Ну и кто же ты

Феликс передвигался малюсенькими осторожными шажками. От каждого из них зависела если не жизнь, то его целостность как минимум. Он крался вдоль скалы по узкому выступу, придерживая себя руками за отвес. Камни крошились под его пальцами, осыпаясь песком. Босые ноги жутко саднило. Поранился? Когда, наконец, за последним уступом показался укромный уголок этой твари, камни вдруг стали особенно скользкими. Словно скала вдруг стала рыхлой почвой, что разъезжалась под ногами Феликса. Равновесие оказалось невероятно хрупкой величиной, и уверенный в своём следующем шаге мальчишка уже летел вниз, увлекая вместе с собой гору мелких камешков. С громким плеском он погрузился в воду по колено, жутко испугавшись и самого падения, и произведённого при этом звука. Изрезанные ступни моментально защипало в воде, Феликс зашипел от боли. — Твою мать, — шёпотом выругался Феликс. На воде расходились широкие тревожные круги. Вдалеке послышался ответный всплеск. Тебя заметили. — Блять. Почти в мгновение плеск переместился к ногам Феликса. Его бёдра лизнула небольшая волна, а острый кончик серебряного хвоста скользнул в миллиметре от икр. На большой плоский камень совсем рядом вынырнул он. Прекрасная сирена с белоснежной кожей, идеальным профилем, острыми зубами и опасными когтями. Он не смотрел на Феликса, блуждая спокойным взглядом по своим владениям. — Ты думал пробраться ко мне незамеченным? — разрезая тишину, голос сирены ласкал слух. — Хотел тихо войти и украсть что-то? Из вами же подносимых даров? — об угрозу в словах можно было порезаться. Феликс страшно растерялся, будучи уже не просто замеченным, а пойманным с поличным. Глаза забегали из стороны в сторону, в мозгу тут же начали сочиняться невероятные оправдания. Стоп. Какого хуя он вообще разговаривает?! Не просто разговаривает. Он мыслит как человек. И прямо сейчас отчитывает меня. — Глупышка, — холодный пронзительный взгляд наконец остановился на смертельно побледневшем лице Феликса. И этот взгляд… Сирена словно читает мысли и насмехается над ним. Хищник смотрит на свою жертву. Охотник оценивает свою добычу. Ну и зачем эта несмышлёная зверушка забралась в логово чудовища. С какой целью? — Маленький. Глупый. Трусливый. Воришка, — сирена наблюдал за человеком, опираясь о камень и устроив голову на руках. — Нет, мне не нужны твои сокровища, — набравшись смелости, наконец ответил хоть что-то Феликс. — Я сам здесь в качестве дара. — Что? — с насмешкой уставился на него водный хищник. — Вы же любите что-то красивое и блестящее? — Феликс бросил взгляд на разбросанные вокруг драгоценности. — Так вот, я не нашёл ничего красивее себя. Да я же реально спустился прямо в его пещеру. Вокруг его сокровища. А я стою прямо в его воде. — Как интересно. И смело. — Я — твоё подношение. Обычно с подарками в виде побрякушек вы обращаетесь бережно. Ты ведь позаботишься обо мне? — Феликс бесстрашно флиртовал со своим потенциальным убийцей. Ну как бесстрашно… Старательно сдерживая дрожь в голосе. Мне пиздец. Какой там у меня был план? Соблазнить и грохнуть? Ха. Хищника это забавляло. Играть с едой весело. — Ты уверен в себе. Похвально. Но этого мало, крошка. — Я тебе не нравлюсь? — Феликс состроил обиженную мордашку. Дурашка. Обычно я прихожу за интересными мне людьми. Впервые кто-то приносит мне себя сам. В курсе, что я просто сожру тебя? — Малыш, тогда тебе придётся быть мне интересным. Потому что я не храню бесполезные побрякушки. Таких у меня и без тебя полно. Сирена небрежным движением руки, словно капризная кошка, сбросил особенно массивный золотой кубок в воду. Страшный плеск отдался жутким эхом в голове Феликса. То