Жди меня, когда наступят сумерки.

Дыхание замирает, когда сидишь, раздавленная горем. Жалеешь до боли в костях, что больше не увидишь его. Не заглянешь в глаза, где раньше тонула, где видела смысл всего. Маргарет Девальер научилась жить без Лэйхота, худо-бедно, но вот сердце… сердце отказывалось подчиняться. Хочешь написать письмо, а руки превратились в непослушные плети, ручка со звоном падает на пол, и все вокруг катится в тартарары. Телефон разрывается от звонков, а она лишь исступленно рыдает, захлебываясь в вине за то, что не успела. Не смогла. Так тянулись недели. Платье, забрызганное его кровью, Маргарет так и не решилась постирать. Хотела оставить хоть что-то, как якорь, как напоминание. Даже кольцо он унес с собой… туда, под землю. Как же она любила и ненавидела его одновременно! Как рвалось все внутри, хотелось ударить в это упрямое, тупое лицо и тут же, не отпуская, обнять до хруста костей. Хотелось провалиться сквозь землю, очутиться рядом с ним. Если бы не… — Меган, привет! Это Эмбри… Эмбри Колл. Перезвони, пожалуйста, когда тебе станет хоть немного лучше, — голос из автоответчика прозвучал как гром среди ясного неба. Все внимание мигом приковалось к телефону, лежащему на столе. А вдруг что-то случилось с Вайлет? В голове, словно стая встревоженных птиц, заметались пугающие мысли. Меган эгоистично отгородилась даже от нее. Гудок, второй… на линии тишина. Девушка резко опускает трубку и судорожно вздыхает. — Меган? — голос Эмбри звучал встревоженно, с какой-то неприкрытой болью. И в то же время так мягко, по-доброму, в этом весь Эмбри. — С Вайлет все в порядке?! — пальцы сжали телефон так, что пластик затрещал. В трубке послышалась едва уловимая усмешка. — С Вэй все хорошо. Я звонил по другому поводу, Мег. — Не тяни, Колл. У меня и так нервы на пределе. Он замолчал подбирая слова, взвешивая каждое из них. Что же такое он пытается сказать? — Тебе… тебе сказали, что Пола больше нет, да? — Да. Умер. В трубке повисла гнетущая тишина, разрываемая лишь тихим потрескиванием. Каждое слово давалось Маргарет с трудом, сердце словно пронзили тысячей игл. И маленькая Марла внутри забеспокоилась, забилась сильнее. — Мег, он жив. И волна ярости и обиды, цунами, захлестнула ее. Коллу смешно? Он решил поиздеваться? — Мег, я не вру. Это… приказ Сэма. Крохотная искорка надежды, как бабочка, робко затрепетала где-то в животе. — Какой приказ, Эмбри?! И злость, клокочущая где-то в глубине души. Девушка услышала лишь короткие гудки второй линии, сорвалась с места и молниеносно накинула на плечи кофту. Что означает этот приказ вожака? Зачем он? Пол действительно жив? Девчонка раньше и не подозревала, что способна на такую ярость. Девчонка раньше не умела отстаивать свои границы. Белокурая вылетела из дома, словно ошпаренная. Ей было плевать на растрепанные волосы, на домашние штаны с вытянутыми коленками, на следы вчерашней туши под глазами. Пол жив? Как такое возможно? Сердце колотилось о ребра, в голове пульсировала одна единственная мысль – увидеть его. Убедиться своими глазами. Она неслась по дороге, выжимая из старенького «жука» все, на что он был способен. В голове мелькали обрывки воспоминаний – их первая встреча, его ухмылка, ощущение его сильных рук на своей талии. Все это казалось сном, нереальным отрывком чужой жизни. Но боль… боль была настоящей. Боль от потери, которую она чувствовала каждой клеточкой тела. И если Эмбри говорит правду… Маргарет припарковалась возле дома Эмбри с визгом тормозов. Выскочив из машины, она чуть не сбила с ног пожилую женщину, выгуливающую пуделя. Пробормотав извинения, рванула к двери дома, колотя в неё кулаками. Дверь распахнул сам Эмбри, на лице которого читалось смущение и какое-то странное