Бар, рефлексия и чай

Сегодня Джисону исполнилось три года. Он мало что понимает, но очень любит своего плюшевого медведя, конфеты в шоколадной глазури и мультики, которые постоянно крутят по телевизору. Недавно он впервые пошёл в детский сад, нашёл там своего первого друга и они весь день играли с машинками, а потом резвились в опавших осенних листьях, кидая их друг в друга. Джисон любит манную кашу, сосиски на ужин и своих родителей. Так должно быть. Это нормально. Джисону шесть. Джисон ещё маленький, но в то же время взрослый. Он не понимает, почему мама с папой громко кричат друг на друга за закрытой дверью. Когда папа вылетает из комнаты со страшной гримасой на лице, Джисон пугается и тихо спрашивает, куда тот направляется. Папа отвечает, что он ненадолго отъедет по работе и скоро вернётся. В тот вечер Джисон успокаивает рыдающую маму, наливает ей чай и сам ложиться спать, стараясь заснуть сегодня без сказки. Такое бывает. Иногда люди ссорятся, это нормально. Джисону десять. Он старается вести себя хорошо на уроках, но в конце концов приносит домой исписанный красной ручкой дневник с замечаниями по поведению. После школы он тянет время до последнего, бродя по разным дворам и закоулкам, возвращаясь домой только к темноте. Не страшно, дома всё равно никто не заметит, что он пришёл так поздно: папа уже неделю ночует в офисе, а мама отдыхает с подругами до самой ночи. Джисон привык возвращаться в пустую квартиру, сам готовить себе макароны с сосисками на ужин, справляться с домашней работой и ложиться спать, снова проведя вечер в одиночестве. Такое бывает. Это не страшно. Джисону четырнадцать. Он стоит в зале суда, слушая речь судьи о расторжении брака родителей. Он не удивлён, что всё пришло к этому. Наверное, он даже рад. Джисон принимает решение остаться жить с мамой, на что отец обещает забирать его к себе каждые выходные. Джисон любит своих родителей, но хорошо, что они наконец собрались с силами и решили развестись. Может быть, так будет лучше. Такое бывает. Это нормально. Джисону семнадцать. Он с грустью осознает, что за последние три года виделся с отцом раз десять от силы. Он видел его новую семью, как тот катает на плечах звонко смеющеюся девочку и как нежно и любяще целует свою новую жену. Так, как никогда не целовал маму. Джисон не держит обиды на отца, он уже взрослый и всё понимает. Иногда люди не могут выполнить свои обещания. Не понятно только, почему продолжают их давать. Очередной мужчина его матери снова пытался к нему приставать, за что чуть не лишился носа и двух пальцев левой руки. Джисон закрывается в своей комнате на замок, беря в руки давным-давно купленную на деньги с подработок гитару. Он часами играет на ней любимые мелодии, записывая их на камеру и делаясь этими видео в своём небольшом блоге. Такое случается. Джисону двадцать шесть. Он окончил университет с одной четвёркой, устроился в неплохую компанию и может позволить себе снимать просторную квартиру в центре города. А ещё он может каждую пятницу набухиваться в хлам, чтобы перебить ужасные мысли в голове и почувствовать долгожданную лёгкость и чей-нибудь член. Обычно, на какое-то время это срабатывает, а чувство эйфории проходит как раз к началу рабочей недели, когда на смену алкоголю приходит огромная нагрузка, не дающая даже возможности думать о чём-то, кроме бесконечных отчётов, документов и договоров. План на сегодняшнюю пятницу был всё тот же, но вместо игривого настроения и потенциально хорошей компании на ночь, Джисон сидит на бордюре перед любимым баром и размазывает по лицу сопли и слёзы. Он хотел расслабиться с каким-нибудь красавчиком, но в этот раз его мозг решил не отодвигать все те проблемы и размышления, которые Джисон всё время пытался подавить в себе, а наоборот, помножить их количество в пять раз, обрушив на Хана лавину эмоций, с которыми он не привык справляться. В конечном итоге это привело к нервному срыву прямо за барной стойкой, из-за