Сириус Блэк, что ты наделал?!

      Сириус стоял в тени старого дуба и сжимал бокал с огневиски так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он наблюдал за тем, как Гермиона и Снейп танцевали в свете мерцающих огней последний танец вечера, и их движения были настолько полны странной гармонии, что казалось, что два противоположных мира нашли способ не просто сосуществовать, а слиться воедино. Сердце Блэка колотилось о ребра, но не от ритма музыки, а от гнева, ревности и чего-то ещё, в чём он не хотел признаваться даже самому себе.       На последних секундах танца Гермиона заметила, или наконец признала, что заметила, его взгляд. Но она не отвела глаз, как делала раньше, когда чувствовала себя виноватой, наоборот, её лицо выражало решимость. Под утихающие аккорды она сделала шаг вперёд, оставив Снейпа позади, и пошла к нему. В её глазах читалась смесь вызова, злости и… сочувствия?       — Сириус, — произнесла она тихо, но достаточно уверенно, чтобы её голос прорезал шум праздника, — нам нужно поговорить.       Он молчал, продолжая смотреть на неё, будто надеялся, что всё это окажется дурным сном. Но её спокойствие говорило об обратном. Она действительно собиралась сказать то, что ему чертовски сильно не понравится.       — Я выбрала Северуса, — произнесла она, и каждое слово звучало как удар по его самолюбию. — Это не случайность и не игра. Я… чувствую себя с ним иначе, чем когда-либо чувствовала с кем-либо.       Сириус усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Только злость, ненависть и, пожалуй, горечь.       — Ты шутишь, да? — выплюнул он, качая головой. — Нюнчик? Из всех людей именно он? Тот, кто всю жизнь ненавидел меня, моих друзей и вообще всё, что связано с этим местом?       Гермиона вздохнула, её голос стал мягче, но в то же время остался непоколебимо твёрдым.       — Причем тут ты, Сириус? Уж извини, но в этой ситуации ты абсолютно не имеешь значения. Я не выбираю его ради или назло кому-то. Я выбираю его, потому что… Потому что это правильно для меня. Потому что он увидел во мне не просто всезнайку, которая всегда и на все знает ответы, и не тело, которое хочется трахнуть, — Блэк, который считал себя ловеласом от бога и даже мысли не допускал, что его можно так легко раскусить, поперхнулся воздухом. — Он видит уязвимого, слабого и несовершенного человека. И пусть я пока не вижу, что он прячет за своей маской, я научусь его читать. Поверь мне на слово.       Сириус замер, его глаза сузились. Он хотел было возразить, найти слова, которые заставили бы её устыдиться самой себя и передумать, но внутри него всё оборвалось. Он понял: она говорит искренне, и её выбор окончателен.       — Значит, вот как? — процедил он наконец сквозь сжатые зубы. — После всего, что между нами было… После того, как я…       Он не договорил. Возможно, потому что сам не знал, что хотел сказать. А возможно, потому что резко, словно его ударило бладжером, осознал: ничего особенного-то между ними и не было. Просто его фантазии, его флирт и его, не ее, плотские желания, которым никогда не суждено было исполниться.       — Мне жаль, — твердо сказала Гермиона голосом, в котором не чувствовалось ни капли сожаления, — если я причинила тебе боль, но я не собираюсь жить ради чьих-то ожиданий и хотелок. Я живу в первую очередь для себя, а потом уже для своих близких, в число которых, должна тебе напомнить, ты не входишь. Да, ты крестный Гарри, но ты не тот человек, чье мнение меня волнует.       Сириус вздрогнул, как от пощечины, и отшатнулся, его рука машинально потянулась к карману то ли за сигаретой, которой там не было, то ли за палочкой. Он и сам не знал, но, вовремя спохватившись, крутанувшись на пятках, сделал несколько шагов прочь от Гермионы, но затем, остановившись, обернулся.       — Знаешь что, Грейнджер? — выплюнул он голосом, полным презрения. — Ты ошибаешься на его счёт. Он не тот человек, за которого ты его принимаешь. И однажды ты пожалеешь об этом.       Она не ответила. Лишь смотрела на него с той же непоколебимой твёрдостью, что и раньше. А Сириус, не в силах больше выносить её взгляд, развернулся и исчез в веселящейся толпе.

