Жди меня, когда наступят сумерки.

Меня правда волнуют войны, голодающие дети, издевательства над животными и ущерб, который человек наносит природе. Просто, если быть честной на сто один процент, нужно признать, что собственная толщина волнует меня несколько больше.

***

Тишина в комнате с кожаными креслами давила, лишь дерзкое тиканье часов резало слух, отсчитывая бессмысленные мгновения. Зачем она здесь? Ради кого угодно, только не ради себя. Она искренне не понимала своего присутствия, особенно в компании бывшей ее мужчины. Насмешливый взгляд и кривая усмешка Рэйчел подливали масла в огонь. А ее скулы… точеные, острые, дьявольски прекрасные. Маргарет неосознанно сглотнула, пытаясь унять волну гнева, и невольно вспомнила своё былое, пухлое лицо, щёки, от которых так стремилась избавиться. Ненависть жгла изнутри: почему она не могла быть идеальной? — Сет, ну ты и помощник, конечно! — в трубке молчание, и Маргарет злобно зашипела, пока их дорогущая психолог куда-то отлучилась. — Это лучшее для тебя, Мара! Я не мог больше смотреть, как ты падаешь в голодные обмороки. Вздох сорвался с её губ. Он был невыносимо надоедливым, дотошно заботливым. Как они стали настолько близки? Маргарет не думала о себе, дни напролёт проводила у постели подруги, принося ей любимый напиток. Но веки той всё ещё оставались сомкнутыми, и страх, леденящий кровь, сковывал её: а вдруг они не откроются никогда? — Чего зависла? Глаза сломаешь, — дверь тихо скрипнула, и Блэк, словно кошка, проскользнула в кабинет с кружкой в руках. — Бред. — Да ладно тебе, Маргарет, я ж пошутила, — она уселась за стол, раскрыла ежедневник и принялась вертеть между пальцами заточенный карандаш. Раздражало все: эта самоуверенность, идеальная внешность. Как Лэйхот вообще мог променять ее на Маргарет? Наверное, тяжело переживал… Она помнила. — А мы тут шутки пришли шутить? Рэйчел хмыкнула и отвернулась к окну, шаря по карманам брюк. Выудила пачку сигарет и протянула девушке. — Я бросила, — поджала губы. Блэк пожала плечами и закурила сама. Так они и молчали. Это вообще терапия или просто изощренная пытка? Маргарет положила руку на округлившийся живот, вздохнула и начала поглаживать. Жалко малыша. Жалко, что у него будут вечно ругающиеся родители, а может, и вовсе живущие раздельно. Если, конечно, Пол одумается. Если Девальер одумается. — Какой месяц? Второй или третий? От такого вопроса Маргарет усмехнулась. Неужели не видно? — Пятый. Блэк чуть не подавилась дымом, глаза округлились, но она, как всегда, держала лицо. Легкий шок, не больше. — Теперь понятно, почему ты здесь. У тебя расстройство пищевого поведения, ты истощена и не даешь ребенку достаточно питания. Он просто не развивается. Маргарет, ты хоть понимаешь, насколько это опасно?! Затаив дыхание, девушка скользнула взглядом по книжным полкам, цепляясь за каждое название. У Рэйчел была своя библиотека. — Послушай меня и посмотри сюда, — она развернула ноутбук прямо перед Маргарет. — Это Элин Дарси, ей шестнадцать, видишь? — на экране была жуткого вида блондинка: впалые глаза, огромные синяки, острые скулы, вместо щек – провалы. — Она была беременна Меган, видишь? Она очень любила своего ребенка, но у нее была одна проблема. РПП. Понимаешь? Ты врубаешься? — И что с ней стало? — голос звучал почти равнодушно, но сердце тревожно забилось. Рэйчел захлопнула ноутбук, поджала губы, и настроение ее резко испортилось. — Я виню себя каждый день. Я не смогла ей помочь. Она умерла во время родов, — громкий глоток кофе. Маргарет тихо вздохнула, хватаясь за живот. Темноволосая усмехнулась. — Ты пока не понимаешь. Но потом поймешь. На нее словно вылили ведро ледяной воды. Смерть. Она никогда не думала об этом в таком