Тревога

Сынмин бежит, босые ноги ступают по сырой земле, колени сводит от страха, и в горле пересыхает, но парень не останавливается, пока слышит сзади шаги. Смех, такой жуткий и пробирающий до глубины души, преследует его, и в ушах звенит. Хочется забиться в укромный уголок, но кругом лишь ночной лес, деревья угрожающе возвышаются над парнем, чернота неба пугает - не видно даже звёзд, что давали бы надежду на то, что где-то там, хотя бы вдали, есть жизнь. И не та жизнь, что сейчас следует за ним по пятам. Громкий смех эхом отдаётся в пространстве, заставляя сердце сжаться и пропустить обороты. Слишком ужасающий - он насмехается, преследует жертву и не хочет отпускать её из крепкого плена, куда пока ещё не успел затащить. Но Сынмин чувствует себя загнанным в тупик. Он оглядывается по сторонам в поисках укрытия, берлоги или хотя бы норы, где можно было бы спрятаться. Уж лучше скормить своё тело медведю, чем отдаться абсолютно неизвестному существу, поддавшись усталости. Сынмин продолжает бежать, он наступает на ветки и листья, шипя от боли и поскальзываясь, но не оглядывается назад - он слышит, и ему этого достаточно. Как в самых криповых чёрно-белых фильмах, которыми пугали детей и которые запрещали на телевидении. Образы клоунов, разукрашенных нелепых созданий, слишком криповых, чтобы звать их весёлыми. Улыбки до ушей, нелепая одежда и смех, пробирающий до костей, вызывающий мурашки. Сынмин никогда не боялся клоунов. Но сейчас понял, что очень даже зря. Внезапно вставший на пути корень дерева, изогнутый в форме дуги - словно улыбка клоуна. В глазах рябит, когда нога спотыкается об него - отдаваясь в лапы (или зубы) неизвестного существа. Сынмин падает грудью на сырую землю с тем же звоном в ушах, дыхание перехватывает, а шаги сзади ускоряются. Последнее, что Сынмин видит перед сплошной тьмой - улыбка до ушей, словно натянутая специально, устрашающая, так что можно разглядеть оба ряда белоснежных зубов. Парень просыпается в холодном поту. Он ходит по квартире, смотря в стены с таким озадаченным и испуганный видом, словно они могли бы понять его и выслушать. Он заваривает чай (как позже случается, это единственное, что он может съесть в этот день), смотря в одну точку, так что едва ли не проливает кипяток на руку. Он чистит зубы, едва ли не выблевав в раковину свой короткий завтрак от одного взгляда на белоснежный ряд зубов. И всё это время он думает. Молодой парень, что, сверкая своей улыбкой в его сне, до дрожи напугал Сынмина, мог бы быть вполне красивым, если бы опустил уголки губ в привычное всем положение. Более того, он мог бы даже понравиться Сынмину. Воображение подкидывает парню всё больше и больше картинок с этим парнем, абсолютно миловидной внешности - кошачьй разрез глаз, длинные ресницы и аккуратный нос с едва заметной на нём родинкой. Появившись за одну только секунду до конца сна, лицо парня надолго отпечаталось в сознании Сынмина. И это могло было быть хорошо, потому что улыбка парня потихоньку забывалась, оставляя только спокойное или даже более хмурое выражение лица - это хотя бы не страшно, и на том спасибо. Следующей ночью Сынмин ложился спать, уже полностью забыв, где начались его рассуждения о загадочном парне из сна. И снова прикрывая глаза, Сынмин вообще не думает ни о чём. Ким оказывается лежащим в незнакомом ему месте, в теле слабость, а глаза раскрываются с трудом. Сынмин встаёт и оглядывается, едва ли не вскрикивая - он находится в круглой комнате, состоящей из одних только зеркал. Это всегда было комплексом и страхом - смотреть на себя со всех сторон, находя новые изъяны. Сейчас же его беспокоит немного другое. Уже боишься, Ким? - этот шёпот слишком громко отдаётся в сознании, словно кто-то стоит совсем рядом и смеётся с него. Но вокруг - ни души. Сынмин шагает вперёд и оглядывается. Он медленно подходит к одному из зекрал и смотрит на себя как на совершенно чужого человека. Внешних изменений он особо не замечает, но что-то кричит о том, что это не он. Сынмин медленно проходит по комнате вдоль стен, разглядывая её. Он смотрит на десяток собственных отражений, что будто начинают двигаться независимо от него, но пугает его вовсе не это. Выхода нет. Это какая-то загадка? Ему нужно разгадать её? Сынмин всё идёт, наматывая круги, потому что больше ничего и не остаётся. Парень уже теряет какой-либо смысл своего движения. Расфокусированный взгляд натыкается на новые отражения, и Сынмин чувствует, как постепенно сходит с ума. Внезапно он останавливается и просто смотрит на себя, склонив голову набок. Это сеанс психотерапии, где нужно просто взять и принять себя, чтобы пройти эту комнату? Квест? Сынмин думает, что ему показалось, когда отражение движет рукой. Обычный жест, щелчок пальцами, но по телу пробегают мурашки, что быстро успокаиваются. Да, Сынмин этого не делал, но ему могло показаться. Следующее, за что цепляется его взгляд - подмигивание. Отражение движется отдельно от