сочувствие. — Он здесь? – выпалила Маргарет, не здороваясь. Эмбри кивнул, пропуская ее внутрь. Девушка замерла на пороге гостиной, не веря своим глазам. В кресле сидел Пол. Живой. Смотрел на нее своими темными, такими знакомыми глазами. Но в этих глазах не было тепла. Только холодная боль. В комнате повисла звенящая тишина, густая, как застывший кисель. Маргарет смотрела на Лейхота, не в силах поверить глазам. Живой… Сердце болезненно подскочило к горлу, и она облегченно выдохнула, машинально прижав руку к животу. Пол же зажмурил глаза, как от невыносимой физической боли, причиненной увиденным. — Эмбри, оставь нас, — попросил Лейхот хриплым голосом, в котором сквозила натянутая вежливость. Колл коротко кивнул и, бросив на девушку вопросительный взгляд, полный невысказанной тревоги, вышел. — Завтра вечером у костра, будьте готовы, — бросил на прощание. Белокурая недоуменно проводила его взглядом. Что это значит? Когда дверь за Эмбри закрылась, Лейхот тяжело вздохнул и прислонился к стене,ему требовалась опора. Его взгляд, такой родной и любимый, сейчас был полон боли и отчаяния. Маргарет не знала, что сказать, как начать разговор. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. — Как ты…? — начала она, но тут же осеклась, понимая глупость своего вопроса. Как он выжил после того, что произошло? Как он оказался здесь, в этом забытом богом месте? Лейхот покачал головой, не давая ей закончить. — Не сейчас, Мэй Пожалуйста. Мне нужно время, чтобы… чтобы все объяснить. В его голосе слышалась такая усталость, такое изнеможение, что Маргарет не смогла настоять. Она подошла к нему, осторожно коснулась его руки. Его кожа была холодной, словно он только что вернулся с того света — Хорошо, — прошептала она. — Я подожду. Но, Лейхот, скажи мне только одно… Ты рад меня видеть? Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула искра прежней любви. — Больше чем, Маргарет. Больше чем ты можешь себе представить. Пол откашлялся, словно собираясь с духом. — Маргарет, послушай… Я знаю, это тяжело, но… это был приказ. Сэм… Сэм приказал мне инсценировать смерть. Я должен был исчезнуть. В его голосе звучала какая-то обреченность. Маргарет молчала, пытаясь переварить услышанное. Приказ? Инсценировать смерть? Как такое вообще возможно? Как он мог так поступить? — Я не мог блять… Я не мог заставить себя, понимаешь? – Пол встретился с ее взглядом. – Я должен был… должен был оставить тебя. Это было частью плана. Но я не смог. Я вернулся. Слезы навернулись на глаза Маргарет. – Почему? Зачем все это, Пол? – тихо прошептала, слезы, наконец, хлынули из глаз. Пол опустил голову, стыдясь. – Сэм считал, что на меня ведется охота. Что моя жизнь в опасности. Инсценировка смерти должна была отвлечь их, дать ему время разобраться во всем. Он говорил, что это ради моей же безопасности, ради нашей безопасности. Но… я должен был исчезнуть навсегда. Никаких контактов, никаких вестей. Маргарет всхлипнула. – И ты поверил ему? Ты поверил, что единственный способ защитить меня – это исчезнуть из моей жизни? Оставить вот так, без единого слова? – Я был растерян, Маргарет. Мне было страшно. Я не знал, что делать. Сэм казался таким уверенным, таким убедительным. Он сказал, что это единственный выход. И я… блять я запаниковал. Потом я одумался, понял, что не могу. Что жизнь без тебя не имеет смысла. И я нарушил приказ. Я вернулся. Но теперь все стало еще хуже, да? Я все испортил. Маргарет подошла к нему и коснулась его щеки. Ее пальцы дрожали. – Ты вернулся, – повторила она, скорее себе, чем ему. – Ты действительно вернулся. Это… это все, что имеет значение сейчас. Пол схватил ее руку и крепко сжал. – Я знаю, что причинил тебе боль. Не передать словами, как мне