Без названия

Москва гаснет не сразу. Он упрямый, громкий, цепляется за каждый фонарь, каждый экран, каждое утро, которое ему ещё не дали. Город, который никогда не спит, даже когда должен. Вечные пробки, шум, скопление людей, суета. И Миша — в самой гуще этого. Уставший, сгоревший. В очередной раз возвращающийся в час ночи. Ключи со звоном падают на мраморную тумбу. Пальто скользит с плеч, тяжелое, как броня. Лампа в прихожей моргает раз, другой — и гаснет насовсем. "Чёрт..." Но даже на это у него нет сил. Только стена, холодная под лбом, и короткий, прерывистый вздох. Где-то внутри — пустота, знакомая, как собственное отражение в зеркале лифта в семь утра. — Ты опять всё на себе тащишь. Голос. Тихий. Чёткий. Миша вздрагивает, медленно поворачивается. Кухня. Мягкий свет ночника. И — Саша. Сидит за столом, обхватив ладонями чашку. Пар поднимается к его лицу, смягчая резкие скулы. Он не в пиджаке, не в своём вечном строгом пальто — в простом свитере, слишком большом для его узких плеч. Чей он? Наверное, забытый когда-то, в прошлый приезд. — Как ты... — Приехал. На "Сапсане". — Саша отпивает, ставит чашку. Характерный стук кружки о стол — единственное, что нарушает тишину. — Мне показалось, ты скоро совсем уж рухнешь тут один. Миша замирает. В груди — что-то острое, колючее. Раздражение? Да. Благодарность? Тоже. — Ты же ненавидишь мой ритм, — говорит наконец. Голос хриплый, будто он не говорил целый день. — Этот город. Эти стены. Саша смотрит на него. Его глаза в полумраке кажутся почти прозрачными. — Я ненавижу, когда ты сам себе враг. А остальное — шум. И город тут никак не связан, как и эти стены. Пауза. Миша идёт к нему. Медленно. Ноги ватные, будто он пробирается сквозь воду. Садится рядом. И — Пальцы. Он проводит по ним, едва касаясь. Они холодные, но одновременно и такие теплые... Нет, скорее, живые. Когда он в последний раз чувствовал кого-то близкого рядом? — Ты всегда знаешь, когда надо, — шепчет Миша. Саша пожимает плечами. — Потому что люблю. Просто. Без пафоса. Как констатация факта. Миша закрывает глаза. Тишина вокруг — не давящая, не одинокая. Та, в которой можно наконец перестать держаться. Он склоняется к Сашиному плечу. — Останься. Губы чуть нежно целуют в висок и тихо, почти невесомо шепчут. — Уже остался.