается, без всяких там требований и правил. В этом месте, покинутом и забытом другими сказочными, свобода действий казалась прямо таки бесконечной. И там, не возьмись откуда, она встретила его. Сатира. Грязного, престарелого бедняка с козлиной бородкой, двумя рогами, парой грязных козлиных копыт торчащих из под лохмотьев, острыми как лезвия когтями, и перевернутой чашкой на голове. Этот грязный бедняк представился могучим волшебником. Хотя некоторые бы назвали его злым колдуном, Сатир уверенно заявил что те кто так говорит просто завидуют его силе и могуществу. Побеседовав с птичкой минуту другую, колдун "милостиво" согласился научить юную Сирин силе не похожей ни на одну другую. Он поведал ей о тёмной магии. Магии, которая была способна не создавать, а уничтожать, и не давать, а отбирать. Сказать что от рассказов Сатира у Сирин ад дух захватило, ничего не сказать. Девочка проявляла самый настоящий интерес и восторг, слушая старика с чашей на голове. И Сатир был этому несказанно рад. И за то что она якобы так внимательно слушала его, он так же подарил ей свои гримуары, чтобы Сирин могла изучать такую магию сама, коль так сильно этого желает. При помощи данных ей книг, Сирин стала изучать тёмное колдовство, и со временем начала понимать как его использовать. Она быстро развивалась в этом направлении, и она в один прекрасный день отыскала один крайне жуткий способ обогащения своих сил. Юная пташка наложила на собственное пение болезненное и ужасное заклинание, она которое дало ей уникальную возможность превращать плоть в камень своими песнями, а после впитывать в себя ту жизненную энергию что осталась от ранее живого существа. И вместе с количеством поглощённой ею энергии, росли и её волшебные способности, как будто питаясь чужими силами. Обрадовавшись открытию у себя таких сил, Сирин начала в тайне испытывать свою новоиспечённую способность на мелких насекомых, становясь всё сильнее и сильнее с каждой попыткой. Чем больше времени Сирин проводила за книгами, в тайне от всё так же не замечающей её праматери, тем сильнее развивались её навыки колдовства. И это значительное изменение не осталось незамеченным в глазах других. Заметив её внезапный прорыв, Алконост и Гамаюн не могли не похвалить сестру за то как быстро она развила свои силы. И вот наконец, Стратим тоже начала обращать на неё внимание. Наконец-то, спустя столько лет, Сирин гораздо чаще начала ловить на себе похвальные взгляды Стратим. Взгляды в которых отражалась гордость и одобрение. Но следом за наложением на саму себя данного проклятия заклятия, Сирин выяснила нечто ужасное. Единственным способом расколдовать того кто был обращён ею в статую, было лишить Сирин абсолютно всех волшебных сил. Дабы кто-то вернулся к жизни, каждый украденный кусочек энергии, и каждая щепотка силы которую она наконец-то обрела, должна была в результате покинуть её, да ещё и вместе с её врождённой магией, сделав птичку гораздо слабее чем раньше. Это оказалась цена которую Сирин наотрез отказалась платить, ведь это сделало бы её никем в глазах общества. Разве не так? И вот однажды, произошла трагедия. Одним судьбоносным днём, Сирин стало не хватать той жизненной силы которую она крала у мелких зверей и букашек. Её тело жаждало большего. Желая повысить уровень своейсилу, Сирин придумала коварный план, и решила испытать новоборетенную способность на одной юной жар птице. Жар птиц, в отличие от райских птиц, в райском саду было много. Одной больше или одной меньше, какая разница? Данная жар птица была доброй, но своим волшебством пользовалась заметно редко, да и особо не умела им управлять. – Ну что ж, раз ей не нужна своя сила, то