жаль. Я думал, что делаю правильно, но поступил как ебаный трус. Как эгоист. Я заслуживаю того, чтобы ты меня ненавидела. – Ненавижу? – Маргарет горько усмехнулась. – Я думала, что ты умер. Что потеряла тебя навсегда. Как можно ненавидеть того, кто воскрес из мертвых? Но я и злюсь, Пол. Очень злюсь. Ты лишил меня выбора. Ты не спросил меня, хочу ли я, чтобы меня "защищали" таким образом. Она отстранилась от него и посмотрела ему прямо в глаза. – Знаешь, что самое страшное? Я до сих пор люблю тебя. Несмотря ни на что. И это делает все еще сложнее. Потому что теперь мне нужно решить, смогу ли я простить тебя. Смогу ли я доверять тебе снова. А это, Пол, потребует времени. И, возможно, это потребует от тебя совершить что-то невероятное. Квилет опустил взгляд, не в силах выдержать ее пристальный взгляд. Он знал, что заслуживает каждое слово, каждую упрек, каждую крупицу ее гнева. Он поступил ужасно, и теперь ему придется жить с последствиями. Лэйхот просто надеялся, что Маргарет сможет найти в себе силы простить его. – Я понимаю, – тихо ответил он. – Я понимаю, что мне нужно заслужить твое доверие заново. И я готов сделать все, что потребуется. Я знаю, что мои слова ничего не значат сейчас, но я обещаю, что больше никогда не причиню тебе такой боли. Маргарет вздохнула и провела рукой по волосам. – Хорошо, – сказала она. – Тогда докажи это. Докажи, что ты изменился. Докажи, что я могу на тебя положиться. Она подошла к окну, глядя на осенний пейзаж за стеклом. Листья кружились в воздухе, словно напоминая ей о том, как быстротечна жизнь. Она знала, что не может позволить себе тратить время на обиды и злость. Ей нужно двигаться дальше, но она не могла сделать это в одиночку. Ей нужен был Пол, но ей нужен был Пол, который заслуживает ее любви. – Начни с малого, – сказала она, не оборачиваясь. – Начни с честности. Не скрывай от меня ничего, даже если тебе кажется, что это меня расстроит. И будь рядом. Просто будь рядом, когда мне это нужно. А дальше… посмотрим. Девушка не хотела спешить с прощением. Раны ещё требовали заботливых рук, ведь они были глубоки и болезненны. Пол понимал это и смиренно принимал часы, недели, проведенные в ожидании, порой мучительных встреч с Вайлет, которые оставляли следы на его душе. Он вновь собрал свою разбитую голову, если это можно так назвать, но понимал, что это только начало долгого пути. Беркли же обладала удивительным умением находить подход к каждому, и эта способность была одной из главных черт её характера. Минуты тянулись в тягостной тишине. Да и о чем говорить? Светлого будущего не предвиделось. Но Маргарет знала одно: разговор с Полом неизбежен. Иначе просто так ему не уйти. В памяти всплыла разъяренная Вэй, вцепившаяся в него своими острыми зубками – зрелище незабываемое. А сейчас, глядя на родные черты лица, острые скулы и какой-то потухший взгляд, по коже бежали мурашки. Пол Лэйхот казался опустошенным изнутри. Словно кто-то выпил его кровь до последней капли, вытянул каждую частицу души. И неизвестно, что тому виной: проснувшаяся собачья совесть или, быть может, здравый смысл? Белокурая девушка поднялась с кресла и направилась к шкафчику, приоткрыв дверцу. Дотянуться до чашек оказалось нереально. Ну что за манера строить все для великанов? Лэйхот тяжело вздохнул, наблюдая за мучениями Маргарет, которая, привставая на носочки, то и дело опускалась, придерживая округлившийся живот. Четыре месяца… – Успокойся, – тихо пробормотал Пол, словно извиняясь, и достал злополучную чашку, поставив ее на стол. Девушка молча посмотрела на него с немым вопросом. – Будешь чай? Он усмехнулся и потер переносицу. – Не перетруждайся. Я слышал, у тебя были осложнения? – его голос дрогнул, и он откашлялся. Маргарет