есть, я следующий, как только перестану удовлетворять его интерес. Это сложнее, чем я ожидал. — Когда надоешь — я не буду столь снисходителен к твоим кровным, — он знал, куда давить, и Феликс ожидаемо вскинулся на этих словах. — Если ты думаешь, что я не знаю о поступке твоего брата — то это не так. Я знаю о вас всё. И это, кстати, твоя вина. — Вы же знаете, что похищать мои подношения — чревато. Феликс моментально растерял свою хвалёную уверенность. Откуда он знает? Так быстро? Я же старался опередить события. — Пожалуйста, не нужно. Не трогай их. Возьми меня. — Не хочу? — сирена начинал откровенно скучать. — С чего ты взял, что интересен мне? Что сможешь стать заменой похищенному? В тебе и есть-то особо нечего. Зубы поточить я могу и об камни. — А что ты хочешь? — Даже не знаю. А что ты можешь? Будешь ловить мне рыбу? Или приводить свежих людишек? — сирена окинул его уничижительным взглядом. — Может, какой-нибудь дебил на тебя и купится. Феликс был ужасно дезориентирован. Он не понимал, как действовать в сложившейся ситуации. Расстановка сил очень сильно поменялась в сравнение с изначальным планом обдурить тупое животное, помахав перед ним мясом и быстро прикончить. — Ты думаешь, я так долго живу тут просто потому, что никто не пытался меня убить? — сирена усмехнулся. — Нет. Не поэтому. Просто я сожрал их всех. — Я не… Я да. Я умру здесь. Сирена поманил его пальцем. У него перепонки между пальцев. И очень острые когти. Феликс сделал шаг, погружаясь в воду выше колена. Он, словно заворожённый, вошёл в воду по пояс, чтобы оказаться к сирене как можно ближе. Внимательные глаза цвета стали в тон блестящей чешуи. Что же это за наваждение такое. Какой красивый. Прямо сейчас он схватит меня и свернёт шею. Сирена, действительно схватив Феликса за шею, притянул к себе, с шипением выплёвывая ядовитые слова прямо на ухо. — Знаешь, да. Человек смертен. И это досадное обстоятельство, согласись? Но ведь гораздо хуже то, что он, как правило, внезапно смертен. Острые когти оставили яркие красные полосы вдоль позвонков на шее. Феликс сжался в ужасе. — Но тебе, на самом деле, очень повезло. Да, ты щуплый и мелкий. Лёгкая мишень и слабое звено. Но ещё ты смазливый, — сирена хищно улыбнулся. — Не то что твой брат. Его вот жалеть никто не будет. У него нет шансов. — Не трогай его! Не смей! До этого Феликс был только страшно напуган, теперь же он был ещё и зол. И сейчас он словно готов был наброситься на провоцирующего его хищника с голыми руками. — Да мне-то он зачем? — надменная усмешка не сходила с лица сирены. — Его сожрут свои же. Ты пришёл чтобы что? Избавиться от меня? Ты думал, что я — ваша главная угроза и главный враг? Как бы ни так, сладость, — острозубый оскал искажал прекрасные черты. — Он не нужен им. Он бесполезен. Просто игрушка, которая не окажет сопротивления. Только ты мог его защитить. Но ты оставил его одного. С ними. Какая жалость, — в словах сирены не было ни капли сочувствия. — Такой глупый просчёт. — Ты врёшь. Не может этого быть, — Феликс не мог допустить такой мысли. Брат. Феликс нервно оглянулся по сторонам. Выбраться отсюда можно только по воде. Отсюда нельзя выбраться. Феликс позволил панике подняться к его горлу. Почему я вообще его слушаю?! — Как думаешь, кто-нибудь придёт за тобой? За твоим братом точно не пришли бы. Ну, разве что, ты сам. Феликс невольно сжал кулаки. Он пришёл сюда сам и уйдёт сам. Или не уйдёт. Либо у него всё-таки получится убить это страшное огромное существо, либо он погибнет здесь. И его брат в самом деле останется там один. Чёрт. — Молись, чтобы никто не пришёл. Разговаривать с ними я точно не буду. И отдавать тебя