Чишия – мой 0,9%

Прошедшая неделя была для Сугуру настоящим адом. Все его звонки Шунтаро сбрасывал, если он начинал ему писать, либо был проигнорирован, либо ответы были такие сухие и бесчувственные, что лучше бы их вообще не было. Каждое холодное сообщение и очередной сброшенный звонок ощущались как ножом по сердцу. Больше всего его пугала неизвестность, что он мог сделать не так? Может, дело вообще не в нем? А если и не в нем, почему бы Чишии просто всё спокойно не объяснить? У брюнета было отвратительное ощущение, что им просто воспользовались, как говорила его недалекая мать в детстве: «Поматросил и бросил». Больно, страшно, противно от самого себя. Он не мог нормально работать всю неделю, потому что кроме навязчивых мыслей в голове ничего не было, работодатель сначала возмущался, орал. Потом по каким-то причинам сделал вывод, что Сугуру заболел, и дал ему двухнедельный больничный, ещё и оплачиваемый, повезло ему все-таки с работой, хоть с чем-то, раз в личной жизни не везет. Больше он не вытерпел, просто поставил Шунтаро перед фактом, что сегодня зайдет к нему, от разговора с глазу на глаз он уж точно не отвертится. Он не знал, прочитал ли блондин сообщение, ему было все равно, телефон он в руки больше не брал, пусть скажет спасибо, что вообще предупредил, а не заявился внезапно. По пути выкурил пару сигарет в надежде успокоиться и хоть немного прийти в себя, но, видимо, семидневный недосып давал о себе знать дикой тревожностью, дрожащими руками и синяками под глазами. Решает зайти в кофейню, давно его здесь не было, хотя раньше они часто здесь сидели во время обеденного перерыва у Чишии, либо Нираги сам сюда забегал, дабы взять врачу кофе и перекусить что-нибудь. Почему-то эту традицию решил не прерывать, ноги будто сами сюда привели, он и опомниться не успел, как уже стоял в очереди. Но краем уха слышит звонкий смех двух медсестер, сидящих неподалеку. Он их уже видел, и довольно часто, так как они работали в том же отделении, что и Шунтаро. Девченкам всего по 20 лет, работают около года, и, кажется, никто никогда не видел их по отдельности, они словно приклеены друг к другу, вечно смеются, что-то обсуждают. Сугуру бы и внимания на них не обратил, если бы не услышал имя Чишии в их диалоге, решил прислушаться. – Этот брюнет с пирсингом уже неделю здесь не появляется, прикинь, прямо после того инцидента, я тебе говорю, в ту ночь точно что-то было. – с улыбкой щебечет медсестра в ярко-розовой хирургичке своей подруге, остальные на них и внимания не обращают, все эту тему обсудили вдоль и поперек, а эти всё никак успокоиться не могут. – А кто он ему вообще? Пациент что ли? Хотя странно, стабильно в каждое дежурство Шунтаро наведовался, и всегда ночью... – задумчиво произносит вторая, попивая свой кофе, а глазки аж горят от интереса, Сугуру даже периферическим зрением это замечает, а они парня, видимо, нет. – Да какой пациент, кто вообще из пациентов остается на целую ночь в ординаторской, с запертой, между прочим, дверью, а с утра через черный ход выходит? – У нас тут что, отель почасовой, всяких мальчиков по вызову водить? Если ему так хотелось поразвлечься, мог бы и к себе домой привести. – У Нираги от услышанного будто земля из-под ног пропала, бледный весь стоит, руки все сильнее трусятся, а девочки все продолжают. – Да чего сразу мальчик по вызову, он вроде регулярно сюда приходил, и никаких подобных инцидентов не случалось... И вообще, раз Чишия так работой рискует, может, наш блондинчик просто влюбился? – и снова смехом звонким заливаются на всю кофейню, а продолжают уже чуть тише, Нираги даже приходится шаг назад сделать, чтобы четче все расслышать. – Да какой влюбился, ты вообще его видела? Холодный и бесчувственный, как камень просто, сколько я ему глазки строила, а он ни в какую, скорее, это тот брюнетик за ним бегает и очаровать пытается. – Этот разговор, кажется, продолжался бы ещё долго, если бы одна из них все-таки не заметила Сугуру, та что-то шепнула подруге, и они быстро испарились из кофейни. А тот стоит с таким лицом, будто его сейчас ударили со всей силы, только уже не физически, как в школе, а морально, настолько ужасно он себя не чувствовал давно. Первые пару секунд стоял глазами хлопал с полным непониманием, что ему делать дальше, в ушах звенит, ноги словно ватные, ещё немного, и, кажется, сознание потеряет оттого, как сильно перенервничал и сам себя накрутил. Затем просто пулей помещение покидает, так ничего и не заказав, идет сразу в ординаторскую, эмоций своих совершенно не сдерживая. Чишия там был один, как всегда сидел за столом, бумажки какие-то заполняя, а как его заметил, лениво произнес: – Я уже думал, ты не придешь. – По его виду Сугуру сразу понимает, что блондин после очередного дежурства, не выспавшийся, уставший, да и банка энергетика, стоящая на столе, на это указывала. Шунтаро