её могу забрать я! Зря что ли добру пропадать? – твёрдо решила Сирин. Следуя своему плану, она обманом завела ничего не подозревающую жар птичку в отдалённую часть сада, подальше от чужих глаз. Чтобы если что, её планам никто не помешал. – Кхм-кхм. Итак... хочешь я покажу тебе то, что ты никогда не забудешь? – Уверенно спросила Сирин, переминаясь лапками прямо перед своёй выбранной жертвой, как будто от скуки. – М? Никогда не забуду? – переспросила наивная жар птица, слегка наклоняя пернатую шею. – Ага. Никогда. – с таинственной усмешкой заверила её Сирин. – А теперь стой и смотри. Следом за этими словами, розовая птичка без предупреждения запела. Она пела прекрасную словно блеск золота, но в то же время тихую и пугающую песню. От звука её голоса, перья вставали дыбом и мурашки шли по коже. Эту мелодию, уж точно невозможно было позабыть. Жар птица ахнула в страхе, но не успела что либо предпринять, как её тело замерло в одном положении, а перья начали окрашиваться в серый и твердеть. Так прошла ещё пара мгновений, после которых наступила тишина. На том месте где ранее стояла юная Жар птица, теперь осталась лишь неподвижная и навеки каменная статуя. В момент когда её жертва обратилась в камень розовая птичка ощутила такой прилив мощи, который ей ранее даже и не снился. Всем телом она ощущала как становиться сильнее, от того как впитывает жизненную энергию которая покинула ранее живое существо. Сирин слегка вздрогнула, испытывая одновременно прилив изумления, ужаса, и адреналина. Сердце бешено стучало, от осознания масштаба поступков на которые она способна, от того что её магия по-настоящему сильна, и может она может сработать на ком угодно кроме её самой. И эта невероятная способность принадлежала ей одной. Только ей, и никому другому. Именно тогда она в полной мере и осознала, что чем сильнее тот кого она превращает в камень, тем больше магии она с него получит. Продолжив действовать такими темпами, она могла получить больше сил чем когда либо мечтала. Больше чем у её брата и сестры, и даже возможно больше чем у их праматери. Возможно, с такой мощью, она даже сможет начать править каким-то королевством. Осознав это, пташка радостно засмеялась, радуясь своему поступку. Но ликование Сирин пролилось не долго. Осознание того что выходкв может нести за собой последствия пришло к ней только тогда, когда за спиной раздались две пары хлопающих крыльев. Гамаюн вместе с Алконостом, которые почуяли что-то неладное, отправились на поиски своей сестры, и подоспели как раз вовремя чтобы воочию увидеть последствия чар Сирин но слишком поздно чтобы предотвратить трагедию. Увидев во что превратилась их сестра, они отпрянули назад с лицами перекошенными от ужаса и страха.

***

– Сирин! Исправь это! – на одном издыхании и с мокрыми глазами прошептала Гамаюн, умоляя старшую сестру образумится. – Разве ты не видишь что наделала? Пожалуйста, будь мудрее и обрати всё вспять пока не поздно! – Я… я не могу. – неохотно призналась Сирин, отводя в сторону розовые глаза. От прежнего ликования не осталось и след. – Иначе я— она резко остановилась и оборвала предложение, не желая озвучивать условия для снятия своих чар. Она не собиралась добровольно отдавать ту магию ради получения которой она так усердно училась. – Иначе что? – потребовал от неё ответа Алконост, прикрывая стоящую позади Гамаюн своим жёлтым крылом, словно щитом. – В жабу превратишься? Вот он был тем кто уж точно готов был до последнего биться за справедливость и добрые сказки, и как единственный сын в семье, готов был защищать свой дом до самого конца Сирин неохотно подняла глаза на старшего брата. – Иначе я потеряю всё.

