Свита короля

Люцифер просыпается, потому что что-то тёплое и уютное пропадает. Его собственные крылья недовольно подрагивают и приходится спрятать их до того, как они рефлекторно откроются, снеся с собой что-нибудь по пути. Они двое потратили весь вечер, чтобы почистить друг другу перья, потому что Люцифер обожал, как отточено и аккуратно этим занимается Паймон. Птицы были созданы для этого, а Паймон будто бы был создан специально для Люцифера с тех пор, как тот приземлился в Аду. Гоэтия была верной и преданной, Гоэтия была даже лучше всех Грехов, потому что птенцы не собирались выступать против настоящего Короля Ада. Они были преданы, потому что до безумия был предан их глава. Люцифер обожал ловить на себе восторженный совиный взгляд, Паймон соглашался с каждым его решением, был услужлив и предугадывал все желания, которые только могли возникнуть у его Величества. Он был единственным во всём Аду, кто не предъявлял королю за то, что тот проводит целые недели в постели. Паймон был таким понимающим, когда предлагал им заняться гигиеной вместе, хотя волновали его исключительно крылья. Однажды Люцифер позволил покормить себя, как птицы делают с птенцами, потому что у него не было сил, чтобы жевать еду и глава его армии охотно согласился. Это было странно и немного дико, но устроило их обоих, хотя повторять они не собирались. Люцифер переворачивается на живот, обнимает подушку с остаточным запахом Лилит. Она пахла чем-то медово-ореховым, а у Люцифера получилось воспроизвести этот аромат и запрятать во флакон, как человеческие духи. Иногда он наносил запах на вещи, чтобы окунуться в иллюзию и представить, что он не в одиночестве. А теперь к ней был примешан запах перьев и чего-то тёплого. Паймон не отличается драматизмом, иначе он бы обустроился на окне, но он сидит совсем рядом и клюв утопает в перьях на его груди, вычесывая и приводя идеальный внешний вид в ещё более идеальный. Он чопорный и иногда слишком занудный в вопросах внешности, поэтому наплевательское отсутствие гигиены Люцифера на этом фоне становится ещё более заметным. Паймона это совершенно не волнует, аристократичная пернатая задница не фыркает, как пренебрежительно фыркает на всех остальных, только смотрит этими большими глазами и ухает иногда от переизбытка чувств. Это было бы мило, но обычно происходит внезапно для Люцифера, а поэтому начинает пиздец как пугать. Ненормально. Паймон не самый нормальный, он пару раз ударялся массивной головой во время боёв. Если кто-то вдруг решит присмотреться к нему или его телу, то будет сильно озадачен наличием боевых ран у летучей твари. Никто не может быть полностью защищён или силён, кроме Отца. Люцифер всё ещё может называть его Отцом? После всего, что тот сделал! После этого совершенно несправедливого изгнания! После того, как его вышвырнули за желание сделать лучше, бросили здесь с женщиной, которую он любил, но которая не могла ему в полной мере отвечать. С ублюдками, которые считали себя лучше него просто потому что. На растерзания Адаму! И с... Паймон по-птичьи склоняет голову на бог и щурится длинными разрезами глаз. Иногда в его перьях и одеждах можно разглядеть глубинный космос, бесконечную холодную пустоту ярких звёзд, на которые засматриваются грешники до того, как стать грешниками. Тфу. И с Паймоном. С верным солдатом, от чьй верности иногда становится тошно, потому что он смотрит на своего короля с каким-то отрешённым понимающим принятием. Пялится, наверное, и думает, что Люцифер — идиот. Клоун! Что принимает нерациональный или глупые решения. Думает, наверное, что не нравится ему на самом деле змеи, яблоки или цирк. Но исполняет всё, что просят, потому что он такой преданная птичка. Он совершенно ужасен. Люцифер не знает, откуда эта волна гнева, но он кривит губы в ухмылке и опирается на локтях, чтобы приподняться. — Ваше величество? — отзывается Паймон и всё в нём выражает недоумение. Каков актёр! Он даже не здоровается, просто констатирует факт: ты здесь, я здесь, я знаю твой статус. Люцифер разочарованно шипит: — Почему ты не мог стать уткой? Почему филин? Утки намного лучше, — и ему даже приятно видеть, как недоумение становится обидой. Ой как же жалко, задели несчастную птичку. Паймон ухает, а потом издаёт что-то похожее на стрекотание. У него нет ответа, только небольшая царапина, которой легко будет разойтись в кровавую рану, чтобы он ушел. Отлично, вперёд, Люцифер привык, что от него избавляются. Просто это случится ещё один раз.