не узнавала этого Пола, где тот жесткий, дерзкий Лэйхот? Хотя нет, такой ей нравился даже больше – спокойный. – Небольшие, тошнота не отпускает до сих пор. Врач сказал, это нормально, – пожала она плечами, насыпая сахар в чай. Пол сел за стол и принялся грызть сухарик. – Да и вообще… ну… блять, все это… – Лэйхот, все нормально, – слегка усмехнулась девушка, впервые видя его таким растерянным. Казалось, все происходящее – нереальность. Еще вчера все было иначе. А сегодня Маргарет улыбается ему? Пусть и через боль, но она верит, что он сможет залечить старые раны. Если только не нанесет новых. Так и сидели они: одна, уставившись в чашку с чаем, другой, нервно погрызая сухарик, словно искал в нем ответ на вопросы, которые терзали его душу. Их взгляды иногда встречались, но оба избегали упоминания о прошлом, это слово было проклятием, способным разрушить всё, что осталось в их сердцах. "Нужно не забывать, а смириться", - шептала Маргарет, стараясь вдохнуть жизнь в разговор казалось который уже давно умер. Принять прошлое — это не просто; для этого требуется мужество погрузиться в его объятия. Но как это сделать, если каждый всплеск воспоминаний вызывает острое желание вырваться из собственных цепей? Девушка не могла даже утихомирить навязчивые мысли, срывающиеся с многоголосого карнавала её разума. Как же страшно было сознавать, что то, что оставило шрамы, всё еще крепко держит её в плену.

***

Все до единого собрались у костра, даже старейшины, что, поблёскивая старческими глазами, сидели на лавках, потирая озябшие руки, и тихо переговаривались. Маргарет облегчённо выдохнула колючий пар, увидев знакомые лица. Вся стая, как всегда, держалась особняком, поддаваясь беззаботному веселью. Сет тут же подскочил к девушке, нежно трепля её белокурые пряди. — Помню времена, когда мы с тобой были одного роста, — с грустной усмешкой произнесла Маргарет, легонько толкнув Клируотера в плечо. — Это только в твоих мечтах, — парировал он, вызывая у обоих слабый отзвук смеха. Эмили Янг, погружённая в пучину печали, срывалась на Сэме, то и дело толкая его в плечо и что-то злобно шепча. Девальер предпочла не замечать её, решив уделить внимание остальным. Джейкоб Блэк оставался для нее загадкой. Она мало знала его, но чувствовала, что перед ней — чистый душой человек. Взгляд скользнул по Квилу, который не отходил от своего деда, боясь за его хрупкое здоровье. Отсутствие Эмбри и Беркли кольнуло сердце, но эту мимолётную грусть тут же развеял силуэт Свон. Белла Каллен. Что она здесь делает? Разве вампирам позволено… — Привет, Гарет, — незнакомое лицо и ледяной голос. Маргарет не узнавала её. Совсем. Белла всегда гналась за ускользающей молодостью, особенно после Эдварда, что-то в ней сломалось. — Привет, — Маргарет не собиралась бежать или воротить нос. Ей было интересно: мучает ли совесть бывшую подругу за то, что оставила её в самые тёмные времена? Когда девушка умирала. В тишине Белла не выказывала прежней скованности. Теперь она была воплощением спокойствия и утончённости, лишь украдкой бросала взгляды на едва заметный под вечерним платьем живот белокурой. — Как ты? — спустя долгие месяцы Свон будто очнулась от забытья. Маргарет криво усмехнулась, отправляя в рот канапе. — Как я? Белла, тебе правда интересно, или просто надо спросить? — белокурая всматривалась в ледяные глубины глаз напротив, пытаясь разгадать, что творится в душе Свон. Красные глаза, скрытые под линзами, мерцали в отблесках костра, заставляя мурашки бегать по коже. Внезапно, словно из ниоткуда, появился Кэмерон. С лучезарной улыбкой он хлопнул Маргарет по плечу в знак приветствия. — А ты я смотрю исхудала, — Квилет бесцеремонно потрепал её за впалые щёки, полностью