Мелочи жизни

Саша не понимает, как они докатились до такого. Все началось постепенно, поначалу даже заметно этого не было. Сначала папа переехал на диван. Потом папины вещи в коробках переехали в коридор. Потом коробки переехали в какую-то студию, недалеко от его работы. Но там они надолго не задержались, и вот, папа и папины вещи теперь живут в одной квартире в старом фонде, недалеко от центра, папиной работы и школы. А потом появился Он. Или это произошло гораздо раньше, просто Саша этого не знал. Александр. Александр Христофорович. Дядя Саша. Он предпочел бы не называть этого человека ни по одному из этих имен. Он предпочел бы вообще его не знать. Или чтобы его не существовало. Совсем. Зачем он появился? Он помнит, как папа с мамой сидели на кухне вечерами и разбирали какие-то документы, хотя папа уже тогда переехал от них. Саша не понимал родителей. Они же прекрасно общаются, зачем разводиться? Почему нельзя просто жить вместе без всяких Александров? Но взрослые почему-то не додумались до этого простого решения, поэтому сейчас он здесь. Стоит посреди школьной раздевалки и пытается объяснить маме, что они с Олечкой достаточно взрослые и самостоятельные, чтобы позаботиться о себе на протяжении нескольких дней. Мама непреклонна. Ну хотя бы до дома он может сам доехать? Мамозавр: Саш, на машине в три раза быстрее будет, тебе не придется круг делать, так всем проще

Вы:

Мам, прикинь, тут на меня какие-то сумасшедшие накинулись, запихали в газель и до дома зачем-то довезли, еще и надавали каких-то пакетов с едой

В общем я дома уже

Мамозавр: Ты на кухне?

Вы:

Да

Мамозавр: Прекрати есть из собачьей миски Александр ждет тебя

Вы:

Мама!