чего его попросили покинуть заведение. Джисон не считал, сколько уже сидел около проезжей части, уткнувшись в свои колени и громко всхлипывая. Он знал, что выглядел жалко; знал, что привлекает внимание прохожих, но ему было просто всё равно. Хотелось плакать и кричать, срывая голос до хрипоты. Джисон вдруг осознал, как тупо было пытаться бежать от самого себя, растворяясь в других людях. Он не помнит, когда в последний раз искренне смеялся, увлекался чем-то, испытывал настоящие эмоции. Не гиперболизированные, с целью заработать пару плюсиков в карму офисного клерка, а действительно реальные чувства. Осознавать это страшно. И Джисону будто снова три, он мало что понимает и не знает, что ему теперь делать. –С вами всё хорошо? —вдруг раздаётся голос откуда-то сбоку. Джисону показалось, будто ему на ухо поёт ангел: такой нежный и бархатный тембр, в котором плещутся нотки честного беспокойства и желания помочь. В голове промелькнула параллель с тем, как будучи совсем маленьким, мама спрашивала, почему он снова порвал только недавно купленные шорты. Она не ругала, просто хотела выяснить, как Джисон умудрялся их испортить так быстро. Хан поворачивает голову в сторону и смотрит на парня, что подсел рядом, прямо на бордюр. Тёмные волосы с редкими белыми прядками, немного вьются и лезут в глаза. Ох, эти глаза: Джисон уже готов душу за них продать. Два чёрных омута, в которых отражались разноцветные огни от светодиодной вывески бара и фар проезжающих мимо машин. Миловидные черты и ухоженное лицо добавляли баллов к доверию, а обтягивающая рубашка, совершенно не скромно демонстрирующая накаченное тело, притягивала взгляд не меньше. Был бы Джисон сейчас в другом положении и более презентабельно выглядящий, он бы точно положил всё своё обаяние и силы на то, чтобы получить разрешение сорвать эту самую рубашку с шикарного туловища. –Не бери в голову, — спустя некоторое время отвечает Джисон, блуждая взглядом по лицу незнакомца и стараясь не сильно долго задерживаться на чёртовой рубашке, — кажется, просто я медленно схожу с ума. –Сходить с ума весело, — вдруг отвечает парень, чем вводит в заблуждение Джисона, — но это не то, что бы вам действительно хотелось испытать, поэтому не говорите так. –Ого, какие речи, — хмыкнул Джисон, — говоришь так, будто в реальном времени наблюдал за тем, как люди сходят с ума. –Я клинический психолог и работал в психиатрической клинике. Поверь, я знаю, о чём говорю, — буднично произносит незнакомец. Если бы Джисон сейчас что-то пил, то точно подавился бы и выплюнул жидкость прямо на собеседника. –Вот это поворот, — медленно сказал Джисон, смотря на парня очень удивлёнными глазами, — каков вообще шанс встретить человека с подобной профессией здесь? –Не знаю. Самое странное, что я когда-либо встречал, так это стриптизёр гей-клуба, которому я буквально вчера засовывал купюры в трусы, на воскресной службе. — совершенно спокойным голосом рассказывал юноша. Джисон не удержался и начал хохотать, схватившись руками за живот. –О Боже, а что ты делал в церкви? Пришёл грехи после посещения гей-клуба вымаливать? —продолжая смеяться, язвил Джисон. –Причина была интереснее: меня позвали, как пример чистого и набожного человека. Загвоздка была в том, что я вообще-то атеист лет с шести, но моя бабушка, которая работает в этой церкви, об этом не знала. Интересная была история, — улыбается незнакомец, положив подборок на колени. Джисон начал смеяться ещё больше. Кажется, такой исход вечера нравится ему больше, нежели обычный одноразовый секс. –Так что у вас случилось? — вдруг серьёзно спрашивает парень. Хан глубоко вздыхает и опускает голову вниз, теребя свою штанину. С одной стороны, рассказывать о личных проблемах человеку, которого ты знаешь минут пять, звучит как не самая классная идея. Но с другой стороны, почему бы и нет? Они вряд ли когда-нибудь встретятся снова, а Джисон пусть и чувствует себя немного лучше от непринуждённого