игнорируя Беллу. Меган же отмахивалась от него, как от назойливой мухи. — Отвали, Кэмерон. — Чего такая злая? Зубы не скаль. — он театрально развёл руками. Девушка с трудом различала лица собравшихся. — Один единственный… Эмбри… Один, Кэмерон мне позвонил и сказал. Я думаю, ты понимаешь, а теперь свали нахуй! — взорвалась она, со всей силы топнув ногой. Джаред опустил глаза, не находя слов. Ярость Девальер, подогреваемая бушующими гормонами, вырывалась наружу, заставляя желать разорвать глотки всем вокруг. Все решали за неё, считая, что так будет лучше. Если Пол умрёт для неё… Как всегда, Сэм вершит чужие судьбы. Справедливо ли это?! Белла, казалось, побледнела еще больше, хотя куда уж бледнее. Она явно не ожидала такого напора, да и Кэмерон, обычно душа компании, притих и виновато почесал затылок. Маргарет чувствовала, как ее трясет от злости и обиды. Эмбри… он был ей как брат, а они все, включая Сэма, решили, что ей лучше не знать. "Как всегда," - пронеслось в голове с горечью. Собрав волю в кулак, Маргарет глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. —Белла, прости, сорвалась, - пробормотала, отводя взгляд. — Просто… боюсь. — Мне не все равно, Гарет. Никогда не было все равно. Просто… все так сложно. — Голос звучал приглушенно, словно извинения застряли где-то в горле. Маргарет почувствовала укол сострадания, но тут же отбросила его. Слишком много боли, чтобы поддаваться слабости. — Сложно? Ты оставила меня умирать, Белла. Сложно было остаться рядом? — Слезы навернулись на глаза, но она сдержала их, не желая показывать свою уязвимость — Я устала прощать. Белла молчала, сверля ее взглядом. Наконец, медленно произнесла: — Я понимаю. И в этом "понимаю" было столько всего – боли, сожаления, вины. Может быть, вампирская жизнь и принесла ей спокойствие, но точно не счастье. Кэмерон, опомнившись, попытался разрядить обстановку: — Ладно, девчонки, не кисните. Мег, пойдем лучше к костру, погреемся. Смотри, какая луна сегодня красивая.– Он подхватил ее под руку и потащил в сторону костра, где старейшины рассказывали какие-то древние истории. Маргарет бросила последний взгляд на Беллу, она все еще стояла на месте, как окаменевшая. Что-то подсказывало ей, что это не последняя их встреча. Тепло костра немного успокоило. Кэмерон все же умел быть хорошим другом, отвлекая от мрачных мыслей глупыми шутками. Но слова Беллы, ее взгляд, полный какой-то вселенской печали, не выходили из головы. "Я понимаю". Что она понимает? Боль предательства? Страх перед неизвестным? Или что-то еще, доступное только ей, бессмертной? Маргарет украдкой взглянула на старейшин, собравшихся вокруг костра. Их лица, освещенные пляшущим пламенем, казались древними и мудрыми. Они хранили тайны племени, секреты, которые она, простая смертная, никогда не узнает. И все же, чувствовала она, что-то изменилось. Информация Эмбри, вырвавшаяся наружу, словно трещина в стене, открыла путь сомнениям и вопросам. Она больше не могла просто принимать все на веру. Когда Кэмерон отвлекся, разговаривая с одним из старейшин, Маргарет отошла в тень, подальше от света костра. Ей нужно было побыть одной, обдумать все, что произошло. Страх по-прежнему сковывал ее, но вместе с ним росло и любопытство. Она просто не могла отмахнуться от возникших вопросов. Какую роль во всем этом играет Белла? И, самое главное, что значит для нее, Маргарет, вся эта сверхъестественная история? Взгляд упал на луну, повисшую в небе огромным серебряным диском. Слова Кэмерона о ее красоте прозвучали почти издевательски. В эту ночь луна казалась не столько прекрасной, сколько зловещей, предвещающей перемены. И Маргарет чувствовала, что эти перемены уже стучатся в ее дверь. Ей оставалось только решить, откроет