Дом для Звезды

Лололошке не нравятся быстрые голоса. Слишком тонкие, сухие, безэмоциональные — они бегут, передавая всё, кроме столь любимой им глубины. Лололошке нравится слушать. Он может прикрыть глаза и слушать часами. Ему нравится ощущение, когда голос рассказчика окутывает, несёт, повествуя в красках и эмоциях. Такой голос был у Доктора Блэка. Лололошка прикрывал глаза и слушал о других измерениях созвездия С-137. Такой голос был у Люциуса. Лололошка закрывал глаза и, положив голову на колени полубога, слушал о делах сына Агния и о его Преисподней. Такой голос был у Джодаха. Хотелось прикрыть глаза и позволить ему унести сознание в глубины историй. Но Джодаху он не доверял. Такой голос был у Райи. Хотелось свернуться калачиком и наслаждаться голосом женщины, что стала ему так близка. Такой голос был у Эбардо. Хотелось облокотить голову на руки и, прикрыв глаза, слушать этот обманчиво добрый голос, который пытался склонить его не туда. Хотелось согласиться на предложение просто чтобы слушать его дольше. Но Эбардо — враг. Такой голос был у Дилана. Хотелось прижаться к нему и, поглаживая как кота по голове, тихо слушать. Такой голос был у Джона. И сейчас Лололошка с трудом удерживался от того, чтобы не закрыть глаза и не позволить себе расслабиться, унося сознание на волнах этого голоса. Он подавлял желание подойти и прижаться к этому странно родному теплу. — Красотка, ты меня вообще слушаешь? — Джон встряхнул его словами. — Да, прости, Джон, задумался… — О чём же задумался, принцесса? — Да так… просто. — Ну-ну. Так вот слушай, симпапусик… Джон не узнает, что Лололошка приходил и слушал его в замке не потому, что ему была интересна информация о новых открытиях Харриса, вперемешку с восхвалениями самого Джона, а потому что сидя в библиотеке на диванчике, невозможный мироходец ощущал уют и безопасность. Он чувствовал то, чего давно не ощущал — то, что было ему необходимо. Джон не узнает об этом… пока Райя, единственная, кто не раздражал его так сильно, как остальные, не улыбнётся с теплотой: — Ему понравился твой голос. Джон резко прервал свой монолог и посмотрел на учёную из Аллотерры: — Что? — Ему понравился твой голос и ощущения, которые ты ему дарил. Райя тихо улыбнулась мысленно: эти двое так похожи и в то же время различны. — То есть он приходил не за информацией, а просто послушать, как я говорю? — Я хорошо его знаю. Вероятность этого крайне высока. Джон задумался. Ло понравился его голос и ощущения, которые он, Джон, дарил… Осознание разлилось приятным теплом в груди, с лёгкой усмешкой: он искал новые темы, рассказывал максимально понятно, а это было не важно. Его слушали, не ругали, не кривили лицо, как раньше. — Думаю, он искал успокоение и стабильность в той ситуации, что была у вас там. Твои лекции были для него константой. Во время революции он почти каждый вечер просил меня что-то рассказать, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Я знала, что меня не будут слушать, но ему так было легче. Всё было нормально. Надеюсь, ты не в обиде на него. Голос Райи вырвал Джона из размышлений. Он немного улыбнулся и кивнул, принимая это к сведению. Они оба, незаметно для другого, искали друг в друге спокойствие в этом сумасшедшем мире. Джон искал спокойствие и находил его в чёрных зрачках за чёрными очками, что никогда не смотрели на него с презрением или ненавистью. Лололошка искал стабильность и находил её в чужом голосе, что каждый день ему что-то рассказывал. И каждый приходил туда без договоров, ища принятия, зная, что оттуда не прогонят и не будут бранить. И каждый из близнецов был важен другому. Джон для Лололошки — это звезда. Звезда, за которой можно идти, не опасаясь. Лололошка для Джона — это дом. Дом, в котором всегда примут и поймут. И Звезда снова хочет быть Дома.