Из раздевалки он выходит нарочито медленно. Одевается так, будто делает это первый раз в жизни. Из школы выходит со скоростью черепахи на ходулях. Черную машину видно чуть ли не за километр. Александр стоит рядом и курит. Саша пытается всем своим видом показать окружающим, что он этого дядю не знает, но он обещал ему показать щенят. Окружающим глубоко плевать. Вместо приветствия он буркает что-то среднее между "здравствуйте", "привет" и "отстань" и забирается на заднее сиденье, тут же демонстративно отворачиваясь к окну, будто здание школы ему совершенно незнакомо. - Как дела? - Нормально. - Как в школе? - Нормально. - Ты хорошо себя чувствуешь? - Нормально. Наконец, Александр понимает, что Саше гораздо интересней слушать шелест шин об асфальт, чем отвечать на его вопросы, и отстает от него. За окном мелькает хмурое осеннее небо, начинает накрапывать мелкий дождик. Саша хочет стать синим полиэтиленовым пакетиком, который ветер несет по эстакаде, перемешивая с бурыми листьями. - А куда мы едем? — Спрашивает он спустя несколько минут молчания под тихонько тарахтящее радио (кто вообще слушает радио в 21 веке? Папе можно). - Домой, — Александр очень легко подстраивается под Сашин стиль - Так нам тогда надо было на предыдущем перекрестке повернуть, - Чрезвычайно большое предложение для Саши, Александр такого не заслужил, но навигатором он, видимо, пользоваться не умеет. - Нет, мы правильно едем. - Ясно, — Мама его предала. В собственный дом не пустила, сразу сослала. От обеда он отказывается, сразу уходя в давно еще выделенную им с сестрой комнату и заваливаясь на диван. Александр что-то еще ему говорит, но Саша через наушники не слышит, а снимать их у него желания нет. Вечером мама привозит Олю и Есю. Собака тут же по-хозяйски обходит квартиру и начинает требовать поставить ей лежанку в гостиной. Оля радостно скачет вокруг Александра, пытаясь сразу рассказать ему все новости за день. Саша выползает из комнаты только чтобы попрощаться с мамой. - Дети, меня не будет несколько дней, ведите себя прилично. - А подарки будут? - Будут, если по возвращении мне не будет за вас стыдно. Оля тут же вытягивается по струнке смирно и прикладывает руку к голове. - К непокрытой не прикладывают, — Ворчит на нее Саша. Она показывает ему язык и убегает вглубь квартиры, утаскивая за собой Есю. - Саш, — Он вопросительно смотрит на маму, — Я не прошу от тебя невозможного, но просто будь вежливым, хорошо? Он молчит. - Саш, пожалуйста. Я тебя как взрослого прошу. - Ладно. - Вот и хорошо, — Мама треплет его по волосам и легонько щелкает по носу, отчего он морщится. Дверь тяжело хлопает за ней, извещая Сашу о начале трехдневной каторги. - А когда папа придет? — Спрашивает с набитым ртом Оля. - Не знаю. Поздно. Он очень занят, — Александр поджимает губы и тоскливо смотрит на кухонные настенные часы. Оля следит за его взглядом и грустно вздыхает. Саша вилкой гоняет по тарелке одну макаронину и борется с внутренним конфликтом. Александр готовит вкусно, почти так же вкусно, как мама. Но сесть ужинать без папы? Но он видимо действительно задерживается. А паста, к его огромному сожалению, действительно вкусная... - Саш, все нормально? — Выдергивают его из размышлений. Вместо ответа он молча кивает и демонстративно начинает есть быстрее, едва не давясь. Из-за стола он встает раньше всех, молча ставит тарелку в раковину, бормочет "спасибоянаелся" и уходит обратно в комнату. Еся тычется ему мокрым носом в лицо, пока он гоняет очередную катку с Димой и Викой. Настроение отвратительное, делать ничего не хочется, и ведь никому ничего не расскажешь. - Саша, Саша! — Оля стоит в дверях и пытается до него докричаться. - Ну что? — Он даже не снимает наушники, а только слегка отодвигает одно из "ушей". - Ты будешь с нами в Иманджинариум играть? - Нет. - Почему? - Я занят. - Ну ладно, — сестра пожимает плечами и уходит. Еся, предательница, уходит за ней, радостно виляя хвостом и клацая по полу когтями. Саша раздраженно рычит и сворачивается калачиком. Играть в такой позе неудобно, спину ломит, а плечи вот-вот отвалятся, но ему на это абсолютно наплевать. Папа приходит поздно. Очень поздно. Так поздно, что Сашины глаза уже полностью высыхают, пока несколько часов пялятся в мерцающий экран телефона. Саша слышит, как хлопает входная дверь, а затем тихие шаги и клацание когтей в коридоре. Он тихо, чтобы не разбудить сестру, встает с дивана и крадется к двери, находу придумывая, как будет рассказывать о бессоннице и остром желании сходить в туалет. - Ты ужинать будешь? - Саш, я в душ и спать, прости. Больше приглушенные голоса в прихожей ничего не говорят, дальше слышатся только обратные шаги по коридору. Саша замирает у двери, а потом тихо возвращается в постель. Он долго смотрит в потолок, пока тот не начинает расплываться то ли от горьких слез непонятной обиды, то ли от желтого света фонаря за окном.

...