лениво разворачивается и взгляд на Нираги поднимает, а тот, ни секунды не думая, отвечает. – И не надо было, походу, ты вообще понимаешь, что происходит? – Он уже на взводе, тон чуть повышает и руками активно жестикулирует, а блондин так спокойно реагирует, зевает, спрашивает: – А что происходит? – А Сугуру такой тон ещё больше из себя выводит, что он здесь тут спектакль играет, что не понимает ничего? Игнорировал неделю, а тут словно ничего и не было? – Ты серьезно? Делаешь вид, что все нормально? Половина отделения уже обсуждает, что ты мужиков по ночам водишь, меня в лицо медсестры узнали! – Это всего лишь слухи, я на это не реагирую. – Нираги это выбесило окончательно, хотелось стереть эту чертову маску невозмутимости и спокойствия с его лица. Он ведь знает, что Чишия не такой, он долго добивался того, чтобы ему наконец-то открылись, и теперь снова он такой же отстраненный и холодный, как и в их первую встречу. – Всего лишь слухи, да? А знаешь, что самое обидное? Они все говорят, что ты просто использовал меня! Будто я тебе просто под руку подвернулся, и ты решил развлечься между сменами! Трахнул и выпроводил! – Шунтаро по-настоящему опешил, он ожидал, что его будут поливать грязью, обсуждать за спиной, смеяться, но что все будут говорить такое про Сугуру, он и подумать не мог. И, видимо, у самого брюнета такие мысли тоже были, раз он так остро на это реагирует. – Это бред, ты же понимаешь. Я бы никогда... – Он попытался оправдаться, но его нагло перебили. – Да мне похер, чтобы ты там никогда не сделал! Я сам слышал, как они это обсуждали! Они думают, что я мальчик по вызову! Даже теории строят, заплатил ли ты мне за ту ночь или я сам напрашивался! – Блондин старался выслушать, но и одновременно с этим подобрать нужные слова, дабы успокоить парня, заверить, что никто им не пользовался, но ему и слова вставить не давали. – И не делай вид, будто ты не знал, что такое будет, ты же с самого начала всё просчитал, я уверен, а мне мозги запудрил. Только вот не учел, что меня шлюхой будут считать, а тебя долбаным извращенцем, который спит с кем попало прямо в ординаторской! – После этого наступила тишина, Нираги дыхание переводит, пытаясь сдержать безудержный порыв агрессии, что, кажется, совсем скоро в слезы выльется, а Чишия с мыслями собирается, делает глубокий вдох и старается говорить как можно мягче. – Честно, я не думал о том, как это будет выглядеть. Я думал, что в ту ночь ты... Точнее, мы оба этого хотели. – Блондин говорит сейчас максимально искренне, врать сейчас, что-то выдумывать, в очередной раз отвергать Сугуру, как в тот вечер в кафе, было бы глупой затеей, снова делать ему больно в очередной раз он не собирался. – Я и хотел, но я не хочу сейчас быть твоей ошибкой, из-за которой ты потеряешь всё, чего так долго добивался. – Голос дрогнул, но брюнет свои эмоции упорно пытается сдерживать, кулаки сжимает до такой степени, что аж костяшки побелели, и взгляд старается не поднимать, устало на диван усаживается и просто пялится в стену. Затем чувствует, как Шунтаро садится рядом, аккуратно руки его касается, дабы не спугнуть, и произносит тихо: — Ты не ошибка, слышишь? И не был ей никогда. – Нираги лишь криво усмехается, с горечью, и взгляд в пол опускает, на Чишию все ещё смотреть не хочет, страшно, что не сдержится и закатит настоящую истерику. — А кто я тогда? Или ты всех подряд так обнимаешь, целуешь, спишь с ними, улыбаешься так искренне... — Он бы долго мог ещё перечислять, если бы тихий, но уже чуть более строгий голос его не перебил: — Послушай меня, пожалуйста, ничего не говори, просто выслушай. – Получив одобрительный кивок, Чишия продолжил: — Я не из тех, кто подпускает других людей настолько близко, но ты... Ты прорвался туда, куда, кажется, никто ещё не смог, ты единственный, в ком я что-то действительно увидел, с кем я был настоящим, и мне страшно даже это признавать... – Шунтаро очень не по себе, он впервые говорит о своих чувствах настолько открыто, словами, без каких-либо намеков. Тишина давила, было некомфортно, он ждал ответа, и только спустя пару секунд он его получил: — А мне страшно быть тем, из-за кого твоя жизнь пойдет под откос, они шепчутся постоянно об этом, скоро и до заведующего все дойдет. — Пусть доходит, если я должен за это что-то потерять, я согласен, но после всего, что между нами было, я тебя не променяю ни на репутацию, ни на мнение других. – Говорит уверенно, очень искренне, слишком, Сугуру не выдерживает и взгляд поднимает, чувствует, как ком к горлу подступает, и сжимает чужую руку крепче. — А если я не хочу, чтобы ты из-за меня потерял всё? – Голос дрожит, но он упорно прямо в глаза напротив смотрит, и снова тонет в них, словно первый раз увидел. — А я не хочу жить, притворяясь, что ты в моей жизни пустое место, и уж лучше я останусь без должности, чем без тебя.