Тремя часами ранее

      Сириус вошёл в дом, его шаги были тяжёлыми и решительными. Всё внутри него кипело от ярости и растущего беспокойства. Снейп исчез. Гермиона тоже исчезла, и её друзья лишь многозначительно переглядывались, отказываясь ему что-либо говорить. Он чувствовал, что что-то не так. Очень не так.       Стоило ему переступить порог, как его обострённое чутье анимага уловило хорошо знакомый ему запах дома и примешавшиеся к нему запах трав и чего-то ещё… чего-то специфически интимного. Его ноздри дрогнули, он почувствовал, как холодок пробежал по спине, и волосы на затылке встали дыбом. Этот запах звал его за собой, вёл его вперёд. Блэк следовал за ним, словно охотник, выслеживающий добычу, пока не оказался перед дверью в библиотеку.       Дверь, подчинившись воле хозяина дома, со щелчком приоткрылась, и Сириус заглянул в читальню. Комната была погружена в полумрак и освещалась лишь несколькими свечами и тлеющим камином, но даже в тусклом свете он сразу заметил признаки чьего-то присутствия: смятые подушки и мантию, которой раньше здесь не было, на диване, книги, разбросанные по полу, сюртук, свисающий с полки, и… тени, танцующие в проеме между книжными стеллажами.       Его взгляд остановился на полу, где в свете свечей плясали силуэты, и его сердце замерло. Еще до того, как до него донесся шепот и тихие, полные страсти стоны, он осознал, что это значит. Его руки сжались в кулаки, а ногти впились в ладони. Стало ясно, куда делась Гермиона. Здесь и сейчас происходило то, о чём он боялся даже думать.       — Нет… — прошептал он, его голос был хриплым от гнева и боли. — Чёртов ублюдок…       Сириус замер на месте, его тело напряглось, как струна. Он смотрел на книжную полку, за которой мелькало белое пятно рубашки Снейпа, и не находил в себе сил отвести взгляд. Каждое движение их сплетенных воедино теней, каждый взгляд, которым они там обменивались, словно кричали ему, что он опоздал.       Какого дракла! Это должен был быть он! Он, что зря годами обхаживал эту цыпочку?!       Блэк было сделал несколько шагов вперед, но затем, поняв, что не хочет видеть, как Нюнчик трахает Гермиону, развернулся и выбежал из библиотеки. Его мысли кружились, словно ураган, а гнев нарастал с каждой секундой. Он должен был предусмотреть это. Должен был увести ее от этого урода силой!       Проходя мимо гостиной, он на автопилоте завернул туда и, притаившись, стал ждать. Ожидание его не продлилось долго, — но ему оно показалось вечностью, — и вскоре мимо гостиной прошел Снейп, ведущий за руку смущенно улыбающуюся Гермиону. Блэк, подождав пару минут, последовал за парой, он просто должен был их увидеть. Он и сам бы не смог бы сказать, что хотел увидеть: истерично кричащую, что Нюнчик ее изнасиловал, Гермиону? Или ехидно улыбающегося от того, что опередил его, Сириуса, Нюнчика? Но это было необходимо ему, как глоток воздуха.       Они стояли в центре танцевальной площадки, освещённые мягким светом парящих китайских фонариков. Гермиона была практически в объятиях Снейпа, его руки по хозяйски накрывали ее бедра, он смотрел на нее, как на что-то бесценное и вдруг… рассмеялся. Сириус на мгновение даже забыл о причине своего гнева, — он еще со школы считал, что Нюнчик не способен не то что на смех, на слабенькую улыбку, а тут такое, — но тут пара начала танцевать и ненависть затопила Блэка с головой… Их движения были плавными, почти завораживающими, между ними чувствовалась некая связь.       Сириус застыл столбом. Каждое их движение, каждый их взгляд словно кричали ему: ты опоздал, тебе больше ничего не светит. Единственное, что ему хотелось, — это проклясть Нюнчика, а еще лучше по-маггловски отбить ему почки, сломать этот проклятущий нос и выбить зубы, и желательно сделать это ногами. Блэку хотелось рвать и метать, и только мелькнувшая где-то на задворках сознания мысль — он испортит свадьбу своему крестнику, и тот вряд ли простит ему нападение на Гермиону, удержала его в узде. Вместо этого Сириус, сплюнув себе под ноги и бросив на Снейпа последний яростный взгляд, бросился к бару, где его всё это время дожидалась «Та Блондиночка С Цветочным Именем».