***

Хоть Сирин и молила близких сохранить произошедшее в тайне, оставшиеся райские птицы всё равно доложили о случившемся своей праматери, и о возмутимом преступлении что совершила их сестра. Сказать что гневу Стратим не было предела, ничего не сказать. И вот, под древом жизни на чьих ветвях росли золотые яблоки, Сирин предстала перед своей праматерью, готовая вступить в бушующий конфликт с женщиной, что раз за разом пренебрегала ею все эти годы. В озлобленных глазах, отдающими ярко-розовым блеском, не было заметно ни капли раскаяния. Лишь уверенность и гордость. – Ты знала. Голос Стратим звучал строго, но в то же время крайне угрожающе. Она не была из тех кто появляет жалость, и была известна за свою суровость к тем кто осмеливался пойти против установленных ею порядков. И Сирин в этом правиле не стала исключением. – Ты знала о последствиях своих действий, и всё равно предпочла попробовать чужой жизнью ради своих эгоистичных желаний!! Считаешь себя лучше других, наглая девчонка?! – Ну и что в этом такого?? Кому вообще есть дело до этих жар птиц? Это всё же было нужно для усиления моей магии! Ты ведь сама так говорила! – оправдывалась Сирин, пытаясь отстоять свою позицию. – Ты говорила что для выполнения своего предназначения мне нужно сделать свою магию сильнее. Так вот этим я и занимаюсь. Да ведь та жар птица свои силы даже не использовала! Так с чего бы не отдать их тем кому они нужнее? Почему- Стратим резко шагнула вперёд, угрожающе заслоняя розовую птичку тенью от своих могучих крыльев. – У тебя нет и никогда не будет права решать кому нужно владеть магей а кому нет! Ты хоть понимаешь что своими действиями нарушила несколько моих законы мироздания?! Законы которых я придерживаюсь. И коль их придерживаюсь я, значит и ты должна. – Но почему?! – Потому что я так сказала!! Твоё предназначение в том чтобы поддерживать жизнь вокруг, а не отбирать её! Это не магия. Это чистое воровство. – Да? В таком случае, я буду воровать! Какое кому дело до того где и как я достала свои силы?! Главное что они у меня есть! Ведь я тебе только по этому и нужна! – неустанно огрызалась младшая райская птица, повышая голос в ответ на Стратим. Её слова слетали с её губ словно яд. – Признайся, ты не уделяла мне абсолютно никакого внимания, до момента... до момента пока я не сумела показать тебе, на что способна! До момента, пока у меня не появились силы чтобы дать тебе отпор! – в разгаре ссоры перья младшей райской птицы разпушились от гнева, а когтистые лапы более уверенно вцепились в землю. Было ясно, что Сирин не в коем случае не намеревалась соглашаться с предъявленными ей обвинениями, и даже наоборот, была готова яростно отстаивать свою мнимую правоту до последнего вздоха. – Все эти годы я была для тебя не более чем грязью из под когтей! И вот, когда у меня наконец появилась великая сила, ты меня отчитываешь?! Да ты от счастья плакать должна! – Сирин! Знай своё место. – выражение старой птицы заметно помрачнело. Но увы, юную пташку было уже не заткнуть. – Ты.. ты.. да ты просто боишься меня!! Вот и всё!!! – обвинила она её, тыча в праматерь когтем. – Вот почему тебя всё это так злит! Ты просто испугалась того что я когда- – ДОВОЛЬНО!! – крик Стратим, сопровождаемый ударом лапой по пернатой груди, в одночасье перевал разглагольства молодой Сирин, с грохотом повалив её на землю. В результате такого удара, младшая растеряла и разбросала по траве кучу своих разноцветных перьев. Едва поднявшись на обе лапы, Сирин встретилась глазами с прячущимся за деревом Алконостом и маленькой Гамаюн. На какое-то время между братом и сёстрами образовался зрительный контакт, который увы продлился не долго, ведь праматерь снова обратила на себя всеобщее внимание. – Значит так. – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – Коль продолжишь идти по выбранному пути, можешь не считать это место домом. Попомни мои слова. Так что советую признать вину, пока не поздно. Ты меня поняла, Сирин?! – Матушка! Образумтесь, прошу! – воскликнула Гамаюн в порыве отчаяния, простирая в стороны крылья и собираясь подлететь к праматери дабы уговорить её пощадить их дорогую сестру. Ведь как же они без неё? Она ведь ими так любима. Но прежде чем она успела сдвинуться с места, Алконост преградил мудрой птичке дорогу своим золотистым крылом. Блондин посмотрел на младшую сестру своими сине-фиолетовыми