Silent Reign vs No Name

За кулисами царила неразбериха. Техники бегали с гарнитурами, ассистенты настраивали последние мониторы, светорежиссёр считал секунды до запуска шоу. В коридоре пахло пылью, металлом и чужими духами. Анастасия стояла в полумраке, прижав к груди микрофон — холодный, как лёд. Вокруг неё проносилась жизнь, но будто в расфокусе. Всё замедлилось. Лишь сердце гулко било внутри, и в висках, казалось, пульсировали сами слова, которые она не могла решиться сказать. Сзади шаги. Тихие, почти неслышные. Но она узнала бы их из тысячи. Леви. Он подошёл так близко, что она почувствовала, как его тепло пробивается сквозь её тонкую сценическую рубашку. Он не касался, не говорил — просто стоял рядом. И этого уже было слишком. — Ты не обязана выходить, — проговорил он глухо. Голос, сдержанный, срывающийся на нежность, которую он всегда так умело прятал. Только не с ней. Она не ответила сразу. Сделала вдох. Пальцы сжались крепче. Микрофон дрожал, как и она. — Если я не выйду, мы проиграем. И ты знаешь это, — произнесла Анастасия, глядя куда-то мимо него, туда, где за кулисами уже звучали первые аккорды вступления. Он наклонил голову чуть ближе, будто хотел перехватить её взгляд, будто хотел... удержать. Позади слышались приглушённые голоса команды, суета, наушники, проверка звука, отчётливо где-то на заднем плане Эрен спорил с Жаном, как всегда. Но для неё всё стихло. Были только они. Он — в чёрной рубашке с закатанными рукавами, молча наблюдавший за ней из полутени, и она — в своём концертном образе, с дрожащими пальцами, которые вот-вот перестанут слушаться. — Не в этом дело, — голос стал чуть тише. — Я вижу, как ты сгораешь. И всё равно лезешь в огонь. Ты это делаешь ради них, ради сцены… но когда ты начнёшь делать что-то ради себя? Слова будто скребли по внутри. Потому что он говорил не просто так. Он знал. Он всё чувствовал. Она повернула к нему лицо. Свет с панели позади обрисовал его профиль — резкий, чёткий, но в глазах застыла такая же тревога, как в её груди. — Я уже делаю, — выдохнула она. — Потому что если сейчас не выйду… то никогда не скажу тебе это. Он замер. На мгновение всё затихло — даже шум сцены, даже споры Эрена и Жана где-то у техники. Только он и она. Двое, за секунду до того, как всё изменится. — Говори, — сказал он хрипло. Она сделала шаг ближе, поднимая взгляд. — Я люблю тебя, Леви. Чёрт возьми, люблю тебя с того самого момента, как услышала, как ты поёшь. Слова сорвались слишком быстро, будто она боялась передумать. Боялась, что потом будет поздно. Он смотрел на неё долго. Без эмоций, как всегда. Но его пальцы едва заметно дрогнули, словно он хотел к ней потянуться — и не решился. Световой сигнал вспыхнул красным. Три секунды до выхода. Он шагнул вперёд, тихо, так, чтобы никто не услышал, сказал: — Пойди и разнеси всех. А потом мы всё скажем друг другу. До конца. Она кивнула. Сжала микрофон. И пошла. Каждый шаг от него был будто через боль, но сцена ждала. Зал ревел. Свет бил в лицо. Толпа взорвалась криками. Silent Reign поднимались на сцену. И если эта песня и была их последней — она хотела спеть её правдиво. До конца.