- Саша, соня, просыпайся, — Саша мычит что-то и прячет нос в подушку, — Саша, вставай, — Он поворачивается на другой бок и натягивает одеяло на уши, — Саш, ты напросился. Папа с боем стягивает с него одеяло и пытается поймать его пятки, чтобы защекотать. Саша отбивается, пока чуть не падает с дивана. Папа смеется. - Вставай давай, а то в школу опаздаем. - Да встаю я, — Бурчит он и пытается заснуть без одеяла. Но его попытки оказываются тщетны, поэтому через несколько минут он все-таки поднимается и плетется на кухню. Оля уже сидит там и опять о чем-то щебечет. - А где Еся? — спрашивает он сквозь зивок. - Саша с ней гуляет. - Я мог бы и сам погулять. - Ты еле встал с кровати, в выходной погуляешь. На это ему ответить нечего, поэтому он плюхается на стул в ожидании своей порции завтрака. Готовить папа не умел от слова "совсем", его максимум — быстрый омлет или яичница. Поэтому раньше когда мама уезжала в командировку, она оставляла полхолодильника еды. Когда она заканчивалась, они переходили на все то вредное, что максимум нужно разогреть, залить кипятком или молоком или бросить на несколько минут на сковородку, и яичницу с сосиками — единственное блюдо, которое Николай умудрялся не испортить. Саша смотрит на суетящегося отца и вспоминает, как раньше они выживали без мамы. Его воспоминания прерывает стук тарелки о стол. Жлетый омлет с яркими вкраплениями зеленого лука и веселыми кругляшками сосисок хитро смотрит на него нарисованной мелко нарезанным укропом рожицей. Саша улыбается и мыслями уплывает в детство, когда все было хорошо. Рядом Оля болтает на стуле ногами и смеется с такой же рожицы у себя на тарелке. Папа почему-то не садится завтракать с ними, а возвращается к плите. Хлопает входная дверь. Саша возвращается в реальность. Судя по звукам из коридора, Александр пытается справиться с колли и затащить ее в ванную мыть лапы, а Еся, в свою очередь, пытается справиться с Александром и убежать на кухню ластиться к детям. Саша задерживает дыхание, закрывает глаза, мысленно считает до трех, потом быстро проглатывает остатки омлета и тихо уходит с кухни, просачиваясь в комнату. Его не замечает даже Еся. Он делает уже третий круг по кварталу. "Домой" идти совсем не хочется, поэтому он планиурет и дальше шляться по району, пока у Оли не закончатся уроки. Александр живет подозрительно близко к их школе. Саша начинает придумывать ему злодейский план по развалу их семьи. Выходит почему-то не очень, Александр недотягивает до уровня настоящего злодейского плана, он вообще на злодея не похож, и Сашу это ужасно бесит. Гораздо проще не любить человека, когда он разваливает пол Нью-Йорка и выглядит как Дарт Вейдер минимум. Александр, судя по рассказам взрослых, Дарт Вейдером выглядит только для подчинённых и коллег. С "семьёй" же (Саша не считает правильным употреблять это слово в контексте этого человека) он и вовсе самый спокойный и добрый человек в мире. И папа с ним постоянно улыбается. Саша морщится. Он думает дойти до папиной работы, но потом вспоминает, что "участок не место для детей", "детям здесь делать нечего" и "подожди меня в кофейне за углом" и передумывает. К тому же там стопроцентно будет Александр, а его Саша хочет видеть как можно реже. В одном из дворов он садится на скрипучие облезшие качели, которые стонут от каждого дуновенья ветра. Он отталкивается ногами от грязного песка, но проржавевший механизм еле движется, поэтому полета не получается. Когда пальцы совсем коченеют от контакта с холодным металлом, он тяжело поднимается и решает все-таки вернуться в квартиру, но не ради тепла, а ради домашки по географии. Олю он встречает со школы в пять, в шесть они уже дома с двумя пачками чипсов и пончиками из Пятерочки. В семь папа пишет, чтобы они разогрели себе ужин. Саша на это ничего не отвечает, его снова душит непонятная обида. К восьми Оля начинает таскать куски хлеба с кухни, Саша идет проверять, что есть в холодильнике, и спрашивает дозволения заказать пиццу. Папа отвечает странное "сейчас" и ничего не происходит. К девяти приходит тетя Лена, быстро готовит им гречку с мясом и гонит спать. У Саши нет сил с ней спорить, поэтому пока Оля еще тихонько о чем-то с ней разговаривает, он отварчивается носом к стенке и засыпает. Тетя Лена уходит в половину одиннадцатого.