ключе. Раньше, когда она морила себя голодом, это было что-то вроде игры, способа контроля. Сейчас же от этих слов стало по-настоящему страшно. Ребенок… неужели она действительно ставит его жизнь под угрозу? Слова Рэйчел задели ее за живое, но не только сами слова, а скорее та боль, которая в них звучала. Блэк, такая сильная и уверенная, тоже умеет страдать? Рэйчел отвернулась к окну, пытаясь скрыть смятение на лице. Тишина снова начала давить, но теперь это была тишина другого рода – тишина осознания и испуга. Маргарет впервые увидела в Рэйчел не только соперницу, но и человека, женщину, пережившую трагедию. — Не надо было ждать, пока станет так плохо, — тихо сказала Блэк, не поворачиваясь. — Приходить нужно было раньше. Но лучше поздно, чем никогда. Теперь главное – помочь тебе и твоему ребенку. Это возможно, Маргарет. Обещаю. В этот момент она почувствовала слабую надежду. Кажется, в этом кабинете, среди кожаных кресел и тиканья часов, она нашла не только причину своего присутствия, но и шанс на спасение. Шанс на жизнь для себя и своего ребенка.

***

Сегодня в беседке было необычайно шумно. Раскаты смеха эхом отдавались в воздухе, и даже Колл, казалось, посвежел. Это был первый, робкий шаг на пути к выздоровлению Вайлет. Маргарет прошла вперед, присела на свободный стул и молча улыбнулась, ощущая тепло родственной атмосферы. Кэмерон коснулся ее плеча горячей ладонью в знак приветствия, та лишь коротко кивнула. Атеара, по своему обыкновению, потрепал белокурые волосы девушки. Все старались деликатно обходить взглядом ее болезненную худобу, помня о предупреждении Пола Лэйхота, он всех заткнул. Перед ней поставили тарелку с сочным куском стейка и жареными овощами. Она поджала губы, мысленно подсчитывая калории. — Спасибо, я уже поела, — Маргарет попыталась отодвинуть тарелку, желая отдать ее тем, кто уже съел свою порцию и не прочь был добавки. Пол, сидевший рядом, пристально посмотрел на нее, прищурившись. Маргарет закатила глаза, предчувствуя принуждение к еде, но он неожиданно встал и вышел из-за стола. — Милая, поешь, это очень вкусно, — Янг накрыла ее ладонь своей рукой и с сожалением взглянула на тонкие, бледные пальцы. Слабо улыбнулась, ответив, что действительно не голодна. Ее порцию доел Джейкоб. Внезапно все обменялись взглядами и устремили взоры за спину девушки. Она медленно перевела взгляд на Квила, который пожал плечами и кивнул в том же направлении. Обернувшись, Маргарет не увидела ничего, кроме Лэйхота, несущего что-то в руках. Хмыкнула, расправила плечи и повернулась обратно к столу. — Вы его впервые видите? — С личной едой в руках – однозначно, да, — Кэмерон, удивленный, приоткрыл рот, вытягивая шею, чтобы рассмотреть, что такого особенного в тарелке Пола, чего нет у него. Голод давал о себе знать. — Пасть закрой, это не для тебя, — Тарелка с тихим стуком приземлилась прямо перед носом Маргарет, отчего слегка вздрогнула. В ней была нежная овсяная каша с фруктами и тост с авокадо. Девушка замерла, затаив дыхание, ощущая, как внутри разливается приятное чувство облегчения и эйфории. Пол шумно опустился на стул рядом и самодовольно расправил плечи. — Прошу к трапезе. — Без официоза, Пол, — усмехнулась Маргарет. Он слегка ухмыльнулся, провел рукой по коротким волосам. — Спасибо, — тихо и неловко прошептала она. Все молчали. Кэмерон с трудом сдерживал себя, чтобы не съязвить, но Эмбри недвусмысленно намекнул, насколько это может ухудшить ситуацию. Она ела медленно, тщательно пережевывая каждый кусочек, боясь, что это волшебство вот-вот исчезнет. Остальные сидели тихо, наблюдая за ней с затаенной надеждой. Даже обычно разговорчивый Кэмерон молчал, опасаясь нарушить хрупкий момент. В воздухе витала напряженная, но