него, что и так вызывает вопросы. И Сынмину становится действительно страшно, когда оно улыбается. Это явно не дружелюбный жест, не неловкая улыбка и при первом знакомстве. Это выглядит так, словно уголки губы Сынмина привязали к ушам за ниточки. В зеркале появляется ещё одна такая же, когда комнату сотрясает эхо. Смех. Слишком громкий и явно не такой, как смеются от анекдотов. Это звучит страшно. Сынмин закрывает рот рукой, видя, что отражение склоняет голову набок, всё ещё улыбаясь. Он сжимается, но смех не становится тише. Он насмехается над Кимом. Словно злодей празднует победу над жертвой. Сынмин с силой бьёт по зеркалу кулаком, чувствуя сильную боль, пронзающую Ладонь. Но он не обращает на это внимания, потому что зеркало удаётся разбить. Улыбка пропадает. Но Сынмин отнюдь не чувствует себя победителем. Он просыпается посреди ночи и больше не может уснуть. Весь следующий день он отчаянно обходит зеркала стороной. И не чистит зубы перед сном. Ложась в свою кровать снова, Сынмин с головой окунается в мир сна, как только его голова касается подушки. Следующее, что он видит - старый магазинчик, который стоит за домом одной из его знакомых и не славится особой популярностью у жильцов. Сынмин стоит на улице под его навесом, приподняв голову. Небо не сверкает белизной облаков, оно тёмное, несмотря на часовой полдень. Но что-то подсказывает ему, что нужно срочно уходить отсюда - вероятно, плохая репутация магазина и, в общем-то, района. Да, Сынмин явно не рад, что находится здесь, поэтому, несмотря на явно печальный прогноз, он желает пару шагов вперёд и уходит прочь. Ну и дождь не заставил себя долго ждать. Сынмин пытался спрятаться под деревом, постепенно двигаясь всё ближе и ближе к своему дому, от одного к другому. Он перебегает по тропинкам между деревьями, и где-то между пятым и шестым с ужасом замечает одного единственного человека позади себя. Загадочный парень с огромным чёрным зонтом - и, по предвиденной иронии, в чёрном пальто - следует за ним, слишком медленно шагая по намокающим улицам, что словно удлинились специально чтобы Сынмин никогда не попал домой. Вот, уже на полпути, почти преодолев это расстояние и справившись с внезапной тревогой внутри, Сынмин обнимает себя руками, стараясь не оглядываться назад, и тихий смешок, до боли знакомый и устрашающий, уже кажется ему галлюцинацией. Подумаешь, всем людям бывает смешно. Но не в такой ситуации - отчаянно шепчет голос подсознания Кима, что он также отчаянно пытается игнорировать. Парень сзади продолжать шагать за ним по пятам, словно преследуя, так очевидно и бесстыдно. Сынмин ускоряется, уже не боясь промокнуть, он боится только одного - парня, чьего лица не видно за тканью тёмного, как ночь, зонта. Сынмин оглядывается, и за сплошью капель, что не переставали падать на землю, замечает тот же самый силуэт, но уже где-то впереди. Он, точно персонаж какой-то игры, телепортируется из одного месте в другое, или у Сынмина уже троится в глазах? Четверится.. Пят.. Сколько этих людей? Секунда, и улицу пронзает громкий смех, уже такой знакомый, и сознание Кима отчаянно ищет хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Спрятаться за деревом, закрыв уши руками. Увы, не помогает. Этот смех, словно наркотик, от которого нет абсолютно никакого удовольствия, впивается в сознание и даже глубже, и остаётся там. Сынмин без раздумий идёт в сторону дома, уже не боясь промокнуть и заболеть после, ему нужно просто скрыться и не слышать больше противного смеха, ленедящего душу. Просто хочется скрыться. Убежать и больше никогда не слышать этот смех. Сынмин оглядывается по сторонам, стараясь найти взглядом того парня, что блуждал за ним и вызывал подозрения. Он поворачивает голову направо и внезапно врезается в случайного прохожего, что был выше его буквально на голову. Парень застывает и быстро извиняется, поднимая взгляд и.. Вспышка. Сон прерывается. Весь следующий день Сынмин ходит из угла в угол, как неприкаянный, вспоминая события сна. Магазинчик, дождь, загадочный парень в чёрном.. И всё. Его мозг цепляется за все детали, что помнит, складывая их воедино, вот только буквально одной детальки не хватает - пазл не собран. День снова проходит в кровати за чтением глупых книг и новостных каналов, что накопили уже много информации. И мысли будто больше не цепляются за те тревожащие отрывки снов, что будто бы связаны друг с другом, вот только как? Чёрт возьми. Вот та самая деталь. Сынмин понимает это, когда чистит зубы. Внезапный флешбек как скример появляется перед глазами, слишком чёткий для того, чтобы это сделало подсознание Кима. Слишком чёткий. Сынмин моргает. Улыбка, та самая - устрашающая, из снов, не исчезает. Оно здесь. Последнее, что слышит Сынмин, прежде чем погрузиться в кромешную тьму - в сон, что будет длиться гораздо дольше любого из тех трёх, это смех, который настиг его вне сна. Вызывающий мурашки по телу и дрожь. У улыбашки ещё есть на него планы.