тем более. И вообще, нечего тут шастать. Скривившись, сирена всем своим видом демонстрировал неприязнь и брезгливость в отношении людей. Но со мной же он общается? Почему? — Почему ты никогда ни с кем не говорил до этого? — Феликс прикусил язык тут же, обжёгшись о взгляд хищника, что тут же метнулся к нему. — Чтобы что? Чтобы меня перестали считать тупым предсказуемым животным? Чтобы со мной стали торговаться? Нет. Ты можешь знать просто потому, что ты теперь моя игрушка. — М… Ясно. Я просто не успею никому рассказать. Я же тут и сдохну. — Иди сюда, побрякушка. Будем играть, — оплетая тело Феликса хвостом, сирена притянул его к себе вплотную. В воде он был в своей стихии, однозначно доминируя над простым смертным. Феликс лишь отстранённо отмечал силу и ловкость этого создания, что тисками сжимал его тело. — И перестань считать меня животным. Зови меня Минхо. — Я Феликс… — он робко представился под влиянием этой абсурдной ситуации. — Я знаю. Минхо знал всё об этом человеке с тех самых пор, как его окровавленные ступни коснулись воды. Ничего не говорило о человеке так же много, как его кровь. Даже сам человек не был столь красноречив. Неосторожно поделившись с этим морским демоном своей кровью, Феликс буквально дал ему прочитать своё прошлое и позволил слышать все настоящие мысли. — Я не люблю привкус страха, — сирена втягивал воздух в миллиметре от бьющейся под кожей жилки. — Тогда не пугай меня? — зашептал Феликс. А если я буду давить на жалость, может, стану достаточно жалким в его глазах и смогу выжить? Минхо поймал взгляд игрушки, что в холодном ужасе магнитился к его клыкам. — Да, я легко могу убить тебя. Но пока не буду. Ты мне нравишься. Пока ты ведёшь себя хорошо и не считаешь себя умнее — ты в безопасности. Насколько вообще можешь быть в своём положении. Удовлетворившись испугом в глазах напротив, Минхо хмыкнул и выпустил свою побрякушку, скользнув обратно в воду. Чтобы тут же появиться с другой стороны камня на двух ногах. — Так можно было? — я это вслух сказал, да? Феликс беспардонно уставился на новообретённые ноги и то, что не было прикрыто между них. — Пока я в хорошем настроении — тебе можно всё, побрякушка. Даже в почти человеческом обличии сирена был крупнее Феликса. Выше, шире и сильнее. Как хищник, он подавлял свою жертву физически. Подхватив под бёдра, Минхо усадил Феликса на камень, наконец позволяя ему оказаться на суше. Но это не прибавило ему уверенности. Феликс словно оказался на огромной разделочной доске, где его будут кромсать с огромным удовольствием. — Да, Феликс, ты — мой десерт. А я очень люблю сладкое. Запуская руки под одежду, Минхо усмехался. — Очень тяжело оценить побрякушку, когда на ней столько хлама. Оголяя тело Феликса, Минхо позволял прохладному влажному ветерку ласкать его светлую тонкую кожу. Мурашки моментально покрыли худые плечи и бёдра. — Симпатичные веснушки. Мне нравится. Эта игрушка мне по душе. Словно проверяя Феликса на прочность, Минхо порхал пальцами по его телу, нажимая на все чувствительные точки, прихватывая и сжимая. От первых прикосновений Феликс испуганно сжался и неожиданно высоко пискнул. — Хах. Сирена с удовлетворением расписал веснушчатую кожу когтями. Алые полосы ярко горели и наливались горячей кровью. — Почему все дарят мне золото. Кто решил, что я люблю блеск металла. Мне так нравится красный цвет… — Минхо с большим трудом оторвал взгляд от расчерченной царапинами кожи. — Твои щёчки так очаровательно розовеют. Хах. Насколько ярко они могут гореть? Ты сможешь ещё ярче? Сирена подхватил ступню Феликса и подтянул к своему лицу, осматривая свежие раны. В воде они даже не начали затягиваться, потому