в то же время теплая атмосфера. Маргарет вышла на террасу. Солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Она прикрыла глаза, чувствуя тепло на лице. Вдыхая свежий воздух, вдруг осознала, что впервые за долгое время смогла по-настоящему почувствовать себя живой. Кэмерон подошел и молча сел рядом. Они долго сидели, не произнося ни слова, каждый погруженный в свои мысли. Наконец, нарушив тишину, он тихо спросил: — Тебе лучше? Медленно повернула голову и посмотрела на него. В его глазах увидела искреннее беспокойство. — Да, – ответила она, – намного лучше. Тяжёлая, звенящая тишина обрушилась на них, каждый погребенный под лавиной собственных мук. — Точно? Маргарет медленно повернула к нему измученное лицо. В его глазах плескалось искреннее, до боли щемящее беспокойство, отражение её собственной агонии. — Да. Он глухо хмыкнул, и паутина неловкого молчания вновь сковала их. Кэмерон всегда бежал от глубоких разговоров, прятал свои чувства за непроницаемой стеной. Он был прекрасным слушателем, давал мудрые советы, но сам никогда не открывал свою душу, боялся показать её хрупкость. — Как Пол? Раздражение вспыхнуло в ней, словно лесной пожар. Она, не замечая, с остервенением сдирала кожу с кутикул, пока на пальцах не проступила кровь – безмолвное признание собственных ран. — Значит, молчишь? Ей хотелось закричать, разбить эту тишину криком отчаяния, но она лишь опустила голову, пытаясь унять дрожь в голосе. Почему весь мир замолк, когда ей так нужно было быть услышанной? — Да ты и сам всё знаешь, Кэмерон, — произнесла она, поднимая на него взгляд, полный горькой усмешки. — Какого черта он вчера ночью ходил к Рэйчел, а? — Он знал ответ, но боялся произнести его вслух, боялся разрушить её последние иллюзии. — Блять, и что, опять молчим? Тебе уже не интересно? Кэмерон беспомощно наблюдал за этой страшной метаморфозой. Где та робкая, стеснительная Маргарет, с которой он когда-то познакомился? Сейчас перед ним стояла разъяренная, сломленная девушка, измученная болью и отчаянием. Она судорожно рылась в кармане, достала сигарету, и руки её предательски задрожали, выдавая всю глубину её смятения. Он не знал всей правды, но сердцем чувствовал: ей отчаянно нужна помощь, она тонула. Зажигалка, словно сговорившись, отказывалась работать, и Маргарет, не сдержавшись, швырнула её в сердцах в сторону. — Огня не найдется? — пробормотала, держа сигарету в зубах. Квилет, с непроницаемым лицом, молча наблюдал за ней, но сердце его разрывалось от боли, как в тот самый миг, когда она впервые открыла ему свою душу, когда он впервые увидел её настоящую. — Послушай, Пол тебе не изменял. Он ходил… поговорить, понимаешь? Девушка одарила его презрительной усмешкой, горечь искривила ее губы в болезненной гримасе. — К бывшим не ходят разговаривать, Джар. К бывшим ходят возвращаться. Маргарет выплюнула сигарету на землю, растоптав её каблуком с такой силой, словно уничтожала саму причину своей боли. Ярость, бурлившая в ней, требовала выхода, грозясь поглотить её целиком. Но в глубине души, под слоем злости и обиды, теплилась слабая надежда, что Кэмерон сейчас скажет что-то, что сможет её успокоить, что развеет её страхи. — Почему ты врешь мне? — её голос сорвался на шёпот, пропитанный разочарованием. — Почему ты всегда врешь мне? Неужели ты думаешь, что я настолько глупая, что поверю в эту чушь? Джаред знал, что слова бессильны. Он видел в её глазах отчаяние, такую бездну печали, которую невозможно заполнить словами. Ему хотелось обнять её, прижать к себе, укрыть от всего мира, но он знал, что даже его объятия не смогут залечить её раны. — Маргарет, пойми, он хотел лишь расставить все точки над "i". — А вместо этого поставил её раком? — улыбнулась