...

Когда они возвращаются домой, дети уже давно спят. Да еще бы, время за полночь. Николай тихонько заходит в детскую, чтобы поправить одеяло Сашке и поцеловать в лобик Оленьку. От его действий просыпается только Еся, нагло устроившаяся рядом с Сашкой на диване. Она тихоньку скулит, затем спрыгивает с дивана и идет за ним только чтобы устроиться уже на их кровати. Сашу он находит курящим на балконе. Не накурился за сегодня еще что-ли? - Ты не замерзнешь тут? — Он берет его за руку, сцепляя их пальцы, и кладет голово ему на плечо. Вместо ответа Саша тушит сигарету и тянет его за собой обратно в квартиру. В кровати под одеялом и свернувшейся в ногах Есей гораздо теплее, чем на балконе. Он прижимается к Саше и тычется носом ему куда-то в шею, пока Саша перебирает его волосы. - Я ужасный отец, да? - С чего такие выводы? - Дети и так меня практически не видят, а тут вроде бы к нам приехали, а я второй день прихожу черт знает во сколько. - Коль, сейчас дело закроем, и полегче станет, хорошо? Я уверен, что они все понимают. Хочешь, на выходных в кино сходим или парк? Коля молча кивает и целует его куда-то в челюсть. Саша усмехается и прижимается губами к его лбу. Становится спокойней.

...

