Crosses

      Silent Lowland был лишь очередной остановкой на пути Ëнджуна. Этот городок насчитывал около пяти тысяч человек в среднем. Последняя перепись была в начале нулевых и так там и осталась. Словно этот городок своей тишиной оставлял себя в безызвестности. Никто не интересовался его тишиной. Никто. Даже Ëнджун. В его руках была гитара. От неё уже чуть покалывало колено, вообще тело затекло, но он продолжал наигрывать одну и ту же мелодию.

José González — Crosses

      Голос был слаб, его глушил шум дороги, что продолжала неизменно вести Ëнджуна и его группу вглубь городка, который выпал им на пути.       — Джун-а, мы ведь остановимся в отеле, да? Я не хочу спать с ним в машине, он храпит!       Субин даже не пытался отрицать. Его глаза лишь легко закатились, но тут же вернулись обратно к дороге. Ëнджун не ответил ничего. Кай продолжал бурчать что-то ещё, но безуспешно. Ëнджун играл, Субин вëл, Кай постукивал ладонью по ручке двери.       Дорога вилась, укрывалась ухабами и ямками. Скорость пришлось сбросить, фары включить, а после вовсе всем вместе вздрогнуть.       — Это что было?       — Лишь бы не карбюратор...       На этом тема со странным звуком раздавшимся в машине закончилась. Мир вновь начал успокаивать и баюкать. Ëнджун продолжал играть, Субин продолжал ехать, Кай отбивал ритм сквозь дрëму одним мизинцем.       Туман затопил всë вокруг незаметно. Час назад так не было, да даже минут двадцать назад всё ещё было видно. Но сейчас, почти непроглядная визуальная тишина.       У них тут всегда так? Ëнджун почувствовал, как странное ощущение липкого страха поползло по плечам и спине. Чего он боялся? И почему? Как мог напугать туман?       — Приехали.       Субин завернул на заправку. Судя по Урале, она была в двухстах метрах от города. Значит в самом деле — приехали.       Бензином в салоне пахло ещё долго. Что-то с машиной явно было не так. Интересно, а есть ли в таком малюсеньком городке хорошие автомастерские?       Кая расталкивали вдвоëм. Больше старался Ëнджун, Субин пока занимался вещами: доставал их, чтобы отнести в холл единственного на весь городок мотеля.       — У вас тут всегда такой туман?       Мужчина, что стоял на ресепшене, скосил глаза на Ëнджуна. Недоверчиво, как-то даже неприятно. Вновь липкая неуверенность-страх. Вновь ощущение дискомфорта.       — Нет, вы попали как раз на сезонную активность такой погоды. Утром будет по-лучше.       Мужчина говорил это легко, но Ëнджун ощущал долю отвращения. Что с этим человеком не так? Что не так с этим городом? Что не так с туманом?       — Вот ваш ключ, доброй ночи.       Даже в номере ощущение странного дискомфорта не покидало Ëнджуна. Оно скреблось всë сильнее. С каждой секундой. Нарастало, било по солнечному сплетению, долбилось в виски...       Ëнджун с громыханием открыл окно, оно задребезжало стëклами, но быстро замолкло, впуская внутрь туман.       Тишина продолжала давить. Окружение не менялось, в нëм плавала неизвестность. Еë очертания были ужасно обманчивы. Она виделась красивой и понятной, но это была лишь маска. Доверься ей и вот ты уже пропадаешь в тумане, рассеиваешься, распадаешься, теряешь собственное я, смешивается с небытием.       — Хëн?       Кай вывел из мыслей. Нос слишком долго черпал туман. Ëнджун заполнил им лëгкие, тот проник в разум, стал дëргать за нити тревоги...       — Да?       Голос вздрогнул, пока пульс колотил по самым невероятным показателям.       — Доброй ночи тебе.       И улыбка. Та самая, которую мог подарить только младший их группы. И сейчас, когда дверь закрылась, а пульс вновь стал приходить в себя, Ëнджун вдруг понял, что чужая улыбка не принесла покоя от слова совсем.       Ночь длилась вечно. Рассвет был беззвучным. Ëнджун очнулся на полу, прямо под раскрытым окном. Одно хорошо — он успел стащить подушку с кровати, прежде чем уснуть.       Кай и Субин передали Ëнджуну информацию через мужчину на ресепшене. Хотя, судя по почерку, Кай просто стоял рядом, а писал Субин.       « Мы нашли механника, он предложил доехать до его гаража. Тебя решили не будить. Как очнёшься, давай к нам.