глазами, а затем отрицательно покачал головой. – Даже не вздумай. А то будет только хуже. – предупредил он её с печалью в голосе. В ту секунду когда был выдвинут ультиматум, Сирин была поставлена лицом перед выбором: Семья, ради которой она годами из кожи вон лезла чтобы хоть кто-то её похвалил, или многообещающая сила что освещала ей дорогу в к безграничной силе и незримомым высотам? Уперев глаза в землю и поразмыслив, Сирин пришла к казалось бы очевидному решению. Единственнымому решению, что поможет ей исполнить своё предназначение и выполнить всё её мечты. Мечты стать по-настоящему счастливой и уважаемой другими сказочными, а заодно доказать всем, что казалось бы чёрный путь в итоге приведёт к лучшему исходу. И она точно знала, что без того дара что она приобрела, её мечтам не суждено было исполнится. Не говоря уже о том, что всё эти годы её так называемая семья держала Сирин в тени как какую-то обузу, и коль она сейчас выберет семью, то всё это продолжится. Она так и останется никем не признанной и всеми забытой пташкой, что видит великую силу разве что во снах. Нет уж, Сирин на такое не согласна. Какой бы ни была цена, оно не стоит того. Руководствуясь таким своеобразным и одурманенным силой мировоззрением, птица с девичьим лицом решила упрямо придерживаться своего ранее выбранного пути. Слишком многое в её жизни лежало на кону, чтобы отказываться от этого ради тех кто уже показал своё пренебрежение к ней во всей красе. Сирин выпрямилась, вытянув шею так чтобы быть практически одного роста с праматерью, а затем гордо задрала наверх подбородок, целенаправленно встречаясь взглядом с матерью. Всем своим поведением Сирин отражала невиданную ранее уверенность, подпитываемую затаившейся глубоко в душе детской обидой. Даже без слов можно было догадаться о том, что Сирин хочет сказать. В тот самый момент все присутствующие могли поклясться, что на долью секунды в глазах у Сирин блеснул ярко-розовый свет. В результате этого, лицо старой птицы на долю секунды отразило неподдельное удивление, котрое можно было скорее назвать шоком. – Нет. – Нет!? – переспросила Стратим, так как будто её только что невероятно оскорбили. Собственно, именно так она и восприняла дерзость Сирин. Как плевок в лицо. – Нет. – прошипела Сирин сквозь острые зубы и придвинулась чуть ближе, нарочито медленно проговаривая каждое слетающее с её губ слово. Как будто она хотела высылать на раны параматери целое ведро соли, а затем хорошенько её туда втереть, дабы было побольнее. Пускай знает кого потеряла. – Я не стану отступать... тем более перед тобой, старая корга! Женское лицо Статим исказилось в разъяренной гримасе, хотя тон голоса у той остался на удивление холодным. Возможно, она просто сдерживала свою злость, чтобы её растерзать юную птичку в клочья прямо на месте. – Вот оно как значит. Считаешь себя самой умной!? – выплюнула Стратим с явно выраженным сарказмом. – В таком случае, я отрекаюсь от тебя! Валяй! Лети хоть на все четыре стороны! Только носа своего здесь не показывай!! Сказанные праматерью слова на удивление жгли розовую пташку посильнее любых чар, но Сирин уже знала что делает правильный выбор. Отныне она ни за что больше не будет прогибаться под указами той, кто вопреки всему упрямо отказывается разглядеть её достоинство и потенциал. Встрепенув крыльями, Сирин повернулась спиной к сверлящей её взглядом праматери, театрально взмахнула хвостом, и пошла прочь на двух лапах. – Замечательно. Всё равно от тебя толку нет. – ехидно бросила она. Отвлекаясь от всё так же сердитой праматери, Сирин перевела взгляд на печально стоящих поодаль Алконоста и Гамаюн. До неё наконец дошло, что вполне возможно она смотрит на них в последний раз. От такого осознаня злоба в её взгляде заметно поутихла, сменяясь на что-то вроде тоски. Тоски, по тем кто за время её пребывания на территории райского сада, оказывал ей хоть каплю заботы и любезности. Её взгляд судорожно блуждал по обоим птенцам, словно в поисках чего-то. Сначала Сирин посмотрела на своего старшего брата, Алконоста, который держался спокойнее всех, хоть его глаза и были полны разочарования. И причём не только в Сирин, но и в себе, и во всей своей семье. А после она посмотрела на свою младшую сестру, Гамаюн. Та была ещё совсем маленькой, и казалось кое как сдерживала набежавшие слёзы. Вызванны они были горем и сожалением о том, что она всё же не смогла никак помочь старшей сестре. Она очень жалела о том что раньше ничего не заметила, и раньше не дала Сирин мудрый совет, который мог бы ей очень помочь. Да и вообще, будь её воля, она бы просто вернула время вспять, и продолжила жить так же как и прежде. Безусловно, обе райские птицы выглядели расстроенно, но даже так, Сирин всё равно не нашла в их глазах того что так сильно надеялась найти. Понимания. Они никогда её не поймут. Одного этого осознания бы выло достаточно, чтобы через её ранее тоскливый взгляд помимо обиды просочилась ненависть. Чувство, котрое даже для юной пташки было в новинку. Тем не менее, оно только усилило убеждение Сирин в том, что она сделала самый правильный выбор. Не найдя подходящих слов которые можно было бы сказать на прощение, Сирин удостоила свою праматерь последним ненавистным взглядом, который Стратим вернула с такой же решительностью. В следующий момент, розово-фиолетовая птица-девушка распахнула огромные крылья, вознеслась ввысь над землёй, и была такова. Быстро отдалившись от остальных, она пересекла пределы стен райского сада, и вскоре скрылась из виду за непроглядными облаками, которые потихоньку начали сгущаться в серые тучи. Покинув сад, Сирин спустилась вниз к другим сказочным, где чужой энергии было хоть отбавляй. Как говорится, бери пока не насытищся. Её пение, которое ранее ласкало слух, отныне превратилось в самый настоящий кошмар для жителей сказочного мира, сеющий горе и страх. То что можно было посчитать красивым, стало ужасным. Надо ли говорить, что Сирин никогда ни в чём себе не отказывла, когда дело доходило до питания своей магии. И следом за каждой такой трапезой стремительно росла и её жадность. По прошествию времени она начала жаждать не только силы, но и власти. Идея о захвате сказочного мира - пришла как что-то естественное и само собой разумеещееся. Ведь разве не самые сильные и уверенные должны возглавлять государства? А она, с её обилием знаний, опыта и могущества как раз идеально вписывается в эту роль. Так кому как не ей править сказочным миром? Что же до райского сада и его оставшихся обитателей, с ними тоже произошли некоторые изменения. Алконост начал чаще покидать дом, или вернее сказать, вообще не появлялся дома, лишь изредка заглядывая проверить сестру. Поговаривают что он тоже предпочёл найти своё признание среди обычных сказочных, и даже нашёл себе работу в качестве детектива, причём довольно успешного. Кто же знал, что эта работа ему так понравится? Поговаривают, что помимо простого желания сепарироваться от семьи в которой он разочаровался, Алконост так же сделал это чтобы тайком следить за младшей сестрой, и вынюхивать информацию о том как она постепенно начинает терроризировать сказочный мир. А вот Гамаюн из сада не ушла, а взялась за усердное обучение, чтобы стать мудрее чем когда-либо и иметь возможность помогать окружающим. Она на удивление безупречно справлялась со всем что возлагала на неё праматерь, изредка даже спускалась вниз чтобы поделиться с отважными героями выученной мудростью и дельными советами. Она видела что случилось с Сирин, и в каком-то смысле опасалась, что коль ослушается праматери то сама в итоге пойдет по неправильной дорожке. Именно этот страх держал её рядом с матерью все эти столетия. Что же до Стратим, то женщина старательно делала вид будто ничего не произошло, и продолжила вести себя ровно так же как обычно, разве что только став ещё суровее чем раньше. И всё же, как бы Стратим не старалась, она так и не смогла забыть те розовые глаза что пронизывали её до костей в тот день. Уж слишком сильно они врезались старухе в память. И всё из-за одной мысли, которая то и дело промелькала в её голове. Пролетая над тенью тех деревьев, под которыми часто сидела Сирин пока наблюдала как остальные получают то чего ей никогда не суждено было иметь, она всем своим нутром чувствовала что Сирин когда-нибудь вернётся, наплевав на неё заперт. Слава о преступлениях злодейки давно ещё добралась до неё, а потому Стратим понимала серьёзность поступков на которые была готова пойти Сирин чтобы доказать всем свою правоту. Она знала, что Сирин рано или поздно напомнит о себе, и что спустя века она встретится с ней вновь. Вот только не как с родственницей, а как со врагом. С врагом, который готов сделать всё чтобы испепелить их всех, и утолить свою жажду власти.