ли она ее. Ветер донес обрывки древней истории, которую рассказывали старейшины. Слова о духах леса, оборотнях и вампирах смешались в голове, создавая причудливую и пугающую картину. Маргарет поежилась. Она примостилась на бревне в отдалении от галдящей компании, подальше от пляшущего жара костра. Вдруг захотелось тишины, побыть наедине со своими мыслями. Вскоре рядом беззвучно опустился Пол. Она почувствовала его, но не повернулась, продолжая смотреть на огонь. – Как ты? – тихо спросил он, больше глядя на языки пламени, чем на нее. Она пожала плечами, не отрывая взгляда от весело потрескивающих поленьев. – Нормально. Неловкое молчание осело меж ними густым туманом. Пол откашлялся. – Я… я думал о нашей дочке, – произнес он, наконец, словно выдохнул. – Как она? Все хорошо? Маргарет вздохнула. Сейчас это был самый больной вопрос. Ей отчаянно хотелось верить, что все хорошо, но страхи, как назойливые мошки, не давали покоя. – Вроде да, – ответила она, стараясь убрать дрожь из голоса. – Врач говорит, что все в порядке. Пол подвинулся ближе, почти касаясь ее плечом. Дерево под ними чуть скрипнуло. – Слушай, Маргарет… я знаю, сейчас у нас хреновое время. И я понимаю, что наломал дров. Но я правда хочу, чтобы у нас все получилось. Ради нее. Ради нас. Она обернулась к нему. В отблесках костра в его глазах плескалось искреннее раскаяние и… надежда. Надежда на то, что еще не все потеряно. Может быть, еще не поздно? – Я тоже этого хочу, Пол, – тихо произнесла она. – Но просто не будет. Он взял ее руку в свою. Его прикосновение было теплым и успокаивающим, как глоток горячего чая в промозглый вечер. – Я знаю. Но я готов стараться. Каждый день. Лишь бы у нас получилось. Маргарет сжала его руку в ответ. Впервые за долгое время в сердце робко затеплилась крохотная искорка надежды. Может быть, у них действительно есть шанс все наладить… Ради их дочки и ради друг друга. Тишина снова спустилась на них, но уже не такая давящая, как прежде. Теперь в ней чувствовалось какое-то новое, неопределенное обещание… Возможность. Маргарет смотрела на их соединенные руки, на его сильные пальцы, крепко сжимающие ее ладонь. В этом простом жесте она вдруг увидела всю их историю: взлеты и падения, радость и горе, любовь и разочарование. И, несмотря ни на что, - связь. Связь, которая, казалось, могла выдержать любые испытания. Она отвернулась от костра, придвинулась ближе к Полу и положила голову ему на плечо. Он обнял ее, нежно прижав к себе. Запах костра, смешанный с его привычным запахом одеколона, показался ей сейчас самым родным и успокаивающим. В этом объятии она почувствовала себя в безопасности, как будто вернулась домой после долгого и трудного путешествия. Девушка смотрела в его глаза, пытаясь разглядеть в пляшущих отблесках костра правду. Правду, спрятанную за маской равнодушия, которую он так долго носил. Сейчас эта маска треснула, обнажив уязвимость и раскаяние. Ее собственное сердце болело, ныло от невысказанной любви и обиды, от страха и надежды, сплетенных в тугой узел. Она не могла просто взять и поверить. Слишком много боли было в прошлом. Но и оттолкнуть его сейчас, когда он протягивал руку, было выше ее сил. Ради дочки, ради той маленькой девочки, которая была их общим чудом, стоило дать им шанс. Один последний шанс. – Обещай, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. – Обещай, что будешь бороться за нас. Что не сдашься, когда станет трудно. Пол крепче сжал ее руку. В его взгляде появилась твердость, которой она не видела уже давно. – Обещаю, Маргарет. Клянусь всем, что у меня есть. Я буду бороться. За тебя, за нашу дочь, за нашу семью. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы вернуть твое доверие и любовь.