разговора, но дыра в душе осталась на месте. Хотелось выговориться, а раз уж человек сам предлагает помощь, то зачем отказываться? –Просто вдруг понял, как тупо проебал кучу лет своей жизни, – отвечает Джисон, не смотря на парня. Может быть, он не будет говорить всю правду, а лишь обойдется отдельными фразами. –Знакомые мысли, — хмыкнул юноша, — почему вы так думаете? –Пытался игнорировать свою голову, растворяясь в людях и из-за этого перестал вообще думать и чувствовать что-либо, — на одном дыхании произнёс Джисон. Наверное, он только сейчас понял, как сильно облажался. Вёл себя как ребёнок и теперь понял, что от его тараканов в голове страдал не только он сам, но и окружающие его люди, которые искренне верили в Джисона. Хан подумал, что он мудак, каких ещё поискать. Вспомнить хотя бы его бывших, которые как один твердили, что Джисон – самовлюбленный эгоист, который никого ни во что не ставит. Отчасти это была правда, Джисон действительно был тупым эгоистом, но не самовлюблённым: он ненавидел и презирал себя всей душой. Вспоминать времена университета затея не очень приятная. После его окончания, правда, ничего особо не поменялось: лишь теперь Джисон не вступал в отношения, а просто искал интрижку на ночь. –И что вам помогло осознать это? — продолжал спрашивать незнакомец. Неужели ему действительно интересно, что случилось у Джисона? Может, это какой-то пранк? –Как ни странно, алкоголь. Хотел расслабиться, а в итоге загнал себя ещё дальше. Повисла тишина. Машины неслись по мокрой от недавно прошедшего дождя дороге. По небу раскинулось огромное множество звёзд, словно кто-то рассыпал блёстки на темной ткани. Полная Луна светила слишком ярко, будто кто-то вышел из комнаты и забыл выключить лампочку. Время близилось к полуночи, но город будто только просыпался: не удивительно, завтра выходные, так что люди, уставшие и вымотанные после рабочей недели, отдыхали, заливая в себя литры спиртного. Завтра они пожалеют, что решили так расслабиться, потому что скорее всего их головы будут трещать по швам. Джисон был бы рад, если бы его голова трещала из-за похмелья, а не долгой истерики. Так было бы лучше. –Слушайте, — вдруг отзывается незнакомец, поднимаясь с бордюра на ноги и протягивая руку Джисону, — а не хотите ко мне? Вы сейчас явно не в самом стабильном состоянии, так что я переживаю. Глаза Джисона расширились от удивления и чуть ли не были размером с блюдца. Нет, он, конечно, думал об этом парне в интересном ключе, но что-то ему уже не особо хотелось отдаваться похоти. Парень, видимо заметив непонимание Джисона и то, как двусмысленно он сейчас звучал, ударил себя по лбу рукой и попытался оправдаться: –Нет-нет, вы не подумайте ничего! Я просто не хочу, чтобы вы снова погрузились в неприятные размышления и не дай Бог не сделали ничего ужасного с собой. Я не предлагаю вам спать! — паниковал юноша. –Вот вроде сказал, что атеист, а Бога упоминаешь, — стараясь не засмеяться подстрекал Джисон. Парень тут же застыл и удивлённо уставился на него. —Брось, всё нормально. Знаешь, я, конечно, благодарен тебе и всё такое, но домой к тебе идти это странно, — поясняет Джисон, вставая на ноги и равняясь с юношей. –Вы любите чай? — совершенно серьёзно спрашивает парень, — просто у меня есть двенадцать видов дома и я подумал, что если вы любитель попробовать что-то новое, то может...? — он не стал заканчивать предложение, смутившись. Джисон усмехнулся и подумал о том, что клинический психолог, который успокаивал его, сидя на дороге, а теперь буквально приглашает его попить чай – определённо подарок судьбы. И впервые в жизни Джисон этой судьбе благодарен. –А я не против, — отвечает Хан и наблюдает, как на лице парня появляется улыбка. Наверное, это именно то, как Джисон хочет провести этот пятничный вечер. Может быть, стоит взять себя в руки и наконец перестать убегать от своих страхов, а встретится с ними напрямую. –Меня, кстати, Минхо зовут. –Я Джисон.