Соломоново решение

Всю жизнь меня называли бесчувственной. А оказывается, чувств во мне очень много. Настолько, что хватит на двоих. Или не хватит? Разве могла я, криптограф, вообразить, что человеческие взаимоотношения окажутся куда запутаннее любого шифра? Я была рядом с тобой — и напрочь забывала о твоём брате. А потом оказывалась с ним и напрочь забывала о тебе. При всех своих различиях, в моём сознании вы почти слились воедино. Но стоило нам остаться в одном помещении втроём — я почти слышала звук, с которым между вами пробегали трещины. Нравилось ли мне ссорить сестру с братом? Не знаю. Но видеть в его глазах растерянность, скептицизм и особенно раздражение было так же приятно, как и в твоих. Сейчас же в глазах напротив — голубых, не серых — кипит подлинный гнев. Мне долгое время казалось, что ты, при всей своей строгости, по своей натуре мягче брата, а его увещевания о твоей опасности — просто от желания обо мне позаботиться. Потом мне стало ясно, что ты мало чем отличается от Донован — пойдёшь по головам, круша всё на своём пути. Я не в силах сделать выбор — и этот выбор сделают за меня. Неужели разорвёте меня пополам, как завещал мудрый Соломон? Ссорились ли вы в детстве из-за игрушек? Я никогда не спрашивала. Ты пыталась играть со мной, как с куклой, как с марионеткой, но на самом деле ниточки были в моих руках. — Неужели всё, что было между нами, ничего не значит? — спрашиваешь ты предательски дрожащим голосом. С меня слетает малейшая тень неуверенности и сомнения. Тепло, фальшиво-искренне улыбнувшись, я уточняю: — А что между нами было? Ты ведь всегда называла меня подругой. Всегда подчёркивала, что между нами дружба, даже когда наши отношения явно пересекли эту черту. Сначала мне казалось, что ты не понимаешь свои чувства, или стесняешься их, или вовсе боишься. Только где было это непонимание или страх, когда ты дразнила Дмитрия, с вызовом обнимая меня на его глазах? — Будто ты не понимаешь! Ты беспомощно сопишь, раздувая ноздри, словно разъярённый бык. Не хватает только вспахать ногой песок — но песка нет, повсюду бетон. И всё равно остаёшься дьявольски привлекательной. — Нет, не имею ни малейшего представления. — Я хлопаю глазами, словно настоящая кукла. — Мы же подружки. Дружим по-дружески. — Да я тебя!.. Ты сжимаешь руку в кулак, поднимая её словно для удара, но она тут же безвольно повисает. О, я знаю. Ты можешь сколько угодно шипеть и брыкаться, но на прямое столкновение не решишься. Ведь ты видела, что я сделала с Ником.