Жди меня, когда наступят сумерки.

Дождливая погода окутывает мир особым очарованием и меланхолией. Небо затянуто серыми облаками, которые словно тяжелые одеяла, нависают над землёй. Капли дождя, как хрустальные бусинки, начинают медленно падать с неба, сначала робко, а затем все быстрее и уверенно, создавая мелодичный ритм на крыше и тротуарах. Воздух наполняется свежестью, а земля, напитанная дождём, начинает источать приятный аромат. Лужи на асфальте отражают серое небо, словно зеркала, создавая причудливые узоры. Вода стекает по стеклам окон, оставляя за собой тонкие дорожки, и кажется, что мир вне дома стал более уединённым и таинственным. Люди, спешащие по своим делам, укрываются под зонтами, их шаги звучат глухо и ритмично. Некоторые прячутся в уютных кафе, наслаждаясь горячим напитком и наблюдая за дождём, который без усталости стучит по подоконникам. В такие моменты время кажется замедленным, позволяя задуматься о важных вещах или просто насладиться атмосферой. Дождливая погода часто вызывает ностальгические чувства, напоминая о тепле домашнего уюта, о книгах, которые хочется читать, завернувшись в плед, или о фильмах, которые смотрятся особенно хорошо под звук дождя. Этот период, несмотря на свою хмурость, приносит с собой уникальное спокойствие и возможность остановиться на мгновение, чтобы насладиться красотой природы. На пляже все было по-прежнему, словно время замерло со дня ее отчаянной попытки… Ничего не изменилось. Или все же изменилось? Того парня здесь не было, зато появилась другая компания, "друзья Беллы", как представила их сестра. Маргарет сразу отметила татуировки, такие же, как у него. Секта? Эта мысль не принесла облегчения, лишь добавила тревоги. — Джейкоб, — протянул руку, а улыбка его казалась какой-то хищной. Меган, словно в тумане, кивнула в ответ, окидывая взглядом. Темные волосы, короткая стрижка, высокий рост, словно вылепленный. Все они казались похожими. Джейкоб пожал плечами, немного смутившись и опустил руку. Он явно был озадачен. Рядом стоящие парни прыснули со смеху, один из них, с каким-то мальчишеским лицом, хлопнул его по плечу, заметил ее взгляд и, смутившись, подмигнул. — Эмбри, — бросил, без предисловий. За это она была благодарна. Меган сильнее закуталась в одеяло, жалея о том, что вообще согласилась на эту поездку. Неловкое молчание выросло стеной, и Маргарет отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь ее разрушил, даже неуклюжий Майк, пытающийся покорить волны. — Маргарет, — отозвалась девушка тихо, скорее из вежливости, чем от душевного порыва. Затаившийся в тени парень не укрылся от внимания. Он стоял позади всех, и без того омраченный грустью, а теперь и вовсе потемнел, словно сгустившаяся тень. Чуть ниже ростом, с копной темных, кудрявых волос. Взгляд белокурой скользнул по нему, словно пытаясь уловить ускользающее воспоминание, но память молчала. — Маргарет, иди к нам! — голос сестры, полный беззаботного веселья, разорвал тишину. Кэтрин, хохоча, прыгала на берегу ледяного океана. Тело девушки невольно напряглось от одной мысли о прикосновении к этой воде. Кэтрин сияла, но стоило взгляду встретиться с Беллой в компании Джейкоба, в глазах ее промелькнула такая бездонная пустота, что Маргарет невольно вздрогнула. Что могло таиться за этой мимолетной тенью? — Не иди, там правда очень холодно, — раздался знакомый голос из фургончика. Голос, от которого по коже пробегали мурашки, будто нежное прикосновение к самой душе. — Как… как тебя зовут? Кучерявый замер, взгляд приковался к песку. Казалось, он пересчитывает каждую песчинку, ускользающую из-под ног. Если бы молчание обращалось в золото, он бы давно купил себе не виллу, а целый остров. Целый золотой остров молчания. — Я, Маркус… А ты… Маргарет? — неловко закусил губу, словно борясь с внутренним волнением. — Девальер? — Ага, Белла растрепала? Легкий кивок, замешательство, которое невозможно было скрыть. Маргарет решила не обращать внимания, может быть, у него просто проблемы в общении с людьми. Всякое бывает. На горизонте начали вырисовываться силуэты, некоторые из них заметно превосходили остальных. Кэтрин и Белла на их фоне казались хрупкими, почти невесомыми, маленькими гномами на фоне титанов. — Квил, мать твою, иди сюда! — крик, сорвавшийся с кромки леса, яростный и пропитанный клокочущей злобой, полоснул воздух. Девушка резко обернулась, отчаянно выискивая глазами этого Квила, но вокруг фургонов были только Маркус и она. Горечь обмана тут же обожгла, губы болезненно сжались. Кучерявый, словно загнанный зверь, вновь пытался раствориться в тени, лишь бы не попасться на глаза, терзаемый муками совести. — Атеара, я кому, блять, говорю?! — кричал незнакомец. Но Маргарет не слышала его. Ее оглушило. В ушах стоял звон, вспышкой вернулась памятная боль. Маркус и Квил маячили перед глазами, но их голоса, их слова проходили