она, сквозь слезы, а у Джареда глаза едва не вылезли из орбит. Смех Маргарет прозвучал резко и неестественно, как треснувшее стекло. Он был полон горечи и разочарования, свидетельство крушения её идеалов и наивных надежд. Она больше не верила в красивые слова, в обещания вечной любви и преданности. Её сердце превратилось в выжженную пустыню, где не осталось места для доверчивой нежности. Кэмерон отвернулся, не в силах вынести испепеляющего взгляда Маргарет. Он чувствовал себя беспомощным наблюдателем трагедии, в которой был невольным участником. Он понимал, что любое его слово будет воспринято с подозрением и недоверием, что любые оправдания лишь усугубят боль. Громом поражённый, не мог произнести ни слова. Он молча наблюдал за развернувшейся драмой, чувствуя себя лишним в этом болезненном откровении. Маргарет достала из сумочки новую сигарету, дрожащими пальцами поднесла её к губам и жадно затянулась. Дым заполнил её лёгкие, принося кратковременное облегчение. Она смотрела вдаль, в серую пелену дождя, и видела в каждой капле отражение своих разбитых мечтаний. — Помолчим, Джаред? — Тебе стоит поговорить с ним, раз мне ты больше не веришь, — его слова прозвучали натянуто, хотя и пытался сохранять видимость спокойствия. Он отвернулся. Маргарет докурила сигарету и бросила окурок на землю. — Скажи, Кэмерон… я настолько жалка? Что даже ты, помогаешь… помогаете, а в итоге все вы побежите защищать Лэйхота? В ее голосе звучала язвительность, а на лице застыла широкая, нервная улыбка. Она не контролировала себя. — Да что ты, блять, несешь? Когда Пол слинял, кто с тобой сидел, кто тебя успокаивал? Одумайся, Меган, и не рушь отношения с теми, кто рядом, из-за того, что Лэйхот тебя броси… — он запнулся, резко вскинул голову, словно бык, почувствовавший опасность, нервно дернул руками, закрыл лицо и осознал, что только что сделал. Она грустно усмехнулась, поджав губы в своей привычной манере. Повернулась к Джареду, наклонила голову и посмотрела прямо в глаза. — Знаешь, почему я не люблю делиться своими проблемами? Потому что при первой же ссоре их вытаскивают наружу и бьют ими… Эти слова резанули слух, хуже осколков стекла. Джаред обессиленно выдохнул, подавленный этой ситуацией. — Вали к Лэйхоту и разбирайся с ним, я тебе уже все сказал. — Да, спасибо, я услышала даже больше, чем хотела, — она вышла, не оглядываясь. А он в ярости ударил кулаком в стену. Чертов Пол Лэйхот.

***

Старый дом Девальеров застыл в безвременье, утратив признаки жизни и веселья, лишь тихо поскрипывал на ветру, обнажая свою зияющую пустоту. Маргарет сегодня вернулась в это былое место; стоя на пороге, она не решалась переступить и войти в его мрачные объятия. Здесь она видела своих родных в последний раз. Тех, кто просто уехал, не утруждая себя даже праздничными звонками. Помнит ли Карен о том, что где-то далеко, в Форксе, её ждёт дочь, окутанная одиночеством? Щемят ли её материнское сердце угрызения совести? Маргарет никогда не хотела быть матерью, подобной Карен, и именно поэтому не стремилась к материнству, прекрасно понимая, сколь тяжко это бремя. Хотя, возможно, лучшие качества в нас пробуждаются именно тогда, когда мы не получаем должной поддержки в нужный момент. Девушка вошла внутрь, и пол отозвался протяжным скрипом. Лишь бледный луч света, пробившись сквозь оконный проём, вносил толику живописности в царящую здесь унылость. Было темно и сыро, словно в подземелье. Она вздохнула и прошла к выключателю; свет вспыхнул, но лишь одинокая лампочка, обречённо мигая, напоминала о нежилом состоянии дома. Проведя пальцем по кухонному столу, Маргарет подняла в воздух клубы пыли. Даже живя здесь, она не испытывала склонности к поддержанию чистоты, не находя