      Реальное время

      После разговора с Гермионой Сириус так и не смог найти себе места. Да и выпитый ранее виски, как и то, что он так и не смог трахнуть Лаванду, — кто бы знал, что девица окажется разборчивее Грейнджер и не даст, — никак не упрощали ситуацию. Его мысли метались, словно раненые птицы, а гнев, казалось бы притихший, начал нарастать с новой недюжинной силой, пока не превратился в настоящую бурю. Отхлебнув от еще одной порции виски, словно из флакончика Феликса, Блэк почувствовал, что должен, просто обязан найти Нюнчика — того, кто посмел переступить все вообразимые границы, которые, как считал Сириус, никогда не должны были быть нарушены, и перешел ему дорогу.       Он нашёл его там, где и ожидал: в углу сада, в тени высоких вековых музыкальных деревьев. Снейп стоял там один, держа в руках бокал вина, его чёрные глаза наблюдали за происходящим вокруг, но внимание его было приковано исключительно к Гермионе. Казалось, он был выше всего этого праздника и находился в своём собственном мире.       — Ты! — Сириус приближался к нему с такой скоростью, что несколько гостей удивлённо обернулись. — Как ты посмел?       Снейп медленно повернул голову в его сторону, его губы изогнулись в знакомой Блэку со школы насмешливой ухмылке.       — Я посмел? — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — А почему бы и нет? Она свободна, я тоже. Разве я нарушил какие-то правила, Блэк? Или ты считаешь, что все женщины мира должны падать к твоим ногам по первому твоему желанию?       Сириус шагнул ближе, его лицо исказилось от ярости.       — Не играй со мной, Снейп. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Гермиона… она… Ты воспользовался ею!       — Воспользовался? — переспросил Снейп, его голос стал холоднее льда. — Ты меня с собой не путаешь случаем, а, Бродяга? Или тебя так душит зависть, что это был я, а не ты, что не заметил, что это она выбрала меня? И перестань устраивать сцену, ты испортишь Поттерам свадьбу.       Сириус, готовый вцепиться в горло своему давнему недругу, пропустив предостережение мимо ушей и не обратив абсолютно никакого внимания на любопытствующих окружающих, сжал кулаки.       — Не смей учить меня! Ты всегда был ничтожеством. Ничего не изменилось с тех пор, как мы учились в Хогвартсе. Ты всё тот же жалкий, завистливый неудачник, который годами прятался в подземелье и пускал слюни на чужую девушку!       Снейп прищурился, и в его глазах вспыхнула такая тьма, которую Блэк видел не у каждого своего соседа по Азкабану.       — Возможно, в чем-то ты и прав, Блэк, но в отличие от тебя я умею учиться на своих ошибках и признавать свои грехи. А ты, — он хотел сказать «Псина», но сдержался, не в его привычках было публично оскорблять людей, он действительно учился на своих ошибках, — как был, так и остался избалованным мальчишкой, который думает, что весь мир вращается исключительно вокруг него. Ты всегда считал, что можешь получить всё, что захочешь, по одному щелчку пальцев. Но знаешь что? Иногда жизнь решает всё за нас, и нам остается только смирение.       — Это не жизнь решила! Это ты! Ты запудрил ей мозги, обманул её! — всё более распыляясь, выпалил Сириус дрожащим от злости голосом.       Снейп сделал шаг вперёд, и теперь бывшие сокурсники и вечные враги стояли почти вплотную, их взгляды столкнулись, как клинки.       — Я не обманывал её, — произнёс он чётко и тихо, но каждое его слово было подобно раскату грома. — Если бы ты хотя бы попытался понять её, то знал бы, что она не из тех, кому можно «запудрить мозги». Она сделала свой выбор. И если она выбрала меня… — Северус сделал паузу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов, — то я не отдам её никому. Особенно тебе.       Сириус замер. Он не ожидал от слизеринца такой гриффиндорской прямоты, такого вызова. Где-то в закоулках его пьяного сознания его животная сущность шептала ему, что он играет с огнем, что Нюниус больше не тот щенок, которого он когда-то унижал в школе, что стоящий перед ним мужчина — уверенный в себе, в своих чувствах и достаточно сильный, чтобы защитить свое, альфа.       Но Бродягу, достойно унаследовавшего семейную безуминку потомка древнего чистокровного рода, было уже не остановить.       — Ты совершаешь ошибку, — прошипел он, — она заслуживает лучшего, чем ты.       — Возможно, — спокойно согласился Снейп, — но это не тебе решать. Её жизнь — её решения. А ты… ты просто шут, который не может смириться с тем, что его время прошло и ему предпочли другого.       Эти слова ужалили больнее любого жалящего. Сириус хотел что-то сказать, но слова комом застряли у него в горле. Больше не произнеся ни звука, Снейп развернулся и ушёл, оставив его одного среди теней. Шаги зельевара эхом разносились по танцевальной площадке, когда он пересекал ее с одной единственной целью — найти Гермиону.