Саша стоит в школьном холле и думает, что будет говорить маме. К его огромному сожалению, маме не приходится ничего говорить, потому что на третий по счету сброшенный звонок она пишет "Я на работе. Александра ждет тебя". Саше хочется раскрошить себе голову об стену. Ну почему снова он? Почему из всех взрослых время забрать его из школы есть только у него? Он завидует Оле, которая учится во вторую смену и которую всегда забирает мама. Саша чувствует себя обделенным, униженным и оскорбленным. Он быстро печатает "Передай, что ему придется зайти внутрь" и косится на стоящую рядом Анну Вадимовну. Та в ответ грозно смотрит на него. Саша надеется, что за те две минуты, что Александр потратит на путь до школы, на землю упадет огромная ядерная бомба, и ему не придется никому ничего объяснять. Его надежды не оправдались. Александр появляется в холле с порывом холодного осеннего ветра весь в черном и с нечитаемым выражением лица. Саша понимает, что задача "забрать сына сожителя" (никакие другие слова в контексте отношений его отца с этим человеком он не считает приемлемыми) стояла между какими-то другими задачами и явно не являлась первостепенной. Почему-то вместо тупого раздражения приходит странная неловкость, похожая на стыд. - Вы папа Саши? Так, нет, вы не папа Саши, — Анна Вадимовна окидывает оценивающим взглядом подошедшего Александра, — А впрочем неважно. Передайте его родителям, что их ребенок крайне неподобающе себя ведет. У меня в голове не укладывается, как у таких интеллигентных людей мог вырасти такой сын, — Саша морщится от ее визжания и старается смотреть на что угодно, кроме Александра, — Мы очень ждем их на воспитательную беседу в ближайшее время. - А что собственно произошло? - Ваш сын, ой, то есть Саша, разбил нос своему однокласснику. Вы понимаете дикость такого поведения? Возможно, вашему ребенку, ну не вашему, а этому ребенку, нужно перевестись в другую школу с особым подходом к воспитанию. Здесь приличное учебное заведение для нормальных детей. - А вы, стесняюсь спросить, думаете, что Саша мог просто так кого-то ударить? - Ну... - Вам известно такое понятие как презумпция невиновности? Право на защиту? Нет? А это, кстати, входит в ваши обязанности как педагога приличного учебного заведения. Я, конечно, все передам родителям Саши, но вы, будьте добры, предъявите такие же обвинения другой стороне, потому что просто так дети драться не могут. - Но... - "Но" что? Боитесь признать свою вину, что вы где-то недоглядели, и вы ответственны за драку? Представляю, какой позор это будет для приличного учебного заведения. Анна Вадимовна глупо хлопает глазами и явно пытается что-то ответить, но Александр разворачивается на каблуках и одним кивком говорит Саше следовать за ним. Саша оборачивается на взбешенную и вместе с тем растерянную завуча, и ему хочется победно улыбнуться, но это желание пропадает, как только он вспоминает почему понадобилась прописать Семёну по роже. До машины доходят молча. - Саш, ну что происходит?! — Александр оборачивается на Сашу, как только тот по привычке залезает на заднее сиденье, — Я понимаю, что у тебя сложный период в жизни, но не до такой же степени! Саше нечего на это ответить, тем более ему, поэтому он молча надевает наушники и отворачивается к окну. Когда они подъезжают к дому, Саша быстро выскакивает из машины, громко хлопая дверью, и почти бегом направляется к подъезду. Уже из окна собственной квартиры он смотрит, как Александр курит внизу и с кем-то говорит по телефону. Когда черная машина наконец уезжает, Саша, не раздеваясь, проходит в свою комнату и падает на кровать, сворачиваясь калачиком. Хочется исчезнуть. Он лежит в непонятном забытье, пока по квартире не разносится звук входной двери, извещая его о возвращении мамы и Оли. Выходить к ним он не спешит, лежать в темноте гораздо лучше. Только когда сестра стучится к нему и зовет на ужин, он находит в себе силы подняться и переодеться в домашнее. Мама на удивление спокойна. Она миролюбиво гладит его по голове, когда он появляется на кухне и молча ставит перед ним тарелку. - Саш, что сегодня произошло? - Подрался. - Это я знаю. Даже знаю, что с Семёном. А почему? - Да там... так, мелочи жизни, — Он отмахивается от ее расспросов и надеется, что усиленное поглощение курицы избавит его от допроса. - Саш, нас с папой вызывают в школу. Я бы хотела знать полную картину событий, прежде чем мне придется объяснять что-то твоему директору. - Вот там тебе все и расскажут, — Он начинает раздражаться. Почему всем сегодня надо, чтобы он отвечал на их тупые вопросы? - Саш, мое терпение не резиновое. Он смотрит на маму. Мама выжидательно смотрит на него. Саша молча тянется к нарезанным овощам и, не прерывая зрительного контакта, громко хрустит откусанным огурцом. Мама полностью отзеркаливает его жест. Оля тихонько смеется. Саша сдается. - Семён сказал, что мой отец — пидор. Мама молча продолжает есть огурец, а потом задумчиво возводит глаза к потолку. - А ты следующий раз скажи, что он у тебя хотя бы есть. - Что? - Ну если я правильно помню вашего Семёна, то маму его я видела, а отца — ни разу. И судя по его матери, там его вообще никогда не было. - Да лучше б у меня тоже не было. Надо было смотреть, за кого замуж выходишь, — Он так не считает, но спокойствие мамы слишком его бесит. Он достигает своей цели. Мама молча откладывает вилку и долго смотрит на него. В ее взгляде уже нет теплоты и легкой смешинки. - Встал из-за стола и вышел с глаз моих долой. Если голоден — доешь у себя в комнате, — Она говорит тихо, но от ее голоса хочется спрятаться и долго-долго плакать. Саша молча встает и нарочито громко топает до коридора. До комнаты своей он не доходит. Кроссовки надеваются без шума, ветровку он не застегивает. Смотрит на время на экране телефона, проверяет наушники в кармане штанов и быстро выскакивает на лестничную клетку, громко хлопая дверью, и тут же сбегает вниз. Уже у самой двери подъезда его эхом настегает собственное же имя.

...

