Post Mortem.

Георг Круций был мастером своего дела. Гордость всей отрасли, человек, вобравший в себя столько свойств, необходимых для своей работы, что стал незаменим. Его инструменты с хирургической точностью работали с объектом его стараний, дабы выудить из сложного механизма, подкрепляемого электрическими сигналами, что-то ценнее золота - драгоценную, тайную, даже сокровенную.. Информацию. Он вгрызался в каждую работу, как дождевой червь зарывается в землю. Каждый замок на таких "сейфах" всегда ломался от определенного подхода, и стоило всегда учитывать все факторы, чтобы увидеть всю картину, прочитать своего "клиента" как папку с досье, выяснить все возможные методы преодоления каждого уровня защиты. Он обожал свою работу, и не отвлекался на такие формальности, как ознакомление и пробы - ему хватало опыта, чтобы за пару минут определить, с чем имеет дело, и за полчаса вскрыть этот "замок". И вот, очередной пациент, который хранит в себе что-то важное. Главное - выудить из памяти эту информацию, спрятанную за семью печатями. Перебирая все свои инструменты, Георг осторожно рассортировывал их на своем рабочем столе, и по итогу все делилось на десятки категорий, и каждая отличалась своим подходом. Обходы другими путями, прямое проламывание защиты, он не чурался даже перегрузки. Круций мог ради собственной забавы издевательски кружить рядом с тем, что люди считают спасением от таких как он, "Антивирусом". Эти жалкие фаерволлы никогда не держались долго, и раздражение таких простых программ, забавы ради, было одним из немногих видов досуга, который был ему знаком. Как медвежатник, он мог вскрыть замок, добыть всю необходимую информацию с носителей, и просто развлекаться дальше, пока более не нужный механизм не ломался окончательно. Но вот дело подошло к концу, Георг оставил своего "посетителя" и направился в свой кабинет. Проскользнув в только появившуюся щель в двери, он легкими движениями, напоминавшими вальс, вспорхнул от входа к раковине. Маска слетела почти сама по себе, обнажая улыбку мастера - Ровные, светло-серые зубы стояли рядом так же аккуратно и плотно, как кафельная плитка в больнице, и из общего ровного ряда торчали лишь клыки. Ярко-зеленые глаза сверкали радостью человека, который впервые за долгое время смог проявить свое мастерство, как поэт, чье вдохновение воскресло после долгих лет молчания, будто муза наконец прошла мимо и одарила слабого и незначительного человека великим возможностями! Круций был одарен шансом показать, на что он способен, и до сих пор что-то будто осталось в его душе с недавнего триумфального момента, который под личиной безучастного зрителя провозгласил ему в лицо со смесью восхищения и зависти: "Браво, мастер". Но нельзя вечно утопать в гордости от единственного достижения, и стоит для профилактики даже избавиться от всех напоминаний о нем, чтобы не задирать нос выше должного. Он знал, что проведет в кабинете не час и не два: Кровь отмывается долго.