в этом необходимости. Вероятно, Чарли Свон, которому было поручено присматривать за домом, также не видел смысла в уборке. Поднявшись на второй этаж по скрипучей и пыльной лестнице, Маргарет обнаружила, что в её комнате всё осталось нетронутым: расправленная кровать, валяющийся на полу будильник, аккуратно разложенные на столе книги, которые она когда-то любила перечитывать. Подойдя к окну, распахнула створки, и холодный ветер тут же обдал её лицо, лишая возможности свободно вздохнуть. Родители совершенно не представляли себе, как живёт их дочь. Они не знали о её положении, не знали ничего. И вот, внезапно, они собираются навестить её. Что за бредовая идея, порождённая бредовыми родителями? Стив никогда не был для Маргарет родным человеком, скорее просто… мужчиной её матери. Он оставался равнодушным к её учёбе, оценкам и даже к тому, как она одевается и чем занимается; просто давал деньги, когда это было необходимо. Маргарет этого было достаточно. Карен – натура сложная; она никогда не была матерью в полном смысле этого слова, скорее походила на подругу. В своё время многие подруги Маргарет завидовали ей, но приносило ли это радость белокурой девушке? Отнюдь. Карен не интересовало, как чувствует себя Маргарет, появились ли у неё поклонники или какие-либо заботы и тревоги. Материнской защиты здесь не было и в помине. Маргарет приступила к уборке, никому не обмолвившись о предстоящем приезде родителей и сестры. Да и кому бы она могла рассказать? Полу Лэйхоту? Который прошлой ночью наведывался к своей бывшей девушке, и неизвестно, чем они там занимались. Благодарю, не нужно. Кэтрин знала о беременности сестры, но, вероятно, давно уже решила, что та сделала аборт. Наивно и глупо. Уборка не заняла много времени: Маргарет лишь перемыла старую посуду, вымыла полы и безжалостно истребила пыль. Выдохнув, она обессиленно рухнула на гостиный диван, ощущая тяжкую боль в ногах. В конце концов, такая работа не для беременных. Раздался дверной звонок, и девушка, вздрогнув, поспешила привести себя в порядок, убедившись, что в доме всё выглядит пристойно, дабы избежать лишних вопросов. Прежде чем открыть дверь, она глубоко вдохнула и выдохнула, а затем решительно потянула ручку. На пороге её уже ждала радостная Кэтрин, тут же заключившая сестру в объятия, а мать взорвала хлопушку, осыпав их конфетти. Маргарет отстранилась от Кэт и вопросительно взглянула на мать; она так долго убиралась… — Да ладно тебе, детка, неужели ты не рада нас видеть? — накрашенные алой помадой губы принялись осыпать девичьи щёки поцелуями. — А ты поправилась, дорогая, — Карен стала трепать Маргарет за обе щеки. Не зря девушка надела просторную одежду, чтобы скрыть свой живот. Но эти слова, «поправилась», ранили её прямо в душу. Стив в ответ на приветствие лишь выдавил из себя подобие улыбки и кивнул. — Это тебе сувениры из жаркой Мексики! — он протянул пакет с разномастными магнитами. — Круто, спасибо. Гости прошли в дом, оглядывая его с таким видом, словно видели впервые. Впрочем, за столько лет это вполне могло быть правдой. Они уселись за стол и с улыбками принялись разглядывать девушку, как диковинный экспонат. Следует отметить, что младшая сестра Кэт заметно изменилась: стала выше ростом, даже выше Маргарет, приобрела загар, и бледность её как рукой сняло; черты лица вытянулись. Белокурая девушка принялась разливать чай по кружкам, слушая их рассказы о мексиканских приключениях и о том, словно ничего и не произошло; словно они вообще не забывали о Маргарет. — Мам, что мы всё о себе да о себе? Пусть Гарет нам что-нибудь расскажет, — Кэтрин прервала маму, увлечённо повествующую о своём кактусовом террариуме и назойливой соседке. Карен тяжело вздохнула, сложила