Рассвет горечи

В тиши будничного вечера, наедине с самим собой, Леви вновь провалился в омут воспоминаний. Снова и снова, как бы он ни пытался отвлечься, эмоции оставались неизменными – словно заевшая пластинка, играющая одну и ту же трагическую мелодию. "Можно ли было всё предотвратить? Что, если бы я поступил иначе?" – эти вопросы терзали его, словно старые, незаживающие раны. Сколько товарищей, сколько друзей канули в небытие, оставив после себя лишь израненные души… Легко быть угрюмым и неприступным, казаться сильным и непроницаемым. Легко прятать истину под маской холодности. Но в глубине души Аккерман оплакивал каждого, и больнее всего – Эрена Йегера. Ненависть была бы проще, проклятия – легче. Но Леви помнил мальчишку с горящими глазами, одержимого мечтой о свободе. И во что он превратился? Сердце бывшего капитана кровоточило от тоски по тем дням, когда всё ещё не было так безнадежно. Леви осознал свою привязанность к Эрену много лет назад, но, как всегда, оставался в тени, лишь наблюдая со стороны. Он спасал его, защищал этого вечно встревающего во что-то юнца. Но что вышло из его отстраненности? Может быть, если бы он попытался… Может быть, всё было бы иначе? Кто знает… Бывшему капитану было стыдно признаться, что он вспоминает не Эрвина, не других товарищей. Сердце упорно хранило лишь один образ. Тяжело вздохнув, Леви откинулся на спинку инвалидной коляски, крепко сжимая чашку с остывшим чаем. – Когда же я смогу забыть обо всём этом? Эрен, ты мучаешь меня даже после смерти, – тихо прошептал он, горько усмехнувшись в пустоту. За окном сгущались сумерки, в доме становилось неуютно и холодно. Даже бегство от самого себя было невозможным. Допив чай, Леви отправился в спальню. Аккуратно перебравшись на кровать, он уставился в потолок, ожидая, когда снотворное, добавленное в чай, погрузит его в забытье. Провалившись в глубокий сон, Леви надеялся найти убежище во тьме. Но, как назло, его душа перенеслась на несколько лет назад. Вот разведкорпус, почти в полном составе, тренируется на плацу. Леви проходит мимо, наблюдая за их успехами, но его взгляд то и дело возвращается к одной фигуре. Юный Эрен, с яростью оттачивающий свои движения – крепкий, высокий, с целой жизнью впереди. Тренировка заканчивается, и все расходятся, но Эрен остается на месте, а затем уверенно направляется к своему капитану. – Капрал Леви, можно с вами поговорить? Это по поводу прошлой вылазки за стены, – спокойно произносит парень. – Говори, – как всегда сухо отзывается Леви. – Хотелось бы наедине. Не хочу, чтобы кто-то услышал, – убедительно говорит Йегер. Леви тяжело вздыхает и, махнув рукой, ведет парня за собой. Вот они уже в кабинете, Аккерман садится за стол и замечает, что его собеседник незаметно закрыл дверь на замок. Но он не придает этому значения. Эрен уверенно подходит к нему и встает позади, нависая над капитаном. – Леви, ты действительно думаешь, что я не замечаю твой взгляд? – тон Эрена изменился, стал более зрелым. Леви резко поднимает голову и видит перед собой не юнца Эрена, а более взрослого, того, кто решил объявить войну всему живому. – Что ты себе поз… – ему не дают договорить. Эрен, сжав пряди волос на затылке капитана, запрокидывает его голову и впивается в губы. Поцелуй обжигает, заставляя Леви почувствовать дрожь в ногах и опьянение. Поцелуй обрывается так же внезапно, как и начался. Эрен поднимает капитана и усаживает на стол, убедившись, что на нем нет ничего лишнего. – Капрал Леви, вы действительно думаете, что я никогда не видел ваших влюбленных глаз? Таких же, как у Микасы. Только вот… ваши глаза мне больше по вкусу, – слышится над ухом смешок. Леви, словно безвольная кукла, не может ничего предпринять. А может быть, он просто не хочет останавливать происходящее. Пылкие поцелуи в шею, крепкие ладони на бедрах… Леви податливо позволяет снимать с себя одежду. Кожа горит, возбуждение тяжестью опускается в пах, взгляд становится влажным. Тихо выдыхая, Леви откидывается на стол, раздвигая ноги в стороны, давая Эрену знак. Эрен откуда-то достает флакон со смазкой, смазывает вход и медленно, осторожно проникает одним пальцем. Все его действия нежны и бережны, словно он держит в руках самое хрупкое сокровище. Прелюдия переходят к более активным действиям, и вот уже капитан разведкорпуса бесстыдно стонет под тем, кто готов уничтожить всё вокруг. Толчки то плавные, то резкие, хлюпанье смазки создает интимную и горячую атмосферу. Его руки касаются всего тела, губы жарко ласкают, а объятия согревают и оберегают. Приближаясь к кульминации, Леви тихо всхлипывает. Ему становится невыносимо тоскливо, и, когда его накрывает волна блаженства, он выкрикивает имя: – Эрен! Леви резко садится на кровати, тяжело дыша, по щекам текут слезы. – Это сон. Всего лишь сон, – голос дрожит, и болезненный смех срывается с губ. – Это просто чёртов сон! – в ярости он швыряет подушку в стену. Лучи восходящего солнца проникают в комнату, заставляя бывшего капитана повернуться к окну и встретить рассвет горечи.