Поводок для борцовской собаки

Марсель сидел, не касаясь спинки кресла. Руки на коленях, спина напряжена, как перед боем. Экран ноутбука светился именем. "R. Wallace, Investigations Weekly." Он ждал. Трубку уже поднял. Просто молчал. — У нас есть всё, — начал голос. Без нажима. Просто факты. — Фото. Мессенджер. Письма. Временные метки. Указания. Марсель моргнул. На секунду сжал челюсть. — Мы можем пока не публиковать. Есть условия. — Говори, — хрипло. — Подтверди, что твой телохранитель — просто наёмный персонал. И всё. Дальше будет не так остро. Ты получишь пару дней. Потом — информационный удар. — Угрожаешь? — Я предлагаю. Марсель закрыл глаза. Видел перед собой не улицу, не монитор — Эйсона. Сидящего на полу, босого, в одной футболке. Того, кто ему доверял спину, сон, горло. — Подумай, — сказал голос. — Ты же знаешь, как публика реагирует. Они не против того, что ты спишь с парнем. Они против того, что ты лжёшь. Марсель отключил звонок. Просто нажал на экран. Потом откинулся назад, упёрся затылком в спинку. Сделал глубокий вдох — и только тогда понял, что сжал кулак так сильно, что ноготь разодрал ладонь.

***

Тренер наливал чай. По-японски. Тихо, сосредоточенно. Без слов. Он поставил чашку перед Марселем, сел напротив. — Ты знаешь, кто это? — Да. — Ты знаешь, что он может сделать? Марсель кивнул. Смотрел на пар, поднимающийся над чашкой. Как дым. Как что-то ускользающее. — Мы можем заплатить, — сказал Кацу. — Или угрожать. Или сыграть на опережение. Но это всё — защита. Вопрос не в том, что они сделают. А в том, что сделаешь ты. Марсель молчал. — Я не твой отец. Я не лезу в твою личную жизнь. Но я вижу, как ты смотришь на него. Не так, как на других. Не с той злостью. Не с тем страхом. Он поднял взгляд. Жёсткий. Точный. — Ты решил прятать — значит, ты всё ещё боишься быть собой. Не из-за СМИ. А из-за себя. Марсель потер лицо. Молча. Без слов. И долго сидел с руками на глазах, пока чай остыл.

***

Эйсон сидел на полу. К спине прижимался Локи — огромный, тёплый, сопящий. Пёс перевернулся на бок, фыркая. В студии пахло собакой, кофе и старым деревом. Он знал, что Марсель не пришёл сразу. Прошло почти три часа после того, как он получил копии писем. После звонка. Марсель вошёл тихо. Без сумок. Без ключей. Просто встал в дверях. — Они взяли всё, — сказал он. — Даже голосовые. И фото с камеры в зале. Эйсон посмотрел на него. Медленно. Без злости. — А ты? — Я хотел… защитить. — Ты всегда так защищаешь? Тишиной? Пауза. Марсель прошёл внутрь, сел рядом. Не трогая. Не прося. — Кацу говорит, это будет хуже. Для карьеры. Для боёв. Для всей команды. — А для тебя? Он не ответил сразу. Потом сказал глухо: — Я не знаю, кто я буду, если всё скажу. Эйсон вздохнул. Глубоко. Устал. Он провёл рукой по лицу, сквозь волосы. Поднялся. — Тогда я скажу тебе, кто я: не вещь, которую можно выставлять — или прятать. Я человек, Марсель. Не сюжет. И пошёл к двери. Не громко. Не драматично. Локи поднял голову, фыркнул. Потом перевернулся обратно и улёгся рядом с Марселем.