прямо сейчас из глубоких порезов по коже растекались кровавые капли. — Вода невероятно красиво окрасилась твоей кровью, когда ты наконец вступил в мои воды. Сперва припав к израненной ноге носом и втянув терпкий запах крови, Минхо, словно не в силах дольше сопротивляться соблазну, начал вылизывать сочащиеся разрезы. Длинным юрким языком он собирал алую жидкость сначала с одной ступни Феликса, затем и со второй, притягивая хныкающую побрякушку за лодыжки к себе. Чем дальше заходил язык сирены, тем более низким и чувственным становился голос Феликса. Он безостановочно постанывал, отзываясь на такие правильные и приятные касания мягких прохладных пальцев и влажного языка. Кожа словно остывала, а раны закрывались. Минхо улыбался с каждой секундой всё более хищно. Он хотел сожрать его так же сильно, как хотел бесконечно наслаждаться этими звуками. Потрясающе. Он звучит просто сказочно. — Такой маленький, но такой громкий. Или ты хочешь, чтобы на твои стоны сбежалось как можно больше людей? — Минхо перехватил чувствительную кожу чуть сильнее, выдавливая очередной скулёж. — Или ты хочешь проверить, есть ли здесь ещё сирены, желающие посоперничать со мной за твой прелестный зад? Феликс испуганно вскинулся. Здесь есть другие сирены?! Справиться бы с этой. Они встретились взглядами — насмешливый с напряжённым — и одновременно опустили глаза на пах. Минхо не был прикрыт. И он очевидно был готов к… Твою мать. Вот сейчас самое время ему въебать, Ликс. — Да уж, с этим будет сложновато, — Минхо крайне разочарованно уставился на свой человеческий на данный момент член, а затем перевёл взгляд на худые узкие бёдра побрякушки. Феликс едва оторвал взгляд от тяжёлой сочащейся плоти, когда увидел, как за спиной Минхо начали распускаться щупальца. Это что за нахуй? Твою мать. Да что ещё за… Сколько их?.. — У тебя что?.. — одно из щупалец уже потянулась к Феликсу, пугающе извиваясь. — Что это? Господи, что это?! — Не нравится? — первое щупальце обвило ногу. Минхо лишь усмехнулся. Он забавлялся. Ему было весело. Ведь в его руках игрушка. — Вот эта человеческая штука до ужаса непрактичная, — Минхо ткнул пальцем в член. — А русалка вообще хороша только в воде. Зато это, — он скользнул одним из влажных щупалец между его ног, — всегда актуально. Щупальца прибавлялись по одному, скользя по телу Феликса и заставляя дрожать. Ему стало страшно. И что это получается? Все они?.. — Не пугайся, крошечка. Как раз-таки их тебе бояться не нужно. Тебе даже понравится. Феликс всхлипнул, когда в самом уязвимом месте, меж ягодиц, он почувствовал весьма очевидное скольжение. Ведь за таким количеством конечностей и уследить было практически невозможно. Минхо не амбидекстр. Он вообще кто? — Так кто же ты? Суккуб? Русалка? Сирена? Осьминог?.. — Я могу быть кем угодно. Зависит от того, что мне нужно делать. Прямо сейчас мне нужно ебать, — оскал острых зубов подтвердил твёрдость его намерений. Господи. — У тебя такие длинные волосы. Скажи, разве люди носят такие? — Нет, не носят. — Но это очень красиво. Перехватив руками длинные тёмные волосы и перебирая мягкие пряди между пальцев, Минхо продолжал блуждать по телу щупальцами. Начиная исследовать промежность Феликса, Минхо нахмурился. Хаотичные панические мысли бились в голове его побрякушки чудовищно громко. Толкнувшись один раз скользким кончиком щупальца, Минхо усмехнулся сам себе. Пф. Ну конечно. — Моё солнце, скажи, ты пришёл ко мне из расчёта стать моим, но сам ни разу даже не пытался растянуть себя? Ты же знал, что я делал с другим молодым мясом и что собираюсь делать с тобой? Щупальца окольцовывали тело и сжимали, пережимая горло и