мимо, словно беззвучные тени. «А я… Квил. Квил Атеара…» Фраза, словно осколок гранаты, раз за разом взрывалась в сознании. Девушка даже не замечала обеспокоенные взгляды друзей, с тревогой изучающих ее лицо, пытающихся вернуть ее в реальность щелчками пальцев перед глазами. — Чокнутая, эй! — знакомый голос, словно удар хлыста, вырвал из оцепенения. Перед ней стоял он, тот, кто уничтожил ее счастливую жизнь, жизнь за гранью этого мира. Там, в прошлом, было лучше. Меган отмахнулась от его рук, пытаясь пройти мимо наглого темноволосого. Его ухмылка, обнажающая зубы, вызывала лишь отвращение. Сейчас ей было совсем не до вязких споров и ядовитых слов. Маргарет сейчас думала лишь об одном: этот человек, входящий в круг друзей Кэтрин, знает о том, что произошло. Тяжелый ком мыслей сжимал грудь, утаскивая в бездну отчаяния. Ей нужно поговорить с ним, заставить молчать, заставить забыть. А вдруг это не он? По теории вероятности, Квилов много… Если рассчитать до сотых… — Какого черта! — ярость Лэйхота вырвала из омута мыслей. Хоть фамилию вспомнила, и то со злостью. Он взял ее за кисть, словно предлагая спасение из пучины отчаяния. — Отпусти меня, — прошептала, запоминая эти слова как заклинание. Страх, затаившийся в глубине глаз, выдавал в ней затравленного зверька, загнанного в угол. Лэйхот отпустил сразу, словно боясь обжечься о ее страх. Повторять не пришлось. В взгляде плескалось скорее раздражение, чем беспокойство, словно ее испуг был чем-то досадным и неуместным. Но, надо отдать ему должное, он не давил, не насиловал своим присутствием и вниманием, оставляя ей пространство для того, чтобы прийти в себя. Запутанные мысли — это не только признак беспокойства, но и возможность. Это момент, когда мы можем остановиться, оглянуться и задать себе важные вопросы о том, чего мы действительно хотим. Это шанс переосмыслить свои цели и желания, найти новые пути и открыть в себе что-то новое. Главное — не бояться этих моментов. Они могут привести к чему-то хорошему, если мы позволим себе разобраться в них и найти свой путь к ясности. Только не в моем случае. В мыслях терапия психоанализа дала сбой, словно треснула. Как Титаник, обреченный на гибель. — Молчим уже больше двадцати минут, — нарушил тишину Пол. — Тебя это волнует? — отозвалась. — По крайней мере, я знаю, что ты еще дышишь. Это все, что меня сейчас волнует. Маргарет фыркнула и отвернулась к окну. В фургоне было теплее, чем на промозглом пляже. Она чувствовала на себе взгляд Пола – тяжелый, изучающий, словно пытался разгадать ее, как неразрешимую загадку. Сердце бешено колотилось, моля о спасении, о возможности сбежать отсюда сию же минуту, пока напряжение не достигло предела. Возмущение поднималось в груди, требуя вырваться наружу. — Можно не смотреть так? Мне некомфортно, — прошептала, чувствуя, как к горлу подступает комок. Парень развел руками, нелепо хмыкнув. Он тоже нервничал, хотя и пытался казаться спокойным. Желваки на его щеках напряженно играли, мышцы лица выдавали скрытое напряжение. — Теперь ты на меня пялишься, — усмехнулся Пол, обнажая зубы. Но он избегал ее взгляда, прятался, отказываясь от зрительного контакта. Маргарет даже это казалось облегчением, лишь бы не вмешивался в ее внутреннюю бурю. — Тебе тоже некомфортно? — теперь она исподтишка наблюдала за ним. — Почему… ты… — запнулся. — Ты решила сдохнуть? Девушка с трудом сглотнула комок в горле, подавляя навязчивые мысли. Прикусила язык, чтобы не сорваться, не выдать себя. — Не знаю. Так вышло. — Да? Что ж… Знаешь, Маргарет… — Шизоидная. — Что? — Я шизоидная, — произнесла, вынося себе смертный приговор. Пол замолчал, закусив губу, отвернулся к окну. Разговор не клеился, слова повисали в воздухе, как опавшие листья. Ответы были сухими, безжизненными. Казалось, она не жила, а лишь существовала, тенью скользящая по миру. — Тебе нужен психолог, — вырвалось у Лэйхота. В этих словах не было злобы, лишь сочувствие, и от этого ему стало немного легче. — Нет, у меня нет денег. Родители считают, что все в порядке. — А разве все в порядке? — Частично. Замолчал, решив про себя, что обязательно вернется к этому разговору, если судьба подарит им еще одну встречу. А они встретятся, Лэйхот знал это наверняка, даже если не по своей воле, их пути непременно пересекутся. И это проклятое бессилие разрывало его изнутри. Он начинал чувствовать ее боль, ее отчаяние, ее безразличие. И эта боль, осколки стекла, впивалась в сердце. Становилось невыносимо больно. Однако, несмотря на болезненные ощущения, связанные с этими напоминаниями, важно помнить, что они также могут стать частью нашего пути к исцелению. Осознание и принятие своего прошлого — это первый шаг к освобождению от его тяжести. Мы можем научиться извлекать уроки из этих переживаний, что поможет нам стать сильнее и мудрее. Не в ее случае. Очень позитивно! Можно мне две гвоздики.