- Саша-Саша-Сашенька, что же ты со мной делаешь? — Николай откидывает голову на спинку дивана и пытается не смотреть, но вид сидящего у его разведенных колен Бенкендорфа слишком прекрасен, чтобы перестать. - Я ничего не делаю, — в опровержение своих же слов Александр ведет вверх рукой по его бедру и слегка сжимает. Романов неосознанно съезжает к краешку дивана, на что получает победную ухмылку и легкий поцелуй прямо поверх брюк в районе колена. - Саша, пожалуйста, — Он снова откидывает голову. - С каких пор ты у нас таким стеснительным стал? То есть как просить разложить тебя на твоем же столе, так это пожалуйста... - Саша! Александр тяжело вздыхает, поднимается с колен и аккуратно за подбородок поворачивает лицо Коли к себе. Несколько секунд они смотрят друг-другу в глаза, а потом сходятся в голодном поцелуе. Николай отпускает себя, стеснение уходит, и он зарывается в волосы Александра в попытке притянуть его еще ближе к себе. Тот одной рукой опирается на спинку дивана рядом с его головой, а другой гладит через рубашку грудь и живот, сползая все ниже к ширинке. - Саша, пожалуйста, — Выдыхает ему на ухо Коля, пока Александр выцеловывает его шею. - Мне прекратить? В ответ Коля резко выгибается ему навстречу, из-за чего Бенкендорф теряет равновесие и сваливается на пол, утягивая Романова за собой. Тот седлает его бедра и наклоняется, продолжая целовать. Александр гладит его по спине, сжимает талию, ведет ладонями по тазобедренными косточкам и... Телефонный звонок гулко разносится по всей квартире. Они оба вздрагивают, смешно сталкиваясь носами. - Не бери, — Тихо шепчет он в Колины губы, но тот извиняюще улыбается и всё-таки поднимается с пола.

...

Если мамины звонки Саша успешно игнорирует, то на папин все-таки решает ответить. - Ты сейчас где? - У метро, — Саша не видит смысла юлить и пытаться оттянуть начало ссоры. - У какого метро? - У нашего. - Вот и стой там. Я скоро приеду. Саша садится на остановку рядом с подземкой и начинает ждать конца света, разглядывая разбросанный вокруг мусор. Из печальных размышлений о своей судьбе его выдергивает протяжный автомобильный гудок. Он поднимает голову и видит мигающую аварийкой черную машину. Вспоминает, что после развода папа купил новую, и понурно плетётся к передней двери. - Даже не скажешь ничего? — Спрашивает он после того, как они минут десять едут в тишине по ночному городу. - А я не знаю, что тебе говорить, Саш. - Ну не знаю. Что нельзя так себя вести? - Зачем? Ты сам прекрасно это понимаешь, но все равно продолжаешь так поступать. Смысл тебе что-то говорить, если ты не слышишь? — В голосе папы нет ничего , кроме усталости, — Мы все детство тебе талдычили, что все можно решить словами, а потом Саша звонит мне и говорит, что ты кому-то разбил в школе нос, — Саше становится мерзко от того, что у него с этим человеком одно имя, но ответить ему нечего, поэтому он начинает изучать свои коленки. - Позвони маме, скажи, что все в порядке. Саша ограничивается коротким сообщением, на что папа тяжело вздыхает и звонит сам. Слушать их разговор он не хочет, поэтому затыкает уши наушниками. Оказавшись в папиной квартире, он тут же скидывает кроссовки и вешает на самый дальний крючок ветровку, чтобы она не соприкасалась с чужим черным пальто. - Александр! — Настигает его в спину у самой двери детской. Он поворачивается и смотрит на папу, потом тяжело вздыхает, плетётся обратно и выкладывает на комод в коридоре телефон и наушники. Уже в комнате он скидывает на пол толстовку и джинсы и падает на диван, укрываясь покрывалом, потому что сил включать свет и искать плед попросту нет. Засыпает почему-то снова в слезах.

...