руки в замок и натянуто улыбнулась, словно с рекламного плаката. Стив, казалось, был не прочь и помолчать. — Живу, — пожала плечами Маргарет и отхлебнула крепкого кофе. Что ещё им можно рассказать? О беременности? Да Карен тут же поднимет шум и гам. Кэтрин неловко поджала губы и с лёгким замешательством опустила голову. — Подрабатываю в резервации: мою полы и готовлю еду… Конечно, это была ложь; никто не разрешал ей там работать, особенно заботливая Эмили Янг. — Не густо, а ведь ты так замечательно окончила школу! — мать постучала накрашенными красным лаком ногтями по столу. Маргарет съёжилась. — И могла бы поступить куда-нибудь в престижное место. — Да, мама, могла, но вас тогда не было рядом, и вы многого не знаете, — с укором напомнила она им об их упущении. Маргарет ненавидела, когда её винили за чужие ошибки. Стив, подавившись кофе, поспешил выйти на свежий воздух; в комнате воцарилась тишина. Наступило неловкое молчание. Карен то открывала, то закрывала рот, собиралась что-то сказать, но так и не решалась. — А как Белла? Поступила куда-нибудь? — Кэтрин попыталась перевести разговор в другое русло, но выбор темы оказался не слишком удачным. Белла Свон, ныне Каллен, исчезла из жизни, не оставив о себе никаких вестей. Маргарет тихо вздохнула, поднялась из-за стола, собрала пустые кружки и принялась полоскать их в раковине. Вытерев руки, повернулась к гостям. — Она вышла замуж и родила дочь; живёт… — запнулась, сомневаясь, стоит ли ей говорить правду. Кэтрин удивлённо ахнула и прикрыла рот ладошкой; ей категорически не верилось в услышанное. — Как же так? За кого? Белокурая слегка усмехнулась столь резкой перемене в настроении сестры; ведь раньше всё было по-другому… всё было лучше. — За чудесного, недостижимого… — она постучала карандашом по столу, имитируя барабанную дробь. — Эдварда Каллена?! — догадалась Кэт, у которой чуть было не отвисла челюсть. Карен, тем временем, увлечённо строчила что-то в своём мобильном телефоне, явно не интересуясь судьбой детей. Русоволосая девушка подсела на диван поближе к сестре и положила голову ей на плечо. Маргарет смутилась и слегка поджала губу; она просто не привыкла к подобным проявлениям нежности. — Я скучала, Меган, — прошептала ей младшая сестра, уткнувшись в плечо. Маргарет не знала, что ответить, не знала, как правильно поступить. Но на Кэтрин она никогда не держала зла или какой-либо обиды. Сестра всегда была рядом, даже находясь в другом городе. Тишина обрушилась внезапно, болезненно звенящая, словно наждаком по ушам. Именно это Маргарет ненавидела больше всего. Это, и Пола Лэйхота. Эту тишину, неловкую и давящую. Мама хлопнула себя по коленям, отложила телефон и, подавшись вперед, с привычной лучезарной улыбкой допросчика, обратилась к сестрам: — Ну, рассказывай, детка, с кем-нибудь встречаешься? Кто-то нравится моей булочке? – она попыталась ущипнуть Маргарет за щеку, но там почти ничего не осталось. – Куда делись твои милые щечки, дорогая? Когда ты вошла, мне показалось, ты шире… – Карен взяла Маргарет за запястье и увидела кости. – Ой, боже! Хоть собак корми. Блондинка нахмурилась и выдернула руку, пряча запястье под рукав толстовки. Мама, казалось, ничего не заметила. Кэтрин же, наоборот, изучающе посмотрела на сестру и безмолвно поджала губу, прикусывая нижнюю часть – она всегда так делала, когда волновалась. Маргарет знала, что до расспросов сестры ей не избежать, пока дверной звонок не прервал этот разговор. — Стив, открой! – крикнула Карен. – Ты ждешь гостей? – перевела она взгляд на Маргарет. Та лишь отрицательно покачала головой. И вправду, никого не ждала. И никто, даже из близких знакомых, не знал, что она здесь. В прихожей слышались приглушенные