Гроза

***

Резко прогремел гром, а за ним яркий рассвет грозы

У Смольного резко задрожали ноги и из-за этого пришлось облокотиться руками об столешницу. Теперь он стоял и держался, чтобы точно не упасть. Хоть звук был и не самый громкий, но первые признаки страха уже были на теле. Волхов посмотрел как Алексей облокотился на столешницу после первого удара грома, он оглянул его чтоб понять, Леша просто так оперся или этому есть объяснение. После этого Святогор спросил. В его голосе была некая тревога, которую он даже не пытался скрыть, так как Смольный слишком хорошо его знает.—" Все хорошо, Леш? " " Все хорошо. Со мной все в порядке. Не будем из-за этого сцену устраивать."—Смоленск пытался говорить чётко и внятно, но голос слегка дрожал. Он оперся на столешницу локтями чтоб на всякий не упасть, но и выглядеть более увереннее, хотя последнее у него не очень получилось из-за дрожащих ног. Новгород смотрел на него ну было же видно как он за него беспокоится после всего пережитого Лёшей. " Точно все хорошо?" —Проговорил он хотя знал что Леша скажет также как и говорил до этого. " Да все хорошо, не беспокойся."—Сказал Смольный, а потом вздохнул и прикрыл глаза стараясь всё-таки успокоить дыхание. " Может пойдем в спальню? "— Волхов вздохнул подойдя к нему. " Да, давай пойдем"—Прийдя в спальню Смоленск сел на стул и смотрел на Святогора снизу вверх.—" До скольки примерно гроза должна быть? Ты не знаешь?" Святогор посмотрел в окно, а потом на Лешу.— " Нет, не знаю она так и все ночь может быть" Алексей вздохнул и прикрыл глаза. Он размышлял как будет проходить эта ночь. Руки все так же дрожали, но не так сильно как в первые секунды грома. Вздохнул и прикрыл глаза. Он размышлял как будет проходить эта ночь. Спустя несколько минут он тихо сказал.—" Всю ночь... " Сев на кровать Новгород все так же смотря на Смольного. Вдруг опять прогремел гром, но уже более громкий чем до этого. Свет вырубился во всём доме. Видимо молния попала в источник питания и из-за этого ни в какой квартире дома не было электричества. Смольный зажмурил глаза и прижал одну из колен к себе. В этот момент дрожали не только руки. Дрожало все тело. В глазах был нескрываемый ужас и страх. Радовал только тот факт, что это сейчас не видно. В темноте мало что видно. Дыхание стало тяжёлым. Воздух холодным. Дышать очень тяжело. Тяжело, но реально. Если не реально то это смерть. Сейчас не смерть. Пережить можно. За 80 лет он должен был привыкнуть к этому но... Всегда что-то новое. Каждый раз как первый. Как тот 1943 год. Нет света. Только свечи. Грозный взгляд Берлина. Взрывы и паденья самолётов. Слава богу брюнет запомнил как найти блондина в этой кромешной тьме. Дойдя до Лёши, Свят его обнял и почувствовал как он дрожит и Волхов даже не просто обнял его а даже прижал его к себе чтоб хоть как то успокоить Смоленска. Смольный положил голову на его плечо и шмыгнул носом. Нет.. Он не плачет. Он воин. Ему нельзя. Мужчины не плачут. Нельзя. И так часто из-за кошмаров голова не выдерживает и бывают срывы с горькими слезами боли и памяти обо всех. Нет... Только не сейчас... Не при Волхове. Он не должен видеть слабость Алексея. Только не сегодня. Он сильный. Он справится. Но... Как справится с тем, что уже было 80 лет назад? Память о воинах, взрывах и плачущих матерях нельзя забыть. Никогда нельзя забыть. Они сражались за свою родину. Каждый из них. Каждая жертва. Каждая сломанная жизнь. Нельзя их забыть. Нет... Он начал плакать открыто. Рыдать в его плечо. Выколотый глаз начинал болеть. Кто-то спросил бы: « как может болеть то чего уже нет? » Может... Может болеть. Даже намного сильнее и больнее чем то что есть. Морально болит. Боль восьмидесяти лет назад. Болит это все сейчас. Он не может успокоиться... Или не хочет.. В его мыслях трупы и жертвы. Люди умирающие на его руках. Дети, женщины и старики из деревень которых вели на расстрел. Партизаны не вернувшиеся домой. Память вечная. Никто не забыт. Ничто не забыто.