***

      Сириус стоял у точки аппарации и на правах хозяина дома и крестного отца жениха провожал гостей свадьбы. Он старался шутить и доброжелательно улыбаться, но его руки были сжаты в кулаки, а взгляд устремлён на ведущую в дом дверь. Он всё ещё пытался осмыслить увиденное и услышанное, его мысли путались, и каждая попытка понять происходящее вызывала только новую волну ярости и разочарования.       Почему не он? Разве он не давал ей понять, что заинтересован в ней? Почему Нюниус? Как она вообще могла посмотреть в его сторону?!       И тут он снова увидел их.       Гермиона и Снейп появились в дверях. Она шла чуть впереди, её лицо светилось удовлетворенной решимостью, а он следовал за ней, словно тень — высокий, мрачный и невозмутимый. В его глазах читалась уверенность, которая раньше никогда не проявлялась так явно. Гермиона остановилась, обернулась к нему, и Снейп, не колеблясь, шагнул вперёд. Его рука легла на её талию, притягивая её к себе.       — Что ты делаешь? — прорычал Сириус, встречая их на полпути и перекрывая им доступ к зоне аппарирования. Его голос был полон презрения, ярости и недоумения. Даже он не позволял себе так открыто показывать окружающим свой интерес к женщинам, поскольку, ха, ценил их репутацию.       Снейп лишь слегка приподнял бровь, его губы тронула едва заметная ухмылка.       — То, что давно следовало сделать, — произнёс он таким тоном, словно разговаривал с неразумным ребенком. — Ухожу. И забираю Гермиону с собой.       — Ты не можешь… — начал Сириус, но не успел закончить.       Снейп поднял свою волшебную палочку, и вокруг них с Грейнджер вспыхнуло мягкое серебристое свечение. Чары, самолично Сириусом наложенные на дом и образующие собой защитный купол, начали рушиться одна за другой, будто были сотканы из тонкой паутинки. Снейп даже не взглянул на него, полностью сосредоточившись на девушке.       — Держись крепче, — сказал он ей тихо, почти ласково.       Гермиона кивнула, её руки обвились вокруг его талии. И прежде чем Блэк успел что-либо предпринять, они исчезли. Просто бесшумно растворились в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое колыхание магии.       Сириус замер, его лицо побледнело от бессилия. Он рефлекторно сделал шаг вперёд, словно надеясь догнать их, но понимая, что уже слишком поздно. Они ушли.       — Сириус Блэк! — раздался строгий голос позади него.