голоса, но слов не разобрать. И вот, из-за угла вышел Стив… вместе с… — Здравствуйте, миссис Карен, рад вас снова видеть, – Пол поклонился и улыбнулся, заметив, как у Маргарет глаза полезли на лоб. Гребанный Пол Лэйхот, расправив плечи, стоял с каким-то пакетом в руках. Что там – девушке было плевать, как и на него самого. Он нахально улыбнулся и пожал плечами, встретившись с ее острым взглядом. Карен, казалось, расцвела. Тут же поправила прическу и натянула улыбку на алые губы. Мать была довольна. Как же Лэйхот умел так очаровывать? — Гарет, почему ты мне не рассказала о своем чудесном друге! — захихикала она, приглашая гостя к столу. — Не отказывайся от моей фирменной запеканки! Ты кончишь, друг мой. Стив закатил глаза – он давно привык к флирту своей жены и просто поднялся к себе в комнату. — Пол слишком занятой человек, понимаешь? Да? – Маргарет бросала в него презрительные взгляды, а тот показывал пальцем на себя и поднимал брови в немом вопросе: «Я?». Девушка раздраженно кивнула. Маргарет чувствовала, как внутри все закипает. Его приезд, его наглая ухмылка, мамино заискивание – все это было невыносимо. Она хотела встать и уйти, хлопнуть дверью и больше никогда не видеть этого самодовольного типа. Но что-то ее удерживало. Может, любопытство? Или, скорее, злобное желание испортить ему этот спектакль. Запеканка оказалась действительно вкусной, даже Маргарет, которая в последнее время почти ничего не ела, съела небольшой кусочек. Пол, не переставая, травил смешные истории и делал комплименты Карен, которая расцветала с каждой минутой. Кэтрин молча наблюдала за сестрой и ее незваным гостем, в ее глазах читалось беспокойство. После ужина Пол предложил помочь с уборкой. Маргарет попыталась возразить, но Карен уже радостно согласилась. Девушка наблюдала, как они вдвоем моют посуду, смеются и переговариваются. Она не понимала, что происходит. Почему Пол Лэйхот здесь? И чего он хочет? Когда гостиная опустела, Маргарет почувствовала чью-то руку на своем плече. Это была Кэтрин. — Что происходит? – тихо спросила она. Маргарет пожала плечами. — Я не знаю. Я его не приглашала. Кэтрин внимательно посмотрела на сестру. — Ты уверена, что между вами ничего нет?— Маргарет закатила глаза. — Серьезно? Он – моя самая большая ошибка в жизни. С чего ты взяла, что я хочу снова ее повторить?— врет отводя взгляд. Сестра вздохнула. — Просто будь осторожна, Мэгги. В последнее время ты какая-то странная. Она в который раз пыталась понять, в чем же смысл всего этого. Смысл жизни, смысл надежд, смысл той чертовой любви-ненависти, что связывала ее с Полом Лэйхотом. Он был ее проклятием и благословением, адом и раем в одном лице. Маргарет вспоминала их первую встречу – случайную, но предопределенную. Его улыбка, ироничный взгляд, слова, казалось, проникающие в самую суть ее души. Тогда она поверила, что встретила родственную душу, человека, который ее понимает. Глупая! Но шли дни , и романтика испарилась, как утренний туман. Осталась лишь горечь разочарования и обида. Пол Лэйхот оказался эгоистичным, самовлюбленным тираном, который использовал ее любовь, как оружие. Каждый день с ним был битвой, борьбой за собственное достоинство. И все же, она не могла его бросить. В глубине души, несмотря на все страдания, она все еще любила его. Любовь, исковерканная, измученная, но все еще живая. Она задавалась вопросом, как можно так сильно ненавидеть человека, которого одновременно любишь до безумия. Может быть, именно это и есть смысл жизни – в этой борьбе противоположностей, в этом вечном танце любви и ненависти. Маргарет вздохнула и отвернулась от окна. Нужно было что-то менять. И начинать следовало прямо сейчас.

Парадокс? Нет, господа, это – Пол Лэйхот!