Адрес: 14 New Hope Street »

      Ëнджун отправился после того, как принял душ. Липкость вчерашнего дня вязкой слизью скатывалась вместе с кожей. Ногти врезались в места, которые ощущались наиболее грязными, оставляли полумесяцы и полосы.       Туман не ослаб, как обещал мужчина. Ëнджун мог сказать, что ему наврали. Белое полотно даже не позволяло понять какой номер и улица у дома, который он проходил сейчас. Здесь было легко заплутать и вообще начать ходить кругами...       Лучи света пробили стежками золотой нити серый грубый ситец. Ëнджун обрадовался, шагая на свет. Невесть откуда взявшийся интерес повлëк за собой, заставил сойти с тротуара. Ëнджун не заметил, как оказался пойман на крючок путающего тумана.       Под ногами трава, вокруг деревья — вековые сосны — где-то чуть дальше стоячая вода.       — Чëрт!       Шикнув, Ëнджун подумал, что лучшим решением будет позвонить друзьям, но сеть была столь убогой, что даже двух полосочек добиться не выходило.       — Чëрт, чëрт, чëрт!       Телефон почти полетел в тьму коры, но Ëнджун вовремя себя остановил. Ему нужно было успокоиться и пойти туда, откуда он пришёл. Он ведь помнит откуда пришёл?       Тишина и пустота вокруг душили. Они были одинаковы. Любой путь сейчас вëл вникуда.       Отчаянно выдохнув, Ëнджун подумал, что терять ему нечего. Ноги сами повели вперёд, туда, откуда пахло гниющей древесиной и разносилось урчание жаб.       Туман остался подобно облакам вверху, пока Ëнджун спускался вниз. Водоëм оказался на дне котлована, что имел по своим стенам спираль-дорогу.       — Эй?       Человек сидел на самом краю у подножья. Его ноги свисали спичками вниз, подошва кед почти касалась поверхности озера. Оно было небольшим, но глубоким. И как оно не превратилось ещё в болото?       Волосы юноши были длинными, почти по середину лопаток. Его лицо, до того, как Ëнджун крикнул, было обращено к воде, что не двигалась, лишь молчала и глядела в ответ.       — Эй, ты не знаешь, как попасть в город?       Юноша оказался совсем молодым, возможно, ему не было ещё и восемнадцати. Хлипкое тело, чёрная одежда, планшет со стилусом в руках. Он выглядел, как подросток. Ещё эта шапка, как у гнома. Ëнджун почти хохотнул с чужого внешнего вида, но остановил себя вовремя.       Мальчик прижал планшет к себе и свëл брови. Он явно был не рад чужому появлению здесь. Как и не был рад тому, что его прервали от созерцания пустоты водной глади.       — Если не знаешь, так уж и быть, но если нужно, я заплачу. Мне правда срочно нужно попасть на улицу... Господи, я проебал бумажку... Чëрт! Да как так можно было?!       Ëнджун был на грани паники. Да что уж там. Она накрыла его с такой силой, что он не успел и моргнуть, как начал задыхаться, хватаясь руками за собственное горло.       Юноша оказался рядом в секунды. Его глаза оказались тинотно-зелеными, а переносица была усыпана веснушками. Эта красота смешалась с туманом, стала теряться на его фоне...       Глаза Ëнджун открыл и почти закричал. Его зрачки тонули в небе. Сером и недвижном. Сообразить, что это всë тот же проклятый туман было не сложно. Одно было радостно — мальчик остался рядом. Он продолжал рисовать что-то в своëм планшете. Его толстовка сейчас лежала под головой Ëнджуна, поэтому сам он сидел в одной полосатой водолазке. Чёрно-белые полосы создавали странную иллюзию перед глазами.       — Прости, что напряг тебя. И спасибо.       Ëнджун хотел было подняться с земли, но рука художника(?) удержала его. Он мотнул головой в знак отрицания. Ëнджун хотел бы воспротивиться, но глаза этого мальчика говорили с ним громче любых споров и криков. Они оставляли лежать, давили на плечи, помогали не двигаться лишний раз.       Запах воды был близко. Шорох стилуса прекратился через пару минут, после чего юноша помог Ëнджуну сесть. Кружка от термоса оказалась в его руках. Милые ромашковые цветочки украшали зелень чая. Хоть немного, но помочь от нервов должно.       — Как тебя зовут?       Мальчик нахмурился и отпил прямо из термоса. Его глаза выражали почти всë. Без слов. Словно этому человеку они не были нужны.       Планшет оказался на коленях Ëнджуна. Мальчик склонился над ним, усевшись вплотную.