***

      — Сириус Блэк! — раздался строгий голос позади него.       Он обернулся и увидел Минерву МакГонагалл, стоящую в тени ближайшей беседки, её руки были скрещены на груди, а выражение лица говорило само за себя. Она выглядела так, словно собиралась отчитать первокурсника за то, что тот нарушил десяток школьных правил.       — Минер… — начал было он, но, встретившись с ведьмой взглядом, инстинктивно сглотнул и исправился: — Профессор МакГонагалл… — но она перебила его, не дав договорить.       — Я не знаю, что конкретно на этот раз произошло между тобой и Северусом, — сказала она, её голос был непривычно холодным и резким, — но если ты думаешь, что в твои сорок три вести себя как избалованный ребёнок, у которого забрали игрушку, — это нормально, то ты глубоко ошибаешься!       Сириус открыл рот, чтобы возразить, но Минерва продолжила, не позволив ему вставить ни слова.       — Десятилетия прошли, Сириус! Десятилетия! А ты всё никак не можешь оставить его в покое! Когда ты, наконец, поймёшь, что Северус давно не тот человек, которого ты помнишь со школы? Он больше не твой школьный враг, который позволит тебе унижать его снова и снова. Он — взрослый мужчина с обостренным чувством собственного достоинства, который давно всем доказал свою силу и преданность. И если Гермиона выбрала его, то это её решение. Ты не имеешь права вмешиваться!       Блэк с удивлением рассматривал женщину, которая когда-то заменила ему если не мать, то строгую тетушку. Он никогда не видел Минерву такой разгневанной, даже в тот день, когда она узнала об их небольшом «воюще хиженном» недоразумении. Её глаза сверкали, а голос звенел от возмущения.       — Ты… ты не понимаешь… — снова попытался сказать он, но опять был перебит. Минерва направила на него палочку и взмахнула ею, отправив в него неизвестное ему заклинание, и как ни в чем не бывало продолжила:       — Нет, Сириус, это ты не понимаешь! Ты продолжаешь жить прошлым, цепляясь за старые обиды, конфликты и свой некогда беззаботный образ жизни. Но мир изменился, и, если ты не сможешь принять это, то останешься один. Потому что никто не будет терпеть твои выходки бесконечно. Ты не танцевал с Гермионой, ты лапал ее, как похотливое животное! Про Лаванду и говорить не приходится! Это недопустимо, молодой человек!       Сириус, вздрогнув от окатившей его чем-то отрезвляющим волны, стыдливо опустил голову, его плечи поникли.       Он знал, что повидавшая жизнь ведьма была права. Но признать это было невыносимо больно.       Минерва вздохнула, её голос стал мягче, хотя в нём всё ещё чувствовалась строгость.       — Подумай над моими словами, Сириус. Ты не можешь всю жизнь прожить как Бродяга, ты заслуживаешь человеческого счастья. Но для этого тебе нужно отпустить прошлое и жить по-человечески. Иначе ты потеряешь всех, кто тебе дорог. Сириус, люди строят отношения, а не метят территорию.       С этими словами ведьма развернулась и ушла, оставив его одного в центре опустевшего сада. Сириус простоял там еще несколько минут, чувствуя, как его гордость и гнев медленно уступают место осознанию того, что он действительно совершил ошибку, которую неизвестно, сможет ли теперь исправить, ибо Снейп и близко не подпустит его к Гермионе, и, решив не возвращаться в дом до тех пор, пока Кричер не уберет библиотеку, двинулся в сторону гостевого домика. Пройдя буквально десять метров, чистокровный и могущественный маг, вздрогнув, замер, услышав грозный и не обещающий ничего хорошего голос новой хозяйки его родового гнезда, Джиневры — не просто так носящей второе имя Молли — Поттер:       — Сириус Блэк, как ты посмел?!       Неделя обещала быть долгой…