проникая в рот. Взгляд Феликса метался из стороны в сторону. Он буквально кричал: сейчас самое время наконец постоять за себя! Нужно оружие! Нужно сопротивляться! Да что ты можешь, оскорбительная хрупкость? Минхо откровенно издевался. — Моя радость, ты в курсе, что ни русалок, ни сирен не существует? Есть лишь монстры в головах людей. Я — порождение вашей фантазии. Вы дали мне этот хвост, эту чешую и эти щупальца. Сам я бы никогда до них не додумался. Я всего лишь суккуб, Ликси. — Мх… — Ох, прости, тебе, наверное, тяжело будет ответить, — без капли раскаяния Минхо протолкнул щупальце чуть дальше в рот, выдавливая слёзы из уголков глаз своей игрушки. Феликс оказался в нечеловечески сильной хватке скользких проворных конечностей. Он не мог оказать совершенно никакого сопротивления, лишь расслабляясь в кольцах щупалец, чтобы не покалечиться самостоятельно. — У тебя, кстати, стоит, — оплетая возбуждение Феликса по всей длине, подметил Минхо. Это пиздец. Не переставая ласкать сжимающееся колечко мышц, щупальце вновь толкнулось внутрь. Феликс широко распахнул слезящиеся глаза в безмолвном протесте. Всё ещё слаб и бесполезен. Тугие стеночки с трудом раздвигались под напором настойчивого влажного щупальца. Горячая плоть была недостаточно податливой с непривычки. — Малыш, не зажимайся. Быть тугим тебе понадобится чуть позже. А сейчас позволь доставить тебе щепотку удовольствия. Феликс протестовал и хныкал, в то время как его член позорно сочился на кольца сжимающих его щупалец. — Интересно, сколько я смогу так с тебя надоить? Много? Или ты иссохнешь после пары раз? Хах. Скоро узнаем. Щупальце проникло внутрь ровно настолько, чтобы доставать до нужной точки. Первый же толчок в неё с позорным всхлипом подбросил Феликса в крепкой хватке. Тугие кольца вокруг его члена вдруг пришли в движение, ничуть не ослабляя давления на горячую плоть. Феликс исходил на позорный скулёж и умывался слезами, когда щупальца с поразительной точностью таранили его простату и чертовски правильно надрачивали. Твою мать что за… Стимуляции было слишком много со всех сторон. Феликс не мог уследить за хаотичными движениями и сосредоточиться хоть на чём-то. Спустя минуту его уже начало скручивать от невыносимого удовольствия. Первый раз Феликс кончил довольно быстро, громко и обильно. — Какая красота, — Минхо собирал сперму ладонью и любовался своей работой. — Умница. Поддаваясь искушению сверхстимуляции, Минхо продолжал изводить простату, извлекая из Феликса самые жалкие высокие плаксивые звуки. Второй оргазм был пугающе громким и ярким, уничтожая личность Феликса и окончательно превращая его в побрякушку. Слишком быстрая повторная разрядка истощила и без того скудный запас протестов и взбрыкиваний. — Ты так очаровательно кончаешь. Не думал, что тебе так понравится. Сирена, словно в снисходительном утешении, слегка похлопал Феликса по щеке. Даря ложную надежду, щупальца полностью оставили тело Феликса, прячась за спиной хозяина. — А теперь попробуй член, крошка, и реши, что тебе больше по душе, — Минхо подхватил Феликса под бёдра и начал устраивать на своих коленях. — Готов поспорить, что щупальца тебе пришлись по душе гораздо больше. Как игрушку. Он меня. Как игрушку. Вертит. Крутит. И ебёт. В разработанную дырочку член скользнул на удивление легко. Но Феликс всё ещё был достаточно узким, плотно сжимаясь вокруг толстого члена. Он чувствовал, как его словно распирает изнутри. Проникновение было глубоким и совсем не осторожным, терзая нежную плоть. Подбрасывая Феликса на своих бёдрах, Минхо откровенно любовался тем, как его игрушку размазывает на таком большом члене и таких бешеных толчках. Снова