***

Дождь стучал по подоконнику, будто настойчивый гость, требующий впустить его внутрь. Маргарет сжимала виски пальцами, дыхание срывалось — короткое, прерывистое, как у загнанного зверя. Сколько прошло дней? Наверное два, с тех пор она потеряла все во времени, разум сходил с ума. — Ты выглядишь так, будто готова прыгнуть с моста, — голос Пола прозвучал неожиданно мягко, хотя в глазах читалось холодное равнодушие. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки. — Но, знаешь, это банально. Резко подняла на него взгляд, губы дрожали. Не ожидала встретиться вновь с ним, особенно в старом захолустье. — Что тебе вообще до этого? Усмехнулся, доставая сигарету. — Ничего. Но Рэйчел берет новых пациентов. Если хочешь поныть — сделай это профессионально. Меган закусила губу. Рэйчел.Его девушка. Он как-то упоминал ее в разговоре. Психолог с репутацией, которая умеет копаться в чужих мозгах, как хирург в открытой ране. — Ты предлагаешь мне… пойти к твоей.....Бесплатно? — Да. — выдохнул дым, наблюдая, как клубится между ними. — Или продолжай трястись здесь, пока не сломаешься окончательно. Твой выбор. Отвернулась, но парень видел — слова попали в цель. Пальцы вцепились в подол свитера, будто пытаясь удержаться за последнюю нить. — Думаешь, она мне поможет? — голос звучал надтреснуто. Пол подошёл ближе, намеренно нарушая личное пространство. — Если захочешь. — дыхание обожгло её ухо. — Но сначала надо признать, что помощь тебе нужна. Замерла. А он уже отошёл, оставив в воздухе невысказанное "Я знаю, что ты не хочешь умирать. Ты хочешь, чтобы кто-то остановил тебя." И дверь захлопнулась. Маргарет стояла у окна, пальцы дрожали, сжимая край подоконника. За стеклом мир казался таким обыденным, таким спокойным, — но внутри неё бушевал ураган. Чувствовала, как разум раскалывается на две части, каждая из которых тянет в противоположные стороны. "Психолог? — мысленно повторяла слово, — это рационально. Это логично. Это… нормально." Но другая часть, тёмная и глубокая, как ночь без звёзд, шептала: "А сумасшествие? Оно так близко. Оно уже здесь, в тебе. Зачем бороться? Зачем сопротивляться?" Дыхание стало поверхностным, а в груди будто застыл лёд. Она вспомнила, как мать, с усталыми глазами и дрожащими руками, говорила: "Ты должна быть сильной, Маргарет. Ты должна держаться." Но как держаться, когда земля уходит из-под ног? Когда каждая мысль — это игла, вонзающаяся в мозг? Подошла к зеркалу, отражение казалось чужим. Глаза, которые смотрели на неё, были полны боли и страха. "Кто ты?" — шептала, касаясь холодного стекла. Рука потянулась к телефону, лежащему на столе. Открыла список контактов, взгляд остановился на имени Рэйчел — психолога. Но пальцы замерли, не решаясь нажать на экран. "А если она не поймёт? — думала, — А если она скажет то же, что и все? Что я просто устала, что мне нужно просто отдохнуть?" Тело содрогнулось, почувствовала, как слёзы начинают подступать. Нет, не хотела слышать банальности. Она хотела, чтобы кто-то увидел её боль, её страх, её отчаяние. "А если она не сможет помочь? — шептала она, — А если я уже за гранью?" Опустила телефон, плечи сгорбились под тяжестью её мыслей. Маргарет закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но сердце билось как пойманная птица. "Выбор, — думала, — выбор между спасением и гибелью. Но что, если гибель — это и есть спасение?" Медленно подошла к двери, рука дрожала на ручке. Знала, что за этой дверью ждёт мир — мир, который она боялась принять. "Что я выберу? — шептала, — Что я смогу выбрать?" И в тишине квартиры не было ответа.