Просыпается сам, без будильника, что для него не очень нормально. Некоторое время лежит и прислушивается к звукам в квартире, но в детской ничего не слышно. Сколько времени он не знает, поэтому на всякий случай встает, все-таки надевает домашнюю одежду и тихонько выскальзывает из комнаты. Коридорные часы показывают без четверти семь, а с кухни доносится приятный аромат и чей-то тихий разговор. Саша аккуратно заглядывает на кухню и видит уже одетого в костюм Александра, который стоя у плиты говорит с кем-то по телефону. - Михаил Витальевич, я в пробке, скоро приеду, — Саша хочет уйти, но старая половица под ним предательски скрепит, и Александр оборачивается, — Все, не отвлекайте меня от дороги, — Он раздраженно сбрасывает звонок и почти отшвыривает телефон на столешницу. Саша вздрагивает и недоверчиво смотрит на стол, на котором стоит тарелка с кашей и кружка с чаем. - Саш, проходи садись, — Из голоса Александра пропадает все раздражение, и он звучит ужасно уставше и даже печально. Он хочет как обычно быстро проглотить пищу, но она почему-то с трудом пропихивается в горло. - А где папа? — Он решает дать себе передышку. - Уже уехал, — Александр, стоя прислонившись к кухонной столешнице напротив, делает очередной глоток дымящегося кофе, — Нас с ним уже с утра дергают, поэтому он не успел тебя разбудить. Саша молча кивает и продолжает есть. Внутри нарастает какое-то неприятное чувство тревожности. Когда он заканчивает и уже хочет встать, Александр останавливает его коротким жестом, затем оставляет кружку и прокашливается. - Саш, ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но пожалуйста, очень тебя прошу, не мотай из-за этого нервы своим родителям, — Слишком тихо, слишком обречённо, слишком просяще, — Я понимаю твои чувства, и ты имеешь на них полное право, но и ты пойми меня. Мне ужасно больно видеть, как мой любимый человек мучается и переживает из-за отношений с собственным ребёнком. Мне ужасно жаль твою маму, которая столько работает и так устаёт. Просто постарайся не замечать меня, хорошо? Я не буду к тебе лезть и нарушать твой покой, а ты, пожалуйста, не расстраивай родителей, ладно? Саше становится плохо. Даже хуже, ему становится стыдно. Чувство стыда отвратительно само по себе, а чувство стыда перед Александром отвратительно вдвойне. Саша вспоминает, как зевает по утрам мама, пока готовит им завтрак, как уставше вчера говорил папа, как долго и мучительно родители пытались объяснить им с сестрой, что происходит с их семьёй. Вспоминает первые встречи с Александром, его неловкую улыбку, и как он пытался им с Олей понравиться. Вспоминает, как счастливо выглядел папа, когда одним воскресным вечером они впятером с мамой играли в любимый Олин Имаджинариум. К горлу подступает комок слёз. Он резко подскакивает к Александру и обнимает его за пояс, цепляясь пальцами за пиджак. Тот, явно не ожидавший такой реакции, слегка пошатывается от Сашиного резкого движения, а потом обнимает его в ответ за плечи. - Я тебя не ненавижу, — Произносит Саша между всхлипами, — Просто... Я не знаю... Просто... Прости, — Слезы окончательно душат его, мешая формулировать мысли, и он только сильнее вжимается лицом в чужую рубашку. - Тише, тише, все в порядке, — Александр аккуратно гладит его по голове в попытке успокоить, — Саш, все хорошо, слышишь? Саша кивает, но мужчину не отпускает. Его накрывает волной облегчения, что ему не надо больше никого ненавидеть. Пока Александр допивает кофе, продолжая гладить его по волосам, Саша и вовсе перестает понимать, откуда у него были силы на такое сильное чувство как ненависть. В школу ему сегодня разрешают не идти, поэтому когда он неловко провожает Александра в коридоре, он уже даже не помнит, почему он так сильно его раздражал. А то, что сказал Семён, это так, мелочи жизни.