не удерживаясь от шалости, Минхо дал волю щупальцам, позволяя бегло очертить соски и впиться в тазовые косточки, не щадя нежной кожи. Нацелившись на очередной лишающий воли оргазм, сирена присосался щупальцем к головке члена Феликса. Казалось, ещё чуть-чуть, и его игрушка заплачет. — Тебе придётся быть выносливым, крошка. Я хочу увидеть ещё очень много. Я хочу знать, сколько из тебя можно выжать. Феликс живописно подскакивал на члене сирены, когда его глаза закатились в уже третьем оргазме. Не останавливаясь и удерживая в одном положении невероятно чувствительную после оргазма побрякушку, Минхо ликовал. Он продолжал вбиваться в нежное горячее нутро. Феликс не мог терпеть этой пытки. Он хотел убежать от этих щупалец, этого члена и этого испытующего взгляда. Непрерывным потоком слёзы катились по его щекам. — Моя эмоциональная побрякушка. У тебя такой большой член, — щупальце безостановочно размазывало сперму по всей его длине. — Даже жалко, что ты не можешь применить его по назначению. Хотя я мог бы дать тебе шанс. Правда я более чем уверен, что ты и здесь провалишься. Бесполезная побрякушка. — Я бы никогда тебя не трахнул, — тут же нашёлся с ядовитым ответом Феликс. Его язык немного заплетался, но сила духа, ещё не растерянная в этой скачке, была похвальной. — Да. Потому что ты ссыкло, — совсем неприятно усмехнулся Минхо, прицельно проходясь членом по простате, входя до шлепка. — Мх… Нет. Просто ты отвратительный. — Да кого ты обманываешь? — улыбка на лице сирены стала ещё шире. — Твой член дёрнулся ещё тогда, когда я только вынырнул к тебе. Грязный извращенец. Ты же всегда хотел, чтобы тебя поимел кто-нибудь большой и хищный. — Нет! — Феликс отчаянно забил руками в хватке щупалец. — Да что ты, моя радость? — Я не… Я не… — Всё ты можешь, — Минхо не останавливался ни на секунду, не сбавлял темп и не позволял выдохнуть. Последний на сегодня раз Феликс кончил, застонав на грани боли и удовольствия. Из его члена вырвалась всего одна совсем тонкая и жидкая струйка спермы. — И это всё? Быстро я тебя выжал, однако. Досадно. Феликс вздохнул с облегчением. Наконец-то эта пытка закончится. Он наконец сожрёт меня. — Нет, крошка, ты не угадал. Твоя пытка только начинается.

***

За Феликсом в самом деле никто не пришёл ни спустя день, ни спустя неделю. Всё это время он оставался любимой новой игрушкой ненасытной сирены. Спустя время лишь соль всё глубже въедалась в тело, делая Феликса всё менее похожим на себя прежнего. Его раны затянулись и покрылись толстой неуязвимой коркой. А руки покрылись… Стоп, что. — Что это? Откуда? — Феликс подлетел к сирене, что нежился в воде в окружении своих сокровищ. Сначала его кожа просто становилась всё более странной на ощупь, словно грубела от воды и соли. Но это, откуда это?! — Чешуя, — скользнув незаинтересованным взглядом по конечностям побрякушки, отвечал Минхо. — Ты отрастил чешую. Какого чёрта? — Почему? Что ты делаешь со мной? — Меняю тебя под себя. Ещё немного, и станешь самой прелестной рыбкой. — Какого хрена? Я же… Я человек. — Да. Только твоя кровь начала меняться ещё после первого раза. — В смысле блять? Это заразно? — Феликс ткнул пальцем в чешую на теле суккуба. — Это передаётся половым путём. Наслаждайся, крошка, — Минхо шлёпнул своим серебряным хвостом по воде, позволяя Феликсу представить своё будущее как можно ярче. Феликс в ужасе пялился на свои первые чешуйки. — Не расстраивайся заранее. Тебе понравится. Тело сирены намного универсальнее человеческого. Теперь ты будешь местным морским чудовищем. А я пойду развлекаться где-нибудь ещё. Не зря же я поддерживал легенду столько времени. Теперь поддерживай и ты.