Бом-гю

      — Твоë имя?       Кивок.       — Моë — Ëнджун. Чхве Ëнджун. Ты немой?       Это было необычно, но не страшно. Дети обычно боятся, когда другие люди имеют подобные особенности. Ëнджун же находил в этом что-то...       Кивок и мальчик вновь склоняется над планшетом.

Ты искал друзей? Они здесь? В городе?

      — Да. Они просили прийти к ним, как проснусь, но я заплутал и вот.       Сухо и по делу. Бомгю сморщил лоб, нахмурился, словно рассказ Ëнджуна казался ему глупостью. Он что-то обдумывал.

Я провожу тебя, но если только ты дашь мне нарисовать тебя.

      Ëнджун понимал, что подвох есть. Ведь он сам не знал куда ему идти, что уж говорить о Бомгю. Но всё равно кивнул. И улыбнулся. Легко и искренне. Словно согласился не на странную сделку, а на детскую игру, в которой смех будет брызгать искрами повсюду.       — Понравился?       Бомгю вдруг резко отвернулся и толкнул Ëнджуна в плечо.       — Раз хочешь нарисовать, значит понравился.       Бомгю в этот раз даже не толкнул, лишь замотал головой, из-за чего его волосы смешно заколыхались туда-сюда.       — Ничего. Ты тоже очень красивый. Если бы я умел рисовать, я бы...       И тут Ëнджун вдруг замер. Его пальцы заболели. Сердце пропустило пару ударов. Он хочет играть. Хочет играть и петь. Ему. О нëм. О его красоте. О его веснушках. О глазах, что заполнены печалью озера на дне котлована.

Ты что?

      — Мне нужно в город, срочно.       Бомгю вдруг подорвался с места и протянул ладонь Ëнджуну. Тот, пошатнувшись, поднялся следом и они побрели куда-то вверх. Куда-то в туман...       Туман?       Какой туман?       Солнце гладило землю лучами тепла. Рука Бомгю держала крепко, он вëл Ëнджуна вперёд. Его толстовка была неуклюже повязана на поясе. Волосы трепыхал лëгкий ветерок.       Они вышли на улицу, туда, откуда предположительно Ëнджун шагнул в неизвестность.       Бумажка с адресом валялась на асфальте. Еë не сдул ветер, не намочила роса, не подобрал прохожий. Бомгю дождался, когда Ëнджун прочитает адрес вслух. И они вновь двинулись вперёд.       Менялись здания. Менялись пейзажи. Но не менялось одно — желание идти за Бомгю, который вдруг определил смысл его